Владимир Кожедеев – Операция «Фарфоровый носорог» (страница 2)

Лондон, особняк Хэмптон-Смитов, день бала.

Элоиза колдовала над платьем уже три часа.

– Я не портниха, – ворчала она, подкалывая жемчужную нить. – Я художник! Мои вышивки украшают адмиральские мундиры и штандарты свободных морей! А я тут подгоняю лиф по фигуре женщины, которая должна притворяться женщиной, которая существует.

– Ты справишься, – утешала её Белль, протягивая иголку. – Дыши глубже. Думай о том, что это диверсия.

– Это безумная диверсия, – фыркнула Элоиза. – Мы пираты! Мы должны поджигать корабли, а не подшивать подолы!

– Эволюция, – философски заметил Волк, проверяя акустику вентиляционной шахты. – Раньше мы грабили лордов. Теперь мы возвращаем им тиары. Это называется «амбивалентный прогресс».

Себастьян стоял у окна и мрачно наблюдал за подъезжающими каретами.

– Я ненавижу это, – сказал он. – Я должен быть рядом с ней.

– Ты будешь рядом, – успокоила его Айеша. – Ты будешь швейцаром.

Себастьян медленно повернул голову.

– Прости?

– Ну, не буквально швейцаром. Ты будешь под видом лакея мистера Смита, эсквайра, нашего гипотетического дядюшки из колоний. Мы уже всё придумали. У тебя есть фальшивые документы, ливрея и усы.

– Усы, – эхом повторил Себастьян.

– Очаровательные, – заверила Айеша. – Я выбрала сама.

Бал. Амалия вошла в бальный зал под руку с фальшивым дядюшкой (роль которого блестяще исполнил Уильям «Молчальник», единственный, кто умел выглядеть скучающе-аристократично) и почувствовала, как у неё свело скулы от светской улыбки, которую она не практиковала пять лет.

Платье сидело идеально. Тиара сияла. Туфельки не жали. Она чувствовала себя фарфоровой куклой в витрине – и это ощущение было до омерзения знакомым.

– Выше нос, графиня, – прошелестел у неё за спиной голос лакея с усами. – Вы здесь, чтобы спасти сорок три дебютантки от позора. Вы герой.

– Я герой в тиаре, – прошептала она в ответ. – Моя мать была бы в ужасе. Это лучший момент моей жизни.

Операция «Фарфоровый Носорог» (название придумал Волк, и никто так и не понял, почему) развивалась по плану. Айеша, изображая камеристку, отвлекла настоящую леди Викторию разговором о преимуществах корсетов нового фасона. Белль, устроившаяся в буфетной, нейтрализовала подозрительного дворецкого, скормив ему эклер с безобидным, но мощным снотворным. Джек и «Воробей» через систему вентиляции проникли в гардеробную и меняли бирки на платьях, чтобы никто не заметил подмены.

– Это самое странное ограбление в моей жизни, – прошептал Джек, возясь с атласным рукавом. – Мы не забираем ценности. Мы их возвращаем.

– Это называется «реституция», – авторитетно заявил «Воробей». – Волк учил. Очень благородно.

– Я хочу обратно грабить работорговцев, – вздохнул Джек. – Там всё честно: бах, бах, и ты герой.

– А здесь, – «Воробей» критически оглядел розовый бант, – здесь ты просто парень, который крадётся по вентиляции с чужим нижним бельём. Романтика, блин.

Операция прошла успешно. Тиара вернулась к законной владелице (которая так и не узнала, что её безупречный дебют был спасён бандой пиратов). Платья висели в гардеробной в идеальном порядке. Сорок три дебютантки вышли в свет, сияя жемчугом и надеждами.

А на «Морской Фурии», отчалившей от тайного причала в Дувре, капитан Себастьян «Шторм» Кейн сидел в своей каюте и тупо смотрел на перламутровую шкатулку, которую Амалия по рассеянности сунула в саквояж.

Внутри лежала запасная тиара.

– Я не вернусь, – сказал он.

– Я и не прошу, – улыбнулась Амалия, забирая шкатулку. – Оставлю на память. Буду надевать, когда мне нужно почувствовать себя настоящей леди.

– Ты и есть настоящая леди, – буркнул Себастьян.

– Настоящие леди не воруют корабли, – парировала Амалия.

– Настоящие леди не надевают тиару, когда штопают паруса, – не сдавался он.

– Значит, я ненастоящая, – она подмигнула и водрузила тиару поверх рабочего пучка. – Иди сюда, капитан. У тебя усы криво приклеены.

– Это были не мои усы, – обиженно сказал Себастьян, наклоняясь. – Это Айеша выбрала. Они щекотали нос.

– Тебе шло, – Амалия поправила тиару и аккуратно отклеила усы. – Очень пиратский дворецкий образ.

– Я ненавижу эту операцию, – заявил Себастьян, но глаза его смеялись.

– Я тоже, – кивнула Амалия. – Это было восхитительно.

За окном каюты шумело море, в трюме тихо перезванивался конфискованный фарфор, а на палубе Волк рассказывал «Воробью» и Джеку историю о том, как однажды он украл парик у самого лорда-адмирала и тот целый месяц думал, что у него выпали волосы от стресса.

– И чем закончилось? – спросил «Воробей».

– Ничем, – пожал плечами Волк. – Через месяц он побрился налысо и сказал, что так модно. Я, можно сказать, изменил моду в адмиралтействе.

– А парик?

– Продал одному коллекционеру за двадцать фунтов. Купил на них бочонок рома для всей команды. До сих пор тот ром вспоминают.

«Воробей» задумчиво посмотрел на бронзовую пряжку, которую всё ещё чистил.

– Дед, – сказал он. – А тиара дорого стоит?

– Дорого, внучек. Очень дорого.

– И мы её вернули.

– Вернули.

Пауза.

– Дед.

– Что?

– Я, наверное, никогда не стану нормальным пиратом.

Волк положил тяжёлую ладонь на плечо мальчишке.

– Не станешь, – согласился он. – Ты станешь кем-то получше.

– Кем?

– Тем, кто может украсть тиару и вернуть её обратно, – Волк ухмыльнулся. – И при этом не с палиться. Это, внучек, высший пилотаж.

«Воробей» улыбнулся и спрятал пряжку в карман.

Где-то внизу, в каюте, Амалия, всё ещё в тиаре, раскладывала пасьянс и делала пометки в своём дневнике. Себастьян, притворяясь, что читает навигационные карты, на самом деле украдкой на неё поглядывал.

– Что ты пишешь? – спросил он наконец.

– Хронику, – ответила она. – Сегодняшнее событие.

– И как ты его озаглавила?

Она подняла глаза и улыбнулась той самой улыбкой, которую когда-то прятала за страницами дневника, боясь, что её увидят.

– «О том, как пираты спасли лондонский высший свет от тотального модного коллапса, или, почему тиара – это не только красиво, но и стратегически полезно».

– Длинное название, – заметил Себастьян.

– Это черновик, – отмахнулась Амалия. – Сокращу до «Операция Фарфоровый Носорог».

– Я всё ещё не понимаю, при чём здесь носорог.

– Волк сказал, что это звучит солидно.