Владимир Кожедеев – Операция «Фарфоровый носорог» (страница 1)

Владимир Кожедеев

Операция «Фарфоровый носорог»

Вступление.

Лондон, 1889 год. Империя готовится отметить пятидесятилетие королевы Виктории, газеты пестрят отчётами о колониальных победах, а в портах Темзы разгружают трофеи из новых африканских владений. Британия никогда не была так велика. Британия никогда не была так слепа.

Где-то в Швейцарии, в частном пансионате для престарелых джентльменов, умирает человек, чьё имя три года назад было у всех на устах. Лорд Эдгар Винтерхолд покидает этот мир так же тихо, как жил последние годы – в инвалидном кресле, с видом на заснеженные Альпы и фотографией женщины, которую когда-то предал.

Его смерть остаётся незамеченной. Некролога нет. Наследников нет. Только короткая запись в больничном регистре: «Пациент № 47, причина смерти – остановка сердца».

Но правда, как известно, никогда не умирает.

Через три дня почтовый голубь приносит на остров Скала Души конверт без обратного адреса. Внутри – фотография и письмо, написанное дрожащей рукой за неделю до смерти.

«Я не заслуживаю вашей памяти. Но я хочу, чтобы вы знали: я смотрел на это море каждый день. И каждый день думал о том, какой могла бы быть наша жизнь, если бы я выбрал другой путь».

Амалия Сент-Клер читает эти строки на балконе маяка, где когда-то клялась, что никогда не простит его. За её спиной цветут розы, названные в честь женщины, которая научила бывшего коллекционера душ быть человеком. Где-то внизу Волк спорит с Аластером о стратегической обрезке кустов, Белль варит инжирное варенье, а маленькая Роза гоняется за светлячками в оранжерее.

Война закончилась. Враг мёртв. Жизнь продолжается.

Но, как однажды заметил лорд Аластер Девлин, шахматная партия никогда не заканчивается – только прерывается до следующего хода.

И новый ход уже сделан.

В порту Саутгемптона сходит на берег женщина в строгом чёрном платье. Её лицо скрыто вуалью, паспорт выписан на чужое имя, а в маленьком саквояже лежат документы, способные потрясти Британскую империю до основания.

Она ищет остров, которого нет на картах.

Она ищет людей, которые однажды уже разрушили старый мир.

Она ищет правду о своём отце – человеке, чьё имя тридцать лет назад было вырезано из всех официальных хроник, чьи открытия присвоили другие, а смерть объявили несчастным случаем.

Её зовут Кэтрин Уинтер.

И она не успокоится, пока не найдёт капитана «Шторма».

Двадцать лет мира – достаточный срок, чтобы забыть о войне.

Двадцать лет – чтобы повзрослеть, состариться, вырастить детей и похоронить врагов.

Двадцать лет – чтобы новые поколения начали задавать вопросы, на которые старые поколения боялись отвечать.

Но море помнит всё.

И маяк на Скале Души всё ещё горит каждую ночь.

Глава 1.

Где-то в Ла-Манше, «Морская Фурия», полдень.

Капитан Себастьян «Шторм» Кейн стоял у штурвала и чувствовал, как его идеальная репутация грозного пирата даёт трещину. Прямо сейчас, в его каюте, сидели:

– Амалия, которая держала в руках перламутровую шкатулку с таким выражением лица, будто в ней была бомба замедленного действия.

–Белль, пытающаяся отмыть что-то липкое и розовое с рукояти своего верного поварского ножа.

–И Волк, который… Волк хихикал. Старый морской волк, боцман, человек, чей голос мог заставить ржаветь якоря, – хихикал, утирая слёзы.

– Капитан, – торжественно произнесла Амалия. – У нас проблема. Мы случайно украли не то судно.

– Мы никогда не крадём «не то», – машинально ответил Себастьян, всё ещё пытаясь переварить хихикающего Волка. – Мы всегда тщательно выбираем цели.

– Да, – кивнула Амалия. – Мы тщательно выбрали корабль лорда Честерфилда, члена «Золотой Гири». Мы героически взяли его на абордаж. Мы конфисковали его груз в соответствии с нашим благородным кодексом.

Пауза.

– И среди конфискованного груза, – продолжила Амалия голосом заправского аукциониста, – оказались: двенадцать ящиков первосортного китайского шёлка, четыре сундука столового серебра… и партия эксклюзивных, заказных дебютантских платьев для ежегодного Бала Юных Роз, который состоится через три дня в Лондоне.

Тишина. Только чайки орут за бортом, словно смеются.

– Платьев, – повторил Себастьян.

– Сорок три штуки, – подтвердила Амалия. – Каждое – ручная работа, с вышивкой жемчугом, именной биркой и крошечным зонтиком в тон. И вот это, – она приподняла крышку шкатулки, – парадный убор главной дебютантки сезона, леди Виктории Хэмптон-Смит. Тиара. Бальное платье. Веер. Туфельки.

Она извлекла из шкатулки крошечную атласную туфельку и поставила её на стол.

– Это стоит больше, чем половина нашего флота, – прошептала Белль. – И оно пахнет ванилью и отчаянием богатых невест.

– И всё это, – подытожила Амалия, – сейчас лежит в трюме «Морской Фурии», потому что наш доблестный абордажный отряд принял элегантные манекены за вражеских солдат и «обезвредил» их, приняв стойки «внимание».

– Я думал, это новая модель пушек! – донёсся с верхней палубы голос Джека. – Они блестели!

– Они блестели, потому что были отделаны стразами Сваровски, Джек! – крикнула Амалия.

В каюту заглянул «Слепой» Пит. Он понюхал воздух.

– Пахнет деньгами, – сказал он. – И ландышами. Кто-то пролил очень дорогие духи. Надеюсь, не на монеты.

– Хуже, Пит, – вздохнула Белль. – На тиару.

Пит присвистнул.

Совет на «Скале Души», два часа спустя.

– Есть только один выход, – заявила Айеша, поднимая указательный палец. – Мы должны вернуть это. Легально. Тайно. И без связи с нами.

– Предлагаешь зайти в лондонский порт, пришвартоваться у «Сэвил Роу» и крикнуть: «Простите, мы тут тиару случайно взяли, не подскажете, где примерочная?» – съязвил Себастьян.

– Нет. Я предлагаю внедрить агента.

Все уставились на неё.

– Что? – Айеша пожала плечами. – Я идеально подхожу. Я знаю этикет. Я говорю без акцента. Я умею делать такое лицо, что люди сами отдают мне свои кошельки. Я войду как леди Виктория, верну тиару, скажу, что произошла ужасная путаница с доставкой, и исчезну в толпе.

– Ты забываешь одну маленькую деталь, – мягко сказала Амалия. – Леди Виктория Хэмптон-Смит – блондинка. С голубыми глазами. И она уже три года появляется в светской хронике. Её знает в лицо пол-Лондона.

– А, – сказала Айеша. – Да. Это проблема.

– А если… – подал голос «Воробей», который до этого момента тихо сидел в углу и чистил подобранную где-то бронзовую пряжку, – если туда пойдёт настоящая леди?

Все посмотрели на Амалию.

– Нет, – сказал Себастьян.

– Я не закончил, – обиделся «Воробей». – Настоящая леди, но не она. Другая. Которая тоже графиня, но мёртвая и никто не знает, как она выглядит.

– Воробей, ты гений, – прошептала Белль.

– Я постоянно ему это говорю, – кивнул старина Хемлок, его дед. – Но он не слушает.

Амалия медленно перевела взгляд с «Воробья» на Айешу, на тиару и обратно.

– Вы предлагаете мне, – сказала она, – женщину, чьё имя официально значится в реестре умерших, чей жених пытался меня убить, а муж – легендарный пират, – вы предлагаете мне выйти в лондонский свет под видом богатой наследницы, чтобы вернуть украденное бальное платье?

– В краже которого тебя никто не может обвинить, потому что ты официально мертва, – добавила Айеша. – Идеальное алиби.

– Это безумие, – сказал Себастьян.

– Это гениально, – возразила Амалия. И в её глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который обычно предшествовал либо блестящей победе, либо грандиозной катастрофе.