Владимир Кожедеев – Наследие Стерха. Книга 3 (страница 5)
— Тогда зачем?
— Чтобы услышать это от него лично.
— Ты хочешь унижения?
— Я хочу правды. Если он скажет, что я виноват, — пусть скажет в глаза.
Алина обняла его.
— Ты слишком честный для этой жизни.
— А это жизнь? — спросил Арсений. — Или мы уже в портале, и нам только кажется, что мы живы?
Она не ответила.
Федеральное агентство киберзащиты (ФАКЗ) занимало старое здание «Гипермеханики» на Лубянке — то самое, где Арсений когда-то работал заместителем директора. Теперь он входил сюда как чужой.
Охрана — новые андроиды «Страж-7» с голубыми глазами и пластиковыми лицами — узнала его, но не улыбнулась. Пропуск проверили дважды, обыскали поверхностно, проводили до лифта.
Королёв сидел на своём месте, за огромным столом из тонированного стекла, и пил чёрный чай из фарфоровой кружки с гербом России. Генерал постарел за последние месяцы — седина стала гуще, лицо осунулось, под глазами залегли тени.
— Садись, Соболев, — сказал он без приветствия.
Арсений сел.
— Я отстраняю тебя от всех дел, — продолжил Королёв, не глядя в глаза. — Формальная причина — нарушение субординации. Реальная — ты стал токсичным для агентства.
— Я стал токсичным для вас, — ответил Арсений. — Не для агентства.
— Не важно. Пресса тебя сожрала. Если я оставлю тебя в системе, она сожрёт и меня.
— Вы боитесь прессы больше, чем правды.
— Я боюсь за людей, которые работают под моим началом. За их семьи, за их репутацию.
— А за правду кто боится?
— Правда — это не то, что ты думаешь, Соболев. Правда — это то, что помогает выжить.
— Вы верите в это?
— Я живу с этим.
Королёв наконец поднял глаза.
— Ты молод. Горяч. Ты хочешь справедливости, но справедливость — это привилегия сильных. Мы сейчас не сильны. Мы выживаем.
— От кого?
— От тех, кто ждёт за порталом.
— Значит, вы знаете, что портал не закрыт?
— Догадываюсь.
— И вы ничего не делаете?
— Я делаю то, что могу. Держу агентство на плаву. Не даю панике разразиться.
— А расследование?
— Расследование ведётся.
— Кем?
— Мной. И моими людьми.
— Ваши люди — коррумпированы. Морозов был не один. Вы знаете это, но не хотите признавать.
Королёв побледнел.
— Вон, — сказал он. — Вон из моего кабинета.
Арсений встал.
— Я уйду. Но вы помните: когда портал откроется снова, вы не справитесь без меня.
— Мы справлялись и раньше.
— Нет. Мы справлялись с помощью меня. А вы просто подписывали бумаги.
Арсений вышел, не хлопнув дверью.
Кампания не утихала. Наоборот — набирала обороты.
8 октября: «Соболев угрожал Королёву. Запись разговора». (Запись была смонтирована, но кто проверял?)
9 октября: «Агентство неочевидных решений — прикрытие для биороботов. Клиенты Соболева — беглые преступники».
10 октября: «Алина Ветрова — сообщница или жертва? Девушка Соболева знала о его махинациях».
11 октября: «Лека — технический гений или хакер-взломщик? Чипы из его мастерской находят на месте преступлений».
Алина плакала ночью. Арсений слышал — через тонкую стенку в их съёмной квартире (офис пришлось закрыть — хозяин потребовал освободить помещение после угроз погромами). Он не знал, как утешить. Слова не помогали.
12 октября: Глеб Торопов объявлен в розыск. Формально — за нарушение подписки о невыезде. Реально — за то, что не сдался полиции после публикации компромата.
Глеб позвонил Арсению в тот же день.
— Я сбежал, — сказал он. — Не мог сидеть и ждать, пока меня посадят без суда.
— Где ты?
— В безопасном месте. Не спрашивай.
— Что будешь делать?
— Помогать вам. Как раньше.
— Ты в розыске.
— Это не помешает.
— Убьют.
— Не в первый раз.
Арсений не стал спорить. Он знал: Глебу нужно искупление. И он его получит.
15 октября Глеб написал открытое письмо.
Он отправил его через «КиберПравду» — единственное издание, которое ещё печатало правду.
«Я, Глеб Торопов, бывший начальник отдела по борьбе с биороботами ГСК, признаю: я уничтожал биороботов без суда и следствия. 17 человек. 12 из них не сопротивлялись. Я убивал их, потому что ненавидел. Ненавидел за то, что они заменили мою мать. Ненавидел за то, что они — оружие, которое может быть использовано против невинных.
Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы вы знали: Арсений Соболев не прикрывал меня. Он не знал о моих преступлениях до тех пор, пока я не признался. Он не помогал мне заметать следы. Он не давал указаний.
Арсений Соболев — единственный, кто заставил меня посмотреть на себя со стороны. И единственный, кто сказал: “Ты можешь искупить вину”.