Владимир Кожедеев – Монеты для сна. Книга 2 (страница 5)

— Я пойду домой, — сказал наконец Лерхе. — Мне нужно подумать. Завтра увидимся.

Разин кивнул, надел шинель и вышел. На улице его встретил морозный воздух, обжигающий лёгкие. Он поднял воротник, зашагал по заснеженным улицам, и на душе у него было тяжело, как никогда.

Ночь. Квартира Разина.

Он вернулся на Лиговку, когда часы пробили полночь. Усталость давила на плечи, но он не мог уснуть. Вместо этого он снова взял бумаги Великанова и углубился в чтение.

К середине ночи он наткнулся на запись, которая заставила его сердце забиться быстрее.

«Существует способ зарядки монет без использования сада. Для этого необходимо войти в сон другого человека и использовать его как проводник. Это сложный ритуал, но он возможен, если у вас есть хотя бы одна «заряженная» монета. Я не описываю его здесь, чтобы он не попал в руки недоброжелателей. Но я знаю, что барон фон Хоффман владел этим искусством. Он мог создавать новые монеты из старых, и для этого ему не нужен был сад. Достаточно было войти в сон человека, уже однажды получившего монету, и использовать его как передатчик. Так создавалась цепь — монета за монетой, сон за сном, душа за душой. И каждая новая монета была слабее предыдущей, но их количество компенсировало качество».

«Значит, вот как он это делает, — подумал Разин. — Он использует людей, входя в их сны, и через них создаёт новые ключи. Софья видит сад, потому что он использует её как проводник. Она не жертва — она инструмент. И каждый новый человек, получивший монету, становится ещё одним звеном в этой цепи».

Он закрыл глаза и попытался представить, как это работает. Барон входит в сон Софьи, использует её как посредника, чтобы «зарядить» новые монеты. И каждая такая монета становится ещё одним ключом к вратам. Но не просто ключом — каждая монета связана с той душой, через которую она была создана. И если барон захочет, он сможет использовать эти души как рычаги управления.

«Зачем ему это? — задал он себе вопрос. — Если он не хочет входить в сад, если он считает его лишь началом, то что ему нужно? Может быть, он ищет способ управлять снами, не входя в сад. Может быть, он хочет стать новым Хозяином, но по-своему, без сада, без графини, без всех этих ритуалов. Или он хочет использовать сад как инструмент, как рычаг, чтобы управлять миром живых. Войти в любой сон, изменить любой сон, превратить любого человека в марионетку».

Ответа не было. Но Разин чувствовал: он приближается к чему-то важному. Где-то в этих записях, в этих старых, пожелтевших листах, скрывался ключ ко всему. Не к монетам, а к пониманию того, что движет бароном. И это понимание могло стать оружием.

Он решил продолжить чтение, и глаза его пробегали по строчкам, выхватывая одно имя за другим, одну дату за другой. И вдруг он нашёл то, что искал.

Из записей профессора Великанова. Последняя страница.

«Я понял, что барон не просто хочет открыть врата. Он хочет заменить Хозяйку. Он хочет стать новым богом снов. Но для этого ему нужно уничтожить графиню. Она стоит у него на пути. Она не даёт ему войти в сад, потому что сад — это её мир, её творение. Он не может захватить его, пока она жива. Даже мёртвая, она продолжает владеть этим миром. Поэтому он ищет способ уничтожить её окончательно. Для этого ему нужна душа, которая сможет войти в сад и разрушить его изнутри. Душа, связанная с графиней кровно или через монету. Я подозреваю, что такой душой может быть кто-то из рода Трубецких. Или, возможно, кто-то, кто уже однажды был в саду. Возможно, вы, Павел Кириллович. Вы должны быть осторожны. Он может прийти за вами».

Разин отложил бумаги. Руки его дрожали. «Он может прийти за вами», — эти слова отдавались в голове эхом. Барон ищет его? Или он уже нашёл его, и все эти события — Софья, монеты, ожоги — это лишь прелюдия к чему-то большему?

Он встал, прошёлся по комнате. Свечи почти догорели, комнату заполнил полумрак. Он чувствовал, что тьма сгущается вокруг него, что она уже здесь, рядом. И что она ждёт.

— Ты хочешь прийти за мной? — спросил он шёпотом. — Приходи. Я не боюсь тебя.

В ответ — тишина. Только ветер завывал в печной трубе, да где-то далеко, в глубине ночи, залаяла собака. Но Разин знал: это ещё не конец. Это только начало.

Утро. Неожиданный гость.

Разбудил его стук в дверь. Разин открыл глаза — было уже светло, солнце пробивалось сквозь заиндевелые стёкла, но в квартире всё ещё было холодно. Он встал, накинул халат, пошёл открывать.

На пороге стоял Герман.

Старый горбун выглядел уставшим, но глаза его горели тем же странным светом, что и три года назад. Одеты они были в дорожный костюм, и в руках у него был небольшой саквояж. На плечах его лежал снег, и он дрожал от холода.

— Герман? — Разин отступил, пропуская его. — Что вы здесь делаете? Вы же в Кёнигсберге!

— Был, — ответил Герман, входя в квартиру и оглядывая комнату. — Но я получил ваше письмо и сразу выехал. Чувствовал, что без меня не обойдётся. — Он снял перчатки, потёр замёрзшие руки. — В Петербурге холодно, Павел Кириллович. Холодно и тревожно. Я чувствую это — воздух здесь другой. Что-то происходит.

Разин провёл его к столу, заварил кофе. Герман сел, снял перчатки, поставил саквояж на пол. Он выглядел старше, чем три года назад, но в его взгляде всё ещё была та же острота, та же готовность к борьбе.

— Я узнал, что в Кёнигсберге появился человек, который ищет старые монеты и расспрашивает о Хозяйке. Он называет себя бароном фон Хоффманом. Но это не может быть он — барон умер в 1825 году. Я проверял церковные книги.

— Тогда кто это?

— Его ученик. Или тот, кто выдает себя за него. Или… — Герман помедлил. — Или сам барон, если он нашёл способ обмануть смерть. Как графиня.

Разин сел напротив него.

— Рассказывайте всё, что знаете.

И Герман рассказал.

История барона фон Хоффмана.

По словам Германа, барон был учеником Германнуса фон Шварца, но они расстались, потому что барон считал, что учитель слишком осторожен. «Сады и сны — это только начало, — говорил он. — Настоящая сила — в управлении снами живых людей. Если ты можешь войти в чужой сон и изменить его, ты можешь управлять этим человеком. Ты можешь заставить его делать то, что ты хочешь, даже не прикасаясь к нему».

— Он создал Орден Пустоты, — сказал Герман. — Их цель была не войти в сад, а использовать его как источник силы. Они не хотели быть частью сада — они хотели управлять им. Они верили, что сны — это не просто отражение души, а самостоятельная реальность, которую можно подчинить, как подчиняют физические законы. И барон был их пророком.

— Но сад ведь был создан графиней?

— Был. Но графиня была только частью этого. Она использовала Братство для сбора душ, а барон использовал Братство для сбора власти. Они были как две стороны одной монеты. Когда графиня исчезла, барон скрылся. Я думал, что он мертв. Но если он жив, если он вернулся, то всё это — не случайность. Он ждал своего часа. И теперь он готов действовать.

— Зачем ему возвращаться сейчас?

Герман пожал плечами.

— Может быть, он почувствовал, что врата закрыты, и решил открыть их сам. Может быть, он ищет старые монеты, чтобы использовать их для своих целей. Может быть, он хочет стать новым Хозяином. Но я думаю, что это нечто большее. Он хочет мести. Мести графине за то, что она отвергла его. Мести вам за то, что вы закрыли врата. Мести всем, кто не понял его величия.

— Но как он может войти в сад, если он никогда не был там?

Герман посмотрел на Разина долгим, странным взглядом.

— Есть способ, — сказал он. — Я не знаю, как именно, но я слышал, что монеты можно «заряжать» через сны других людей. Если у него есть одна монета, он может создать другие. И каждая такая монета будет связана с тем, кто её носит. Но это не просто ключи. Это якоря, Павел Кириллович. Он привязывает души к себе, делает их частью своей воли. И когда их будет достаточно, он сможет войти в сад, даже не имея собственного ключа.

Разин вспомнил выписки из бумаг Великанова.

— Софья Волконская, — сказал он. — У неё есть ожог на руке. И она видит сны о саде.

Герман кивнул.

— Она — проводник. Барон использует её сны, чтобы создавать новые монеты. Она даже не подозревает об этом. Она думает, что видит сны, но на самом деле его воля проникает в неё через сон. И каждая новая монета, созданная через неё, делает её сильнее связанной с ним.

Разин встал, прошёлся по комнате.

— Значит, мы должны найти барона. И остановить его, пока он не создал целую армию таких проводников.

— Легче сказать, чем сделать, — ответил Герман. — Он постоянно меняет места. У него нет постоянного жилья. Он появляется в разных городах, распространяет монеты и исчезает. Я пытался отследить его путь — последний раз его видели в Риге, до этого — в Митаве. Он движется к Петербургу, Павел Кириллович. Он идёт сюда.

— Но у нас есть ключ, — сказал Разин. — Софья. Если она — проводник, значит, она связана с ним. Мы можем использовать её, чтобы найти его. Через её сны мы сможем увидеть его, понять, где он находится.

— Это опасно, — предупредил Герман. — Если барон поймёт, что мы используем его же методы, он может… устранить её. Она ему нужна живой, чтобы создавать новые монеты. Но если он почувствует угрозу, он может разорвать связь, и тогда она умрёт.