Владимир Кожедеев – Монеты для сна. Книга 2 (страница 7)

— Как у той, что в белом ходила. Графини, значит. Такие же пустые, чёрные. Будто смотрит сквозь тебя. Я тогда ещё подумал: не иначе, родственник ей.

— Они были знакомы? — спросил Герман.

— Не знаю, — старик пожал плечами, кутаясь в плед. — Но говорили они одно. И искали одно. Монеты. Квадратные монеты. Сенатор тогда рассердился, закричал: «Не дам! Это не твоё!». А барон засмеялся и сказал: «Всё равно получишь. Я умею ждать».

— А потом? — спросил Разин. — Что было потом?

— А потом барон ушёл. А через неделю сенатор велел мне спуститься в подвал и вынести оттуда сундук. Маленький такой, деревянный, с резьбой. И книги — три толстых тома в кожаных переплётах. Всё это он велел отнести в карету, которая стояла у ворот. И больше я этих вещей не видел.

— Сундук и книги забрал барон? — спросил Герман.

— Не знаю, — старик покачал головой. — Карета уехала. Я не видел, кто сидел внутри. Но с тех пор сенатор перестал о нём говорить, будто вычеркнул из памяти. А через пять лет умер. Перед смертью он всё повторял: «Он вернётся. Я знаю, что он вернётся».

Разин сделал пометку в своём блокноте.

— Вы не помните, что было на сундуке? Какая-то резьба, символы?

— Помню, — старик прикрыл глаза, вспоминая. — На крышке была вырезана звезда. Шестиконечная. И буквы какие-то. По-немецки, наверное. Я не разобрал. Но она, эта звезда… она была похожа на ту, что вырезана на монетах. Я потом видел такую же у барона, когда он приходил. Он носил её на цепочке, на шее.

Герман вздохнул, повернулся к Разину.

— Звезда — это символ Ордена Пустоты. Такой же, как на монетах барона. И как на той, что мы нашли у Софьи Волконской. Значит, он ищет не просто монеты — он ищет связь с самим Орденом.

Разин кивнул, записывая.

— Спасибо, Пантелей. Вы нам очень помогли. Скажите, барон больше не появлялся в доме?

— Нет. Больше я его не видел. Но слышал, что он был в Петербурге недавно. Знакомые рассказывали: мол, барон вернулся, ходит по старым домам, расспрашивает о монетах. Даже к генералу Волконскому заходил, говорят.

— К генералу? — Разин насторожился. — Вы уверены?

— Так люди говорили. Я сам не видел. Но слухи по городу ползут, сами знаете. И они редко ошибаются, особенно если дело касается таких странных господ.

Разин поблагодарил старика, оставил ему немного денег на лекарства, и они с Германом вышли на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, освежил голову.

— Барон был у Волконского, — сказал Разин, застёгивая шинель. — Значит, он знал о Софье. И, скорее всего, он дал ей монету лично. Или, возможно, через посредника, но факт остаётся фактом: он уже был в городе. И он ищет что-то.

— Сундук, книги, старые монеты, — перечислил Герман. — Он ищет то, что сенатор спрятал от него.

— И мы должны понять, что именно.

Они двинулись по заснеженной улице, и морозный воздух обжигал лёгкие.

— Нам нужно проверить дом сенатора, — сказал Разин. — Если там остались какие-то следы, мы должны найти их до барона.

— Рискованно, — ответил Герман. — Это частная собственность, нас могут поймать. Или, что хуже, барон может устроить ловушку.

— Или мы можем найти то, что он ищет, — сказал Разин. — И тогда у нас будет преимущество.

Обуховская больница. Кабинет Лерхе.

Лерхе сидел за столом, разглядывая медицинские карты Софьи Волконской и двух других пациентов. Перед ним лежали листы с записями, сделанными в течение последних двух дней. Он отмечал странные совпадения: все трое впадали в транс примерно в одно и то же время — около полуночи, длился он по два-три часа, и во время транса у них наблюдалась повышенная мозговая активность, схожая с состоянием глубокого сна, но при этом они не спали. Они бодрствовали, но в их сознании происходило что-то, что Лерхе не мог объяснить с медицинской точки зрения.

Он вызвал старшую сестру, Марию Ивановну, и попросил принести записи, сделанные во время ночных дежурств.

— Смотрите, — показал он ей, — у всех троих активность коры головного мозга резко возрастает около полуночи и держится примерно до трёх часов. При этом пульс — ровный, давление — нормальное, дыхание — спокойное. Они не спят, но и не бодрствуют в полном смысле этого слова.

— Что же это, Карл Иванович? — спросила сестра, наклоняясь над бумагами. — Какая-то эпидемия?

— Я не знаю. Но я хочу провести ещё один эксперимент. Сегодня ночью я буду дежурить у постели Софьи Волконской. И если она снова войдёт в это состояние, я попытаюсь зафиксировать то, что происходит с ней. Может быть, мне удастся понять природу этого транса.

Он оставил распоряжения и отправился в палату, где лежала Софья. Девушка выглядела лучше, чем в предыдущие дни — щёки чуть порозовели, но взгляд оставался пустым. Она смотрела в стену, и губы её беззвучно шевелились, будто она вела диалог с кем-то невидимым.

— Софья Алексеевна, — позвал Лерхе, присаживаясь на стул у кровати. — Вы меня слышите?

Девушка медленно повернула голову, и Лерхе увидел, что в глазах её появилась тень осознания. Она моргнула несколько раз, будто просыпаясь от глубокого сна.

— Доктор… — прошептала она. — Она снова приходила. Ночью. Она плакала и говорила, что скоро всё кончится. Я не знаю, что она имела в виду.

— Кто она? — мягко спросил Лерхе, стараясь не спугнуть проблеск ясности.

— Женщина в белом. Она сидит на троне и плачет. Она говорит, что ей больно. Что сад умирает, и она умирает вместе с ним. И что кто-то должен прийти и спасти её. Но она не знает, кто.

Лерхе почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Кто должен прийти?

— Человек в чёрном, — прошептала Софья. — Он приходит к ней каждый день. Он говорит, что спасёт её. Но она не верит ему. Она говорит, что он лжёт. Что он хочет не спасти её, а уничтожить.

— Барон? — переспросил Лерхе.

— Я не знаю его имени, — ответила Софья. — Но я вижу его лицо. Он красивый, но злой. И он смеётся над ней. Он говорит, что она больше не нужна, что он сам станет Хозяином. Что он займёт её место и будет править садом.

Лерхе записал всё в блокнот и вышел из палаты. В коридоре он столкнулся с Разиным и Германом, которые только что приехали.

— Карл Иванович, — сказал Разин, — у нас есть новости. Барон был у Волконских. Мы должны встретиться с генералом и выяснить, что он знает.

Лерхе кивнул, но в голосе его послышалась тревога.

— Павел Кириллович, я думаю, нам стоит быть осторожными. Эта женщина, графиня… она сказала Софье, что барон лжёт. Значит, у них разные цели. Может быть, они враги.

— Или она пытается нас перехитрить, — добавил Герман. — Не забывайте, она сама — обманщица. Она может говорить одно, а делать другое. Она использовала людей столетиями.

— Верно, — согласился Разин. — Но мы не можем игнорировать её слова. Они могут быть частью правды. И если барон хочет уничтожить её, это может быть нам на руку.

— Если только он не хочет занять её место, — мрачно заметил Герман.

Дом генерала Волконского. Вечер.

Генерал встретил их в гостиной. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени, но держался он прямо, как и подобает старому солдату. Рядом с ним стояла его жена — женщина с заплаканными глазами, но гордая осанка выдавала в ней аристократку старой закалки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.