Владимир Кожедеев – Код «Стерх». Книга 2. Тихий интерфейс (страница 9)

— Потому что Вознесенский был авторитетом, а Кольцов — молодым нахалом. Судья поверил профессору.

— И что Кольцов?

— Исчез. На два месяца пропал из поля зрения — не выходил на связь, не платил за квартиру, не пользовался банковскими картами.

— Мог уехать за границу?

— Мог, но пограничники его не фиксировали. Или он перешёл границу там, где камер нет. Или его не было на территории России.

— А потом?

— Потом всплыл. В Петербурге, в той же лаборатории, где работал Вознесенский.

— Его пустили обратно?

— Нет. Он пришёл как посетитель — на конференцию по квантовой энергетике. Вход был свободный, пригласительные не требовались.

— Когда это было?

— 28 ноября. За два дня до исчезновения Вознесенского.

Арсений замер. Слишком близко. Слишком прямо. Слишком похоже на месть.

— Кольцов и Вознесенский пересекались?

— Кто-то говорит, что да. Видели, как они разговаривали в курилке. Кто-то говорит — нет. Камеры в курилке нет, а свидетели расходятся.

— Сколько свидетелей?

— Двое. Один — коллега Вознесенского, профессор Звягинцев. Второй — уборщица, женщина пожилая.

— Что говорят?

— Звягинцев утверждает, что Вознесенский и Кольцов мирно беседовали, потом разошлись. Уборщица — что Вознесенский кричал на Кольцова, а Кольцов плакал.

— Кому верить?

— Никому. Оба могут ошибаться.

Арсений откинулся на спинку стула.

— Найди Кольцова, — сказал он. — Живого или мёртвого.

— Уже ищу. Но он снова исчез.

— После конференции?

— Да. Его коммуникатор молчит, соцсети не обновляются, банковские карты не используют. Как сквозь землю провалился.

— Или как Вознесенский.

Лека кивнул, лицо его было мрачным.

— Два исчезновения за два дня. Один — старый профессор, другой — молодой учёный. Оба работали над одной темой.

— Квантовая энергия.

— Квантовая энергия, которую можно добывать без амулета.

Арсений встал, подошёл к окну — за толстым стеклом мерцали огни ночной Москвы.

— Это уже не просто пропажа, Лека. Это тренд.

— Тренд?

— Кто-то убирает тех, кто знает о квантовой энергии слишком много. Или тех, кто знает слишком мало.

— Кого убирают за незнание? Это бессмысленно.

— Если ты знаешь, чего не знаешь, — возразил Арсений, — ты опаснее, чем тот, кто знает всё. Незнание создаёт вопросы. Вопросы ведут к расследованиям. Расследования — к раскрытию тайн.

Лека вздохнул — тяжело, как человек, который привык нажимать на кнопки, а не распутывать заговоры.

— Я лучше побуду техником. Вам, сыщикам, нравится усложнять.

— Мир сложен, — сказал Арсений. — Мы не выбираем. Мы реагируем.

Часом позже, когда Лека ушёл настраивать оборудование для завтрашнего вылета, в кабинет постучали — коротко, три удара. Алина.

— Можно?

— Заходи.

Алина была в домашнем — свитер, джинсы, волосы стянуты в хвост. Редкий для неё вид: без формы, без макияжа, без защитных механизмов. Арсений знал, что она собиралась спать, но что-то заставило её вернуться.

— Не могла уснуть, — сказала она, садясь на стул.

— Я тоже.

— Думал о Кольцове?

— О нём. И о Вознесенском.

— У меня есть кое-что, — Алина положила на стол старый квантовый накопитель — серую коробочку с потёртыми краями. — Помнишь базу данных Штерна? Ту, что мы вытащили из «Гипермеханики»?

— Конечно.

— Я нашла там упоминание Вознесенского. Не просто упоминание — переписку.

Арсений напрягся.

— Какого года?

— 2177-й. Как раз, когда они со Штерном работали над «Тихим интерфейсом».

— Покажи.

Алина подключила накопитель к терминалу. На экране засветились строчки — старый формат, ещё с мёртвых языков программирования.

Штерн: «Даниил, я понимаю твои страхи, но технология необходима. “Тихий интерфейс” — это не оружие. Это инструмент. Как нож — им можно резать хлеб или убивать. Выбор за человеком».

Вознесенский: «Ты создаёшь нож, который делает выбор за человека. Остановись, Эдуард. Пока не поздно».

Штерн: «Ты слаб. Как и все, кто боится будущего».

Вознесенский: «Я не боюсь будущего. Я боюсь тебя».

Штерн: «Бойся кого хочешь. Через десять лет ты поймёшь, что я был прав».

Вознесенский: «Через десять лет ты будешь мёртв или в тюрьме».

— Пророчество сбылось, — сказал Арсений, дочитав. — Штерн умер в тюрьме. А Вознесенский пропал.

— Но не из-за Штерна. Штерн не мог организовать похищение из могилы.

— Мог, если его сообщники живы.

— Кто? Кондратьев в тюрьме. Виктор Торопов — тоже. Орлов арестован. Остальные разбежались.