Владимир Кошечкин – Ковчег. Книга пятая. Камни Порога (страница 5)

У своего дома их ждала Юля. Она сидела на ступеньках веранды, обхватив колени руками, и смотрела на звёзды. При виде Константина и Алисы она встала и смущённо улыбнулась.

— Я не помешаю? — спросила она.

— Ты никогда не мешаешь, — ответила Алиса и обняла её.

Юля прижалась к ней, и на мгновение они замерли — две женщины, которые значили друг для друга больше, чем можно выразить словами. Потом Юля отстранилась и посмотрела на Константина.

— Пап, — сказала она (она всегда называла его так, с того самого дня, когда он нашёл её в разрушенном городе), — можно я у вас переночую? Мне одной грустно.

Константин кивнул, и Юля, просияв, юркнула в дом. Алиса посмотрела на мужа и улыбнулась.

— Она выросла, — сказала Алиса. — Но всё ещё иногда хочет быть маленькой.

— Мы все иногда хотим быть маленькими, — ответил он. — Просто не все себе это позволяют.

Они вошли в дом. В гостиной горела лампа, и Юля уже сидела в кресле, поджав ноги. На столе лежал кусок свежего хлеба и горсть сушёных яблок — их последнее лакомство. Вера прислала с утра.

— Расскажи мне о старом мире, — попросила Юля, когда они расселись. — О том, каким он был до катастрофы.

Константин и Алиса переглянулись. Они редко говорили о прошлом — оно было слишком болезненным, слишком далёким. Но для Юли, которая родилась незадолго до конца или была слишком мала, чтобы помнить, старый мир был легендой. И иногда легенды нужно рассказывать.

— Хорошо, — сказал Константин. — Слушай.

И он начал рассказывать. О городах, полных света и машин. О самолётах, которые летали быстрее звука. О людях, которые могли говорить друг с другом через половину планеты. О кофе в маленьких чашках, о кинотеатрах с огромными экранами, о парках, где дети играли в футбол, и о книжных магазинах, где пахло бумагой и временем.

Юля слушала, затаив дыхание. Алиса, сидевшая рядом, иногда добавляла детали — о Красном проспекте в Новосибирске, о парикмахерской с высокими зеркалами, о том, как она впервые попробовала эклер. Они говорили долго, и за окном успели погаснуть последние огни в соседних домах, а луна поднялась высоко над морем. И когда рассказ закончился, Юля долго молчала, а потом спросила:

— А мы когда-нибудь вернём всё это? Ну, не всё, но хотя бы... кинотеатр?

Константин усмехнулся.

— Сначала — генератор. Потом — рация. Потом — больница. А потом, если хватит сил и времени, — кинотеатр. Обещаю.

Юля улыбнулась и свернулась калачиком в кресле. Через несколько минут она уже спала, и Алиса укрыла её старым шерстяным пледом — тем самым, который когда-то связала мать Константина.

Ночь опустилась на Новый Ковчег. Город спал. Море дышало. Звёзды смотрели сверху, равнодушные и вечные. И где-то далеко на юге, в портовом городе, который когда-то назывался Энзели, человек по имени Хан отдавал последние приказы перед отправкой посольства. Он ещё не знал, что завтрашний день изменит всё. Но предчувствие уже холодило его душу, и он, лёжа без сна в своей одинокой постели, смотрел в потолок и думал о том, что мир гораздо сложнее, чем ему казалось раньше.

Глава 2. Гости с севера

«Союзники не падают с неба. Они приходят пешком, через пепел и страх, и стучатся в ворота, когда ты меньше всего ждёшь. И тогда ты понимаешь: мир гораздо больше, чем тебе казалось».

Сигнал с дозорной вышки раздался вскоре после полудня. Три удара в рельс — условный знак «вижу людей, но опасности нет». Константин, находившийся в тот момент в доме совета, отложил карту и вышел на площадь. Алиса, сидевшая на ступенях их дома с Юлей, подняла голову и прислушалась. По городу пробежала лёгкая волна напряжения — не тревоги, но ожидания.

На перевале, у Северных ворот, уже собралась небольшая толпа. Андрей, как всегда, был первым — его мощная фигура виднелась на вышке. Рядом с ним стоял Тимур, прибежавший от мастерской, едва услышал сигнал. Несколько бойцов гарнизона, свободных от смены, выстроились у ворот.

Константин и Алиса подошли одновременно. Он взял её за руку на мгновение — привычный жест, который для них заменял долгие разговоры, — и они поднялись на вышку.

— Что там? — спросил Константин.

Андрей протянул ему бинокль. Старый, армейский, с потёртой резиной на окулярах. Константин поднёс его к глазам и всмотрелся вдаль.

По северной тропе, которая вилась между скал и уходила к перевалу, двигался отряд. Двадцать человек — он насчитал именно столько, — шли пешком, цепочкой, с интервалом в несколько шагов. Они были одеты в плотные, явно тёплые одежды — меховые куртки, высокие сапоги, шапки-ушанки. За спинами висели рюкзаки, у некоторых — лыжи, скреплённые вместе и перекинутые через плечо.Несколько свор собак, похожих чем то на волков шли с отдельными людьми чуть впереди. Оружие было при них, но держали они его не в боевой готовности, а за спиной или на плече. Это был не военный отряд, а экспедиция.

Впереди шла женщина. Высокая, даже издалека было видно, что она возвышается над своими спутниками на полголовы. Она двигалась широким, размашистым шагом — так ходят люди, привыкшие к долгим переходам по пересечённой местности. Её светлые, почти белые волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. Одежда — добротная меховая куртка, но без излишеств, — говорила о практичности. За ней, держа строй, шли остальные: мужчины и женщины, молодые и постарше, все с тем особым выражением лиц, которое бывает у людей, прошедших долгий и трудный путь, но не сломленных им.

— Архангельцы, северяне?, — тихо спросила Алиса. — Это они?

— Похоже, — согласился Константин. — Андрей, открывай ворота. Встретим гостей.

Ворота — массивные, окованные железными полосами, сработанные ещё в первый месяц строительства, — со скрипом отворились. Отряд архангельцев остановился в нескольких шагах от входа. Женщина-предводительница подняла руку, и её люди замерли. Она сделала ещё несколько шагов вперёд и остановилась, ожидая.

Константин спустился с вышки и вышел за ворота. Алиса, как всегда, встала рядом, чуть позади и слева — так, чтобы видеть всех и всё. Андрей и Тимур держались за их спинами.

Теперь, вблизи, женщина была видна отчётливо. Ей было около сорока — возраст зрелой силы, когда молодость уже позади, но старость ещё далеко. Её лицо, обветренное и загорелое, пересекал тонкий шрам на левой скуле — старый, побелевший от времени. Глаза, светло-голубые, почти прозрачные, смотрели спокойно и прямо, без вызова, но и без подобострастия. Она была из тех людей, которые не нуждаются в том, чтобы их боялись, — им достаточно, чтобы их уважали.

— Добрый день, — произнесла она. Голос у неё был низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой — голос человека, который много говорил на ветру. — Мы пришли с севера. Из Архангельской общины. Меня зовут Зоя Северова. Мои люди и я просим убежища на несколько дней и возможности говорить с вашим вождём.

— Я Константин, — ответил он. — Меня называют Седым. Это наш город — Новый Ковчег. Вы находитесь под его защитой. Входите.

Зоя кивнула и обернулась к своим людям. Те, повинуясь её жесту, двинулись к воротам. Константин заметил, как они проходят через арку: взгляды цепкие, но не враждебные, движения экономные, оружие держат так, как держат инструмент, а не угрозу. Видно было, что это не просто выжившие — это община, сохранившая порядок и дисциплину.

Алиса, наблюдавшая за ними, чуть наклонилась к Константину:

— Она бывший военный. Посмотри, как идёт. И её люди — тоже. Не все, но большинство.

— Похоже на то, — тихо ответил он. — Поговорим с ней. Но сначала пусть отдохнут.

---

Гостей разместили в общем доме — том самом, что служил и гостиницей, и местом собраний. Вера, появившаяся почти мгновенно (казалось, у неё было шестое чувство на прибытие новых людей), распорядилась принести горячей воды, хлеба и рыбы. Архангельцы, побросав рюкзаки у стен, расселись на лавках. Видно было, что они измучены — путь через полстраны не мог быть лёгким, — но держались достойно, не жалуясь и не требуя лишнего.

Зоя, однако, от еды отказалась — только приняла кружку горячего травяного отвара, который Вера подала ей лично. Она сидела за длинным столом в центре зала, выпрямив спину, и ждала.

Константин вошёл вместе с Алисой, Андреем и Радимом. Последний, узнав о прибытии гостей с севера, оставил учения и явился сам — его стратегический ум требовал информации. Зарина вошла следом и встала у стены, скрестив руки на груди.

— Рассказывайте, — просто сказал Константин, садясь напротив Зои. — Кто вы, как дошли и зачем пришли.

Зоя отпила отвар — медленно, словно смакуя тепло, — и заговорила.

— Архангельская община — это около трёхсот человек. Мы живём в старом военном порту, в уцелевших зданиях. Ловим рыбу в озерах, охотимся, строим лодки. У нас есть оружие — немного, но достаточно для обороны. Мы держим связь по рации, и мы слышали вас. — Она посмотрела на Константина. — Вы говорили с Алтаем. Мы слышали этот разговор. И до нас доходили слухи — от бродяг, от редких торговцев — о городе на Каспии, где есть электричество и где люди живут по законам.

— Слухи не врут, — заметил Андрей.

— Я вижу, — Зоя обвела взглядом помещение, электрическую лампу под потолком, добротные стены. — Поэтому мы здесь.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и продолжила: