Владимир Конаков – Последний роман (страница 14)

– А у меня для тебя новость, – сказал он так, будто хотел преподнести ей сюрприз. – Мы ведь собирались идти на кон-церт?

– Да, я уже купила билеты.

– Вот и напрасно. Ты поторопилась. А впрочем, билеты можно и сдать. Мы идем… куда бы ты думала?

– Не знаю.

– К хорошим людям, за хороший стол…

– К Марие Александровне! – радостно воскликнула она, под-твердив блеснувшую у нее догадку.

– Да, – ответил он.

– Очень хорошо. Впрочем, ни к кому другому я бы не пошла.

Заслышав это, молодой человек слегка усмехнулся.

Опытный наблюдатель отметил бы в его усмешке слишком много иронии, в которой искушенный взгляд всегда усматри-вает признаки коварства.

– Однако, мы ходим и в другие места, – заметил он.

– Не понимаю, на что ты намекаешь?

– О, ровным счетом ни на что. Я только хочу сказать, что мы действительно засиделись. Дело дошло до выговоров. Ма-рия Александровна не далее, как сегодня, дорогая, сетовала на тебя и просила незамедлительно отдать ей долг вежливости. Мы с тобой подрываем кредит гостеприимства, которым в наше время и без того похвастаться нельзя. О, эти патриархальные законы, – патетически продолжал он, – их обратили в карикатуру, как впрочем и все, что с ними связано! Признайся, мы не можем пожаловаться на судьбу, – она нас снабдила прекрасными родственниками, и они, слава богу, не могут сесть нам на шею и даже не мучают нас любвеобильными излияниями, если не считать некоторых набегов, которые, к моему великому огорчению, участились в последнее время.

Она бросила на него настороженный взгляд и отстранилась.

– Я, конечно, понимаю твою привязанность к матери, – про-должал он вкрадчиво и лукаво, придвигаясь к ней и заглядывая ей в глаза. – Что может быть естественней этого чувства, полного самой трогательной любви, пред которой поневоле приходиться снять шляпу. Кстати, в последний раз она смотрела на меня так, будто хотела что-то спросить. Ты случайно не знаешь, чем это она была взволнована?

Напряженность, которая у женщины проявляется в крайней сосредоточенности, когда она только чувствует, не объясняя, без труда угадывается и побуждает мужчину усиливать наступление, вместо того, чтобы обрывать его, ибо он неизменно терпит поражение, как только начинает злоупотреблять полученными правами. Не обладает ли женщина способностью безошибочно угадывать побуждения по глазам, голосу, жестам, не велика ли ее власть настолько, что мужчина всегда остается взволнован и, не управляя собой в полной мере, терпит поражение? Вот почему высшие образцы обольщения – это своего рода гениальность, обращенная в искусство, в котором интуиция сочетается с совершенной опытностью, а умение владеть собой – с безукоризненными манерами.

Молодой человек взял руки Веры в свои и, отлично уга-дывая ее волнение, продолжал:

– Уж не опасение ли за здоровье своих деток встревожило ее родительское чувство? Ты случайно не была больна во время ее посещения? Матери так чувствительны к дочерям! А может она была чем-то расстроена и явилась сюда не в духе? Неужели она тебе ничего не сказала? О, рассей же мои опасения, а то я, чего доброго, могу подумать, что она осталась недовольна мной.

Лукавая улыбка, как тень пробежала по его лицу. Она выр-вала свои руки и встала. Он не унимался:

– Она, кажется, находилась в приятном настроении, когда пришла, а вот уходила в более мрачных тонах. Нет! Это не опасение за наше здоровье, вероятно, она сама нездорова и страдает приступами мигрени…

Увидев, что ее глаза полны слез, он остановился, весьма довольный произведенным эффектом и, как бы смакуя его, от-кинулся на диван. Верочка отвернулась.

– Ты упрекаешь меня, – вымолвила она, – я все вижу. А разве я виновата? Ах, ты сомневаешься во мне! А мне кажется, я еще больше… Нет, разве ты справедлив?

Он быстро встал, лицемерно обнял ее и, с искусством про-никновенного игрока, зашептал:

– Ну, не сердись,… я виноват.

Она уронила голову ему на плечо и так они оставались неко-торое время. Трогательное согласие!

Наконец он отстранился, прошел вглубь комнаты, остано-вившись у окна.

– Знаешь, я приготовила тебе подарок, – сообщила она.

– Подарок? Да зачем все это?

Видя его отстраненность и равнодушие, она вспыхнула и, не в силах сдержать готовых брызнуть слез, вышла из комнаты.

«Ну разве она будет любить меня меньше от этого? – думал он, провожая ее взглядом. – Увы, все как раз наоборот». И он погрузился в свою обычную задумчивость.

IV глава

Отдавшись на волю туманных воспоминаний, он обращал их к цели, которая с некоторых пор интересовала его все больше и которой он дал увлечь себя после одного незначительного события, сыгравшего роль спички в будущем пожаре.

Два месяца тому назад он случайно повстречал Зинаиду Павловну Обруцкую, заставившую его в свое время испытать трепет первых сердечных волнений и бурную лихорадку страс-ти. Пора восторгов после женитьбы сменилась к тому времени тем неопределенным состоянием, когда обязательства долга, поддерживаемые, кстати, просто отсутствием возможностей для измены им, в значительной мере ослабевают, а чувство опустошенности от трудностей и неизбежных разочарований не успело развиться и подавить инициативу. Между ними состоялся тот двусмысленный разговор, от которого вновь по-веяло возбужденным желанием людей, давно забывших мел-кие неприятности прошлого, охваченных таинственной тягой взаимного влечения, которое нагнетается временем и тем силь-ней, чем несдержанней проявляется. Взгляды их говорили вместо слов, да так, что они бросились бы друг другу в обьятья, если бы обстоятельства позволили им сделать это. Они расстались, но новая их встреча произошла не скоро, да и то в обстановке, лишь разжигающей любопытство.

Как-то раз, проходя в фойе театра под руку с молодой же-ной («почувствовать вес – это значит остепениться» – лукаво замечал он), Валентин нос к носу столкнулся с предметом своего возродившегося влечения и так пристально посмотрел на нее, что этот взгляд не укрылся от Веры. По какому-то не-мому, но выразительному согласию, в котором немалую роль, играет, быть может, просто неожиданность, они и вида не подали, что знают друг друга, как бы говоря: пусть будет тайна! В этой скрытности, направляемой случаем, – самым ловкими изобретательным из гениев, – кроется столько упоительных соблазнов, что медленный до того огонь быстро преращается в пламя. С этого момента достаточно сообразительный, чтобы в полной мере оценить такие намеки, которые, как бы смеясь, подкидывает нам судьба, молодой человек перешел в решительное наступление и ждал только удобного предлога, чтобы устремиться на приступ. Вынужденное ожидание, а сколько сил уносит оно!

Понимая, что начало его интрижки может затянуться, что его вообще может не быть, что оно уязвимо и зависит от мно-гих случайностей, он решился на простой, хотя и опасный, но как он полагал, вполне приемлемый для сложившейся обстановки ход. «В настоящее время она одна, – думал он, подводя итог своим размышлениям. – Ее муж, эта дохлая развалина, оп-равляется от очередного приступа, чтобы стать жертвой сле-дующего. А она?! По всему видно, женщина пользуется сво-бодой! В иных обстоятельствах эти куклы ведут себя так, будто воды в рот набрали. Эти современные кривляки из-за своего ублюдочного жеманства сводят на нет самые лучшие возможности. Она похорошела; это, черт побери, уже настоящий экземпляр! И какая смелость! Черты лица стали резче и, вместе с тем, мягче, вот это меня и подкупило».

Не переставая думать о ней, он надеялся и сомневался. Он неосторожно дал увлечь себя игре воображения и уже не мог ждать.

Неделю спустя, выследив, когда она возвращалась домой, он поспешно нагнал ее, и, придав голосу радостно-удивленную интонацию, воскликнул:

– Неужели это вы? Какая счастливая случайность, что я вас встретил!

В преднамеренной этой лжи, но и откровенности, которую сразу чувствует женщина, есть что-то неотразимо привлека-тельное, как в ниспровергающем все приличия, смелом и решительном поступке.

Она живо обернулась, и самая восхитительная улыбка про-звучала ему более чем убедительным ответом.

– По правде говоря, – продолжал он, не дав раскрыть ей рта, и сразу, как говорится, беря быка за рога, – я издали заме-тил знакомую, как мне показалось, фигуру и решил проверить, не ошибся ли?

– Ну и как, не ошибся?

– С вашего позволения, мне бы хотелось ответить утверди-тельно, – ответил он, глазом не моргнув.

Она принужденно рассмеялась.

– Что поделать, придется мне позволить тебе поверить в это предположение.

Они переглянулись взглядом, полным откровенной симпа-тии, сближающей людей, одержимых одним желанием; согла-сие, которое они тогда проявляют, несет столько упоительных услад, что образует магнетическую завесу, погружая душу в состояние экстаза, сон наяву, который боишься нарушить и всегда вспоминаешь с сожалением, если случайное событие обрывает его.

– Сам не знаю, я почему-то несказно рад, что встретил вас, – продолжал он проникновенным тоном, словно припоминая то, что, как отдаленное видение, неотступно витало в его сознании и чему их воображение успело придать вид самой поэтической картины, незаконченность которой лишь дразнила воображение, воскрешая перед ними быстрыми штрихами образы давних дней. – Может потому, что часто вспоминал наши встречи, ведь мы не виделись так давно.