Владимир Комаров – Загадки рунических поэм (страница 27)

Теперь, главная тема строф ДНРП и ДИРП – распря. Слово «распря» употребляется здесь как устоявшееся понятие, как состояние родового (коль скоро – «меж родичей») общества, возникающее на перманентной основе. Это то, с чем обществу того времени «приходилось жить», а следовательно, и вырабатывать правила такого «общежития». Недаром в «Старшей Эдде» все сюжеты развёртываются вокруг распрей. Распря – это не последствия, например, кражи оружия. За это просто отрубят руку, – и все дела, без возбуждения темы мщения, расширения конфронтации и её пролонгации. Распря – это довольно длительная во времени вражда, длиною в жизнь поколения, а может быть, – и не одного. И методы такой вражды достаточно серьёзны: это не плевок в чай родичу, это его убийство. Распря ведётся не на жизнь, а на смерть.

Для распри нужна причина. Из стилистики строф ДНРП и ДИРП очевидно, что речь идёт о вполне определённой причине (Fe). Значит, можно говорить о вполне определённом виде или характере распрей, инициируемых причиной данного вида. Таким образом, вид причины однозначно указывает на вид распри, и, наоборот, – вид распри вполне однозначно квалифицирует причину. Остаётся предположить, что вторая полустрока строфы ДНРП, в противовес мнению, что она нужна исключительно для соблюдения формы строфы и своеобразной рифмы-аллитерации (то есть, что эта полустрока – формальность, лишённая содержательного смысла), как раз и предназначена для передачи причины распри.

Сильным является заявление второй полустроки строфы ДНРП «Волк обитает в чаще лесной». Волк является весьма часто встречаемым персонажем в героике и мифологии древних германцев, на который возлагается большая ноша символизма. Это и волки Одина, это и волк как символ героя, например, Хельги-убийцы Хундинга, это и волки, на которых разъезжают вёльвы, это и волк как символ изгоя и т.д.

Лес – жилище волков. А каждый в своём доме хозяин. Известно, например: «Закон – тайга, медведь – хозяин». Волк – хозяин в своём жилище. Он в нём убивает. И в мифологии, и в героике германцев символ волка наиболее употребим как синоним убийства. В этом качестве используются персонифицированные образы волка. Может быть, именно в этом направлении следует искать смысл второй полустроки ДНРП? – То есть, искать ответ в мифологии и в эддических текстах? – Первым, кого следует упомянуть в этой связи, несомненно, является Волк Фенрир, в схватке с которым в день Рагнарёк погибает вождь дружины асов Один. Следующий сюжет преподносит «Сага о Вёльсунгах», где юный Синфьётли, приняв облик волка, овладевает искусством убивать. Готовя себя к осуществлению безжалостной кровной мести за убийство деда, Синфьётли в облике волка набрасывался сразу на одиннадцать ни в чём не повинных людей и убивал их. И он преуспел в своей подготовке, итогом которой стало убийство как самого кровника, – конунга Сиггейра, – так и всех его малолетних детей и в целом всей его гридни. Несомненно, волк – это и эпический герой Хельги, ещё при рождении уважительно поименованный волком. Он ещё в юные годы, одержав громкие и кровавые победы в сражениях с участием многотысячных дружин, и в одном из этих сражений, сразив конунга Хундинга, вошёл в историю под прозвищем Хельги-убийца Хундинга.

Оставляя в стороне волка Фенрира как часть пророчества вселенского масштаба, случаи Синфьётли и Хельги следует однозначно квалифицировать как кровную месть. Употребление формы глагола «подрастает» позволяет говорить о процессе, точнее о начале процесса: не было волка, но вот он появился и начал подрастать. Не стояла в повестке кровная месть, но вот произошло убийство, и кровная месть актуализировалась, начала зреть. Не было исполнителя кровной мести, но вот он проявился в только что рождённом или даже ещё не рождённом родиче. Таким образом, «волк» – это и вступивший в действие казус кровной мести, и исполнитель этой кровной мести. Поскольку на женщину не возлагалась обязанность кровной мести, смертельно раненый своим сыном Фафниром умирающий Хрейдмар назидает своей дочери Люнгхейд [РчРг], чтобы она родила сына, который должен стать исполнителем кровной мести: «С душою волчьей». Если же родится дочь, то мать должна выдать её за князя, чтобы уже рождённый правнук Хрейдмара точно отомстил за него (как Синфьётли за своего деда).

В [КрПсСг] оскорблённая Брюнхильда разъясняет своему мужу Гуннару после убийства Сигурда:

12 «Сын пусть отправится

Вслед за отцом!

Волка кормить

Больше не будет!

Легче вражда

Идёт к примиренью,

Если в живых

Нет больше сына».

Здесь, «волка кормить», очевидно, следует понимать в смысле лелеять кровную месть. Если в живых нет больше сына (нет больше носителя кровной мести), нет и угрозы кровной мести (известная мудрость: «Нет человека – нет проблемы»). Ещё более чётко этот призыв формулируется в прозе «Саги о Вёльсунгах», где Брюнхильда советует ещё не убитому Сигурду: «Берегись тех, кого ты убил: бойся отца или брата или близкого родича, даже самого юного, ибо часто скрыт волк в юном сыне». Иначе говоря, если уж ты взялся убивать, убивай всю родню.

И та же Брюнхильда в ипостаси Сигрдривы внушает Сигурду [РчСг]:

35 «Десятый совет –

Не верь никогда

Волчьим клятвам, -

Брата ль убил ты,

Отца ли сразил:

Сын станет волком

И выкуп забудет».

Здесь «волчья клятва» употребляется не с целью оскорбить родню убитого (типа «волки позорные»), а с целью подчеркнуть, что закон кровной мести настолько твёрд и нерушим, что даже в случае произнесения клятв верности потерпевшей стороной после получения ею вергельда, эта сторона неминуемо начинает «кормить волка», то есть вынашивать планы кровной мести. Закон кровной мести оправдывает осуществление мести даже после «мирового» соглашения, коим считается выплата виры. Именно это утверждает заключительная часть строфы: «Сын станет волком и выкуп забудет».

Но, кровная месть потому и называется местью, что она порождается только предшествовавшем ей убийством. Волк – это и убийство, и как следствие, – появление на сцене волка-изгоя (убийцы), это и кровная месть, и как следствие, – появление на сцене волка-кровника (мстителя с потерпевшей стороны). События кровной мести выстраиваются в цепочку: первое убийство – убийца объявляется волком-изгоем – актуализация казуса кровной мести – выход на сцену волка-кровника с потерпевшей стороны – потенциальное разрастание кровной мести. Волк – это убийца. Где появился Волк, там произошло убийство. Движителем здесь выступает убийство: убийство и начинает цепь событий кровной мести, и выставляется как необходимость последующей кровной мести. Так что, подставляя «убийство» в качестве определяемого понятия в первую полустроку строфы ДНРП, можно получить высказывание: «Убийство – причина раздора». Следует обратить внимание на тот факт, что в двух из трёх доступных редакций ДНРП во второй полустроке используется форма «Волк подрастает в лесу», которая указывает на реальное зарождение и созревание потенциальной угрозы кровной мести в качестве ответной реакции потерпевшей стороны на убийство родича. Так что, более правильно считать, что «убийство и вызванная им кровная месть – вот причина меж родичей распри».

Итак, в ДНРП речь идёт о появлении права кровной мести в результате убийства вождя.

Совет Сигрдривы. Сигрдрива даёт Сигурду советы. Первый из них, вполне вероятно, соответствует первому заклинанию Высокого, а то, в свою очередь, соответствует первой руне ФУТАРКА – Феху. Вот этот совет [РчСг]:

22 «Первый совет мой –

С роднёй не враждуй,

Не мсти, коль они

Ссоры затеют;

И в смертный твой час

То будет ко благу».

Сначала надо определиться с пониманием концовки: «и в смертный твой час то будет ко благу». Прямое прочтение доставляет такой смысл: наступил смертный час, перед последним вдохом и выдохом исповедуемого выясняется, что в жизни он вёл себя хорошо, с роднёй не враждовал и не мстил им, когда они ссоры затевали, на этом основании высшие силы сотворят ему благо, например, отодвинут его смертный час. Прямо как в детской присказке про умершего зайчика: «… привезли его домой, – оказался он живой!». Как-то не верится, да и вмешательство потусторонних сил смущает. Более рациональной и потому предпочтительной представляется другая вариация трактовки. За призывом «Не мсти» естественно усматривается призыв отказаться от кровной мести. А как же закон кровной мести, призывающий ближайших родственников отмстить кровью за убийство их родного человека, как же честь рода? – А просто закон кровной мести допускает получить виру за убийство родича без каких-либо претензий к чести рода. То есть, вопрос отдаётся на усмотрение потерпевшей стороны. Если будет выбрана месть, то продолжится череда взаимных убийств, которая может радикально приблизить «смертный твой час». Если же ты откажешься от мщения и выберешь вариант материальной компенсации, то тем самым прервёшь начавшуюся было череду взаимных убийств, и тем самым, что важно, – сам, без вмешательства потусторонних сил, отодвинешь свой смертный час. Сигрдрива категорически советует заканчивать дело получением виры. Правда, к тому моменту, когда Сигрдрива давала Сигурду этот мудрый совет, он уже убил убийцу своего отца, а затем и всех его сыновей (чтобы вопросов не возникало).