Владимир Комаров – Загадки рунических поэм (страница 26)

В строфе ДАРП [Нмн] вместо или на месте слова «утешение» используется слово «помощь». Это слово не встраивается в смысловой ряд «утехи» и «потехи»: забава, услада, удовольствие, радость, игра и т.д. Но оно вполне сочетается с такими понятиями, как печаль, горе, забота. Этот же смысловой ряд и само слово «помощь» явно упоминаются в первом заклинании Высокого, которое выдержано в минорных тонах [РчВс]:

146 «… Помощь – такое

Первому имя –

Помогает в печалях,

В заботах и горестях».

Печальная тональность заклинания Высокого и «утешения» строфы ДАРП [Мнф], а также контекст «помощи» строфы ДАРП [Нмн] и заклинания дают основание предпочесть вариант «утешение» варианту «утеха».

Руна, при её традиционном толковании как «богатство», как бы, сообщает, что богатство может поспособствовать, помочь утешению родичей в их печальном, горестном событии. Известен феномен заедания горя и печали сладкими плюшками. Это сугубо материалистический способ облегчения горестных переживаний. Помощью нищим может служить милостыня, подаваемая им на паперти и служащая им утешением в их горькой доле. Итак, «богатство – всем утешение» (во всяком случае, это общепринятое толкование). Этот тезис, – что богатство не помешает в горе (также как не помешает и в любом другом случае), – принимается безусловно, за очевидностью.

А к чему относится условие «должно делиться им щедро», – к «богатству» или «утешению»? – Самостоятельным качеством здесь выступает «богатство» так же, как «Фео» в ДАРП [Нмн] выступает первичным качеством перед «помощью». Ну, а «утешение» и «помощь» выступают как оценки, как производное первичных качеств. Конечно, и «утешение», и «помощь» при определённых условиях могут выступать как самостоятельные категории. Но, всё же в контексте ДАРП «утешение» выступает представителем «богатства», а «помощь» – представителем «Фео». Значит, и делить предлагается «богатство» и «Фео» с оценками «утешение» и «помощь».

Считается, что в ДАРП речь идёт о распределении денег, золота, а на начальном этапе жизни руны, – возможно, скота, в общем, счётных материальных ценностей. Ведь это так по-человечески! В России в девяностых годах XX века идея, приписываемая ДАРП, даже вылилась в эпохальный клич рэкетиров и бандитов: «Делиться надо!». Как вариант можно предположить, что строфа ДАРП несёт миссионерскую, нравоучительную нагрузку – если на тебя свалилось богатство, поделись им с ближними своими, и тогда ты совершишь богоугодное деяние (в общем-то это сродни «Да не оскудеет рука дающего»). На этом можно было бы и закончить, как и предлагают классики.

Но, нет, это не добровольная раздача милостыни на паперти церкви, это обязывающее положение: «должно делиться им щедро». Здесь можно подчеркнуть каждое из трёх слов. Щедрый раздел, очевидно, означает справедливый делёж. А слово «должно» несомненно должно трактоваться как обязанность, причём поднадзорная обязанность, ибо она контролируется дростом и даже богом. Может быть, это связано с тем, что, как правило, делёж чего-либо между претендентами на обладание чем-либо приводит к конфликтам? – Как, например, к конфликту привел делёж пяти золотых, отнятых лисой Алисой и котом Базилио у Буратино в к/ф «Приключения Буратино», где Алиса говорит: «У нас пять золотых. Так? Пять на два не делится? Не делится, да? Попробуем разделить… на пять! Получается… один! Получай!». В результате этого дележа они вцепились друг другу в морды. Однако, если бы подобным образом проходил каждый делёж чего-либо, общество из родового превратилось в первобытное, где по каждому поводу вспыхивали драки. От этого спасает уровень развития родового общества: в роду отношения его членов строго регулируются обычаями и законами рода. Поэтому, почвы для возникновения в роду распри на почве дележа материальных ценностей, вроде бы, не должно быть. В то же время, забегая вперёд, не следует забывать, что одним из центральных моментов строф ДНРП и ДИРП является распря в роду. Но, всему своё время.

В связи с каким печальным событием на общество, вдруг, может свалиться такое счастье (вот такая коллизия: печаль – счастье), как богатство, которое выдвигается в качестве основного понятия строфы? – Арабский купец и историк Ибн Фадлан называет похороны у викингов «распущенной оргией». После смерти норманна-конунга его друзья и родственники нисколько не горевали, а наоборот, выглядели довольными и веселыми. (Некоторые источники позволяют прочесть первую полустроку строфы ДИРП как «и радость людей» (именно такой вариант выбран Р. Пейджем как нормализованный), что напоминает «всем утешение» в строфе ДАРП и свидетельство Ибн Фадлана о радости, демонстрируемой в ходе похорон). Ну, да ладно, ну, веселятся люди на похоронах, – что тут такого? – Вон, на русских свадьбах, вообще, принято драться («Драку заказывали?»). – Но для прочтения ДАРП важен тот факт (являющийся элементом «распущенной оргии»), что вместо того, чтобы скорбеть и предаваться горю, они делали неприемлемые с точки зрения порядочного человека вещи: начинали делить имущество покойного. И Ибн Фадлан не сообщает о каких-либо конфликтах при этом дележе. – А просто внутренняя жизнь общины была зарегламентирована и заорганизована настолько, что там не было места для проявления воли, там не приходилось особо думать, – как в армии, счастливо живущей в условиях действия «Устава гарнизонной и караульной служб». Люди умирали регулярно, внезапно и часто, что, естественно, потребовало регламентации, в том числе, и раздела имущества покойного, чтобы сделать его рутинным, исключающим эксцессы мероприятием.

С исчезновением общинно-родового строя формула распределения имущества покойного (в связи с изменением формулы самого имущества) изменилась, но регламентация всё равно сохранилась. В случае погибшего викинга всё его личное имущество, делилось на три равные доли. Одна – семье (наследникам), другая – на шитье погребальных одежд, третья – на приготовление поминальной тризны. Первая полустрока ДАРП обещает потенциальное благо («утешенье», «помощь»), заключённое в центральном понятии строфы, – Фео, – целой группе людей («всем», «любому живущему», «любому»), претендующих на это благо. Вторая же полустрока формулирует условие, при котором это потенциальное благо может реализоваться в реальное, ощутимое благо, – просто надо «делиться», раздавать. Ну, а оставшаяся часть строфы во всех редакциях просто провозглашает принцип такого деления, – справедливость, которая выражается такими категориями, как «слава пред очами богов», «дрост благосклонен», «одобренье господне». Последнее, по существу, отражает действовавшую в общине норму справедливого, или «щедрого», дележа.

Раздача имущества покойного приобрела форму имущественной помощи сородичам пропорционально степени родства, и носила рекомендательно-принудительный характер. Автор наблюдал реализацию подобной традиции в 1956г. на Северо-Западе России в деревне Лопатино, около села Прямухино Тверской губернии. Большое личное имущество, как тогда говорили – «зажиточной», – умершей из огромных сундуков – иконы, старинная посуда, большие домотканые расшитые полотна и др., – раздавали ближнему кругу умершей, а таковым была вся деревня (близкие и дальние родственники, родичи). Моей матери досталось большое красивое домотканое полотно. Я помню недовольный ропот тех, кто посчитал, что делёж был не вполне справедливым (распря, правда, не возникла). То был обряд закрепления у родичей памяти об умершем. Считалось, чем богаче дар, тем ближе одаренный был в жизни к умершему, тем больший почёт он должен иметь в глазах родичей, во всяком случае в контексте данного печального события. С такой раздачей имущества покойного перекликается (даже в ассортименте – «покрывала в узорах, пёстрые ткани») сюжет раздачи Брюнхильдой своего добра перед тем, как она пронзила себя мечом [КрПсСг]:

49 «Пусть подойдут

Те, кто золото хочет

И серебро

Моё получить!

Каждой я дам

Золотые запястья,

Покрывала в узорах,

Пёстрые ткани».

Таким образом, при прямом прочтении строфы ДАРП ключевыми моментами выступают внезапно возникшее делимое благо, наличие более одного претендента на благо, делёж блага, диктуемый справедливостью и правом. Но, «с неба сваливается» только личное имущество умершего родича. И именно это имущество, как можно предположить, потенциально составляло предмет и причину распри между родичами, о которой говорится в нордических рунических поэмах.

ДНРП. Безусловно, главной темой первой полустроки строф ДНРП и ДИРП является распря. Но, не менее важным представляется и среда, в которой происходит распря, – «меж родичей». То есть речь идёт не о внешнем враждебном факторе, но о внутри родовом факторе, о распре внутри рода, распре между членами рода. Само упоминание «родичи» предполагает наличие объединяющего начала по крови. Родичи в роду связаны, даже если не вполне кровными (за счёт привлечения внешней крови), то уж точно сильными внутриродовыми связями («дальняя кровь»). В роду отношения его членов строго регулируются обычаями и законами рода. Поэтому, материальные ценности, как предмет и причину распри, следует исключить из рассмотрения как возможную причину конфликта именно в силу жёсткой регламентации распределения общих материальных благ и перехода прав собственности. А личное имущество было представлено настолько минимально, что из-за него и не могло возникнуть конфликта большего, нежели шлепок по чужой руке, протянутой к личному зеркальцу. Конечно, при выходе из родового строя и перехода к частной собственности конфликты из-за этой частной собственности становились обычным делом. Но и там действовали законы в том числе и по защите уже частной собственности. И хотя законы защиты частной собственности носили уже светский характер, родовые связи естественным образом сохранялись.