Владимир Комаров – Загадки рунических поэм (страница 25)

50 «Хрюм едет с востока,

Щитом заслоняясь…».

Кстати, а защищается он щитом (чтобы преждевременно не растаять) от жара огненного великана Сурта, тоже прибывающего на битву в Рагнарёк.

Итак, в представленной попытке прочтения заклинания утверждается, что основная направленность заклинания заключена в первых двух полустроках, точнее – в первой полустроке, рассматриваемой в контексте второй:

«Друзей оберечь

В битве берусь я».

Контекст же битвы предлагается считать не более чем традиционным для германцев фоном, привлечённом для раскрытия темы сбережения тела в качестве примера предметной области. Оберечь – вот основная идея и направленность заклинания. Оберечь в битве в предельном переходе означает оберечь тела друзей от доступа со стороны вооружённых врагов. Закрыть доступ к телу. Исключить причинение вреда телу и нарушение его целостности. Любыми средствами. А триумф, победа в битве – это уже лирика. Главное, что они вернутся к жизни невредимыми, в целости и сохранности. Стараясь сохранить целостность тела и закрыть доступ к нему, можно и петь в щит, и кусать щит, можно хоть чего, но главное всё же, – механически предотвратить доступ к телу. Высокий говорит о мерах по механическому предотвращению доступа к телу.

Оберечь, или сберечь, означает сохранить целостность в неблагоприятных условиях или даже во враждебной среде. В итоге, сберечь означает вывести объект сбережения из этой передряги полностью невредимым. В идеале, объекта сбережения не должно коснуться ни одно из возможных несанкционированных воздействий.

После всех неудач рунологов и филологов в попытках прочтения выражения «в щит я пою» справедливо предположить, что оно не расшифровывается именно потому, что от него ожидают слишком многого, что оно, в силу своей притягательной таинственности, стянуло на себя всё внимание исследователей, и в результате этого было незаслуженно выставлено на центральный план заклинания. Действительно, тема щита была сакрализована в связи с такими непонятыми, а потому, как представлялось, обладающими глубоким смыслом, явлениями, как пение в щит и кусание щита. Так, Г.ф. Неменьи сообщает: «Большим позором считалась потеря щита, потому что тем самым человек лишался своего собственного солнца, своей солнечной богини. Так в «Германии» мы читаем: «Величайший позор – потерять щит; обесчестившему себя таким поступком не дозволяется ни присутствовать при жертвоприношении, ни посещать собраний, и много таких, которые, пережив войну, петлёй полагали конец своему бесславию». Выходит, для германца потерять щит– всё равно, что для ковбоя потерять шляпу. На страницах книг, посвящённых викингам, можно встретить заверения, что норманны перед битвой кусали свой щит, разъяряя себя. С другой стороны, приведение своего сознания в изменённое состояние, как утверждали те же книги, было свойственно только берсеркам. А берсерки вообще не пользовались щитами, – они пользовались мухоморами. Все существующие трактовки выражения «в щит я пою» неубедительны, носят характер откровений, и в основе своей опираются на магию. Есть только одна возможность приблизиться к пониманию смысла этого выражения, – проанализировать контекст его употребления. Ибо в отрыве от левого и правого контекста вхождения этого выражения в строфу заклинания допустимы любые фантазии на тему песен в щит. Однако, наличие этого контекста существенно ограничивает буйство фантазии. Щит в контексте сбережения объекта бережения при требовании выхода объекта бережения из передряги невредимым, то есть, неприкосновенным, может означать только одно, – вполне материальный барьер, препятствующий любому механическому воздействию на объект бережения. Щит – это средство предотвращения доступа к телу. Итак, в центре смысла заклинания стоит объект, который необходимо сберечь, оградить от внешнего мира посредством создания материальных преград. А это требует хороших доспехов на теле воина. Высокий умоляет своих воинов не забывать одевать боевые доспехи перед сражением. Как говорится: «по утрам, надев часы, не забудьте про трусы».

Весь проведённый экскурс в мистическое уподоблен «сеансу чёрной магии с последующим её разоблачением». Вот, и в колдовских заклинаниях Высокого предлагается увидеть мудрость житейскую. Для заклинаний Высокого характерна их ситуативность, они, как правило предполагают левый контекст рекомендуемого действия: «коль свяжут мне члены…» (четвёртое), «коль пустит стрелу враг…» (пятое), «если ладья борется с бурей…» (девятое), «если замечу, что ведьмы взлетели» (десятое) и т.д. И для этого контекста заклинание предлагает действие, которое априори считается проверенным временем и овеянным мудростью житейской.

Если отвлечься от мистическо-метафизического контекста, закрепившегося за словом «заклинание», то это слово предстаёт в значении часто употребляемой в быту формы просьбы: «Заклинаю, молю, очень прошу тебя сделать то-то и то-то». И это «то-то и то-то» представляет собой действие, которое по мнению просящего наиболее адекватно контексту просьбы, то, что продиктовано самой ситуацией и опытом просящего. В случае, когда такое заклинание, такая просьба, исходит от Высокого, априори предполагается, что на действие распространяется мудрость самого Высокого. Заклинание Высокого – это поведенческая форма мудрости житейской. Той самой мудрости житейской, которая заключена в строфе рунической поэмы. Поэтому, заклинание Высокого, сформулированное с использованием специфических языковых форм и средств, позволяет увидеть мудрость житейскую в ином, отличном от представления строфы рунической поэмы, свете, что представляет дополнительную информацию о мудрости житейской. Такую форму выражения мудрости житейской, как заклинание Высокого, можно считать равноправной и равносильной форме выражения мудрости житейской в строфе рунической поэмы.

Заклинание Высокого – это завет. Это интеллектуальное завещание умерших поколений новым поколениям людей в форме призыва к неукоснительному следованию накопленной мудрости житейской. Иначе явятся здоровенные добры молодцы с заступами-клюками и обратят в истинную веру неверующих в глубину и действенность мудрости житейской посредством удара заступом по голове.

Феху

Генезис

Согласно П.Р. Монфорт название става – «скот, имущество»; смысл – «золото»; ассоциативный ряд: «богатство» – «возможность заработать» – «прибыль в материальном смысле» – «великий и страшный Фенрир» – «первокорова Аудумла» – «золото»; атт – Фрейра.

Согласно Г.ф. Неменьи название става – «скот»; смысл – «богатство»; ассоциативный ряд: «плата» – «богатство, золото, деньги, имущество» – «бог ветра Один-Водан» – «первокорова Аудумла» – «символ роста и плодородия» – «духовное богатство, склад духа»; атт – Одина.

Как видно, ассоциации в генезисах этой руны, предложенные двумя авторами, пересекаются по двум признакам: «первокорова Аудумла» и «золото». Приписывается эта руна к двум разным аттам. Ассоциативный ряд в каждой редакции – слабосвязанный, не претендующий на расшифровку рунических поэм.

Источники

Древнеанглийская руническая поэма:

ДАРП [Мнф]: «Богатство – всем утешенье,

Но должно делиться им щедро,

Коль славу хочешь снискать пред очами богов»

ДАРП [Нмн]: «Фео – даст помощь любому живущему;

Пусть человек лишь ею поделится,

Если желает, чтоб дрост благосклонен был»

ДАРП [Блз]: «Деньги – утеха любому,

Но каждый обязан щедро их раздавать,

Если желает снискать одобренье господне»

Древненорвежская руническая поэма:

ДНРП [Мнф]: «Деньги рождают меж родичей распрю;

Волк подрастает в лесу»

ДНРП [Нмн]: «Фе – вызывает меж родичей ссору;

Волк обитает в чаще лесной»

ДНРП [Блз]: «Деньги рождают меж родичей распрю;

Волк подрастает в лесах»

Древнеисландская руническая поэма:

ДИРП [Мнф]: «Богатство – причина раздора меж родичей;

И пламя потопа,

И путь змеи»

ДИРП [Нмн]: «Фе – родичей ссора,

И пламя воды,

И рыбы могильной путь»

ДИРП [Блз]: «Деньги – распря в роду,

Прочтение руны

ДАРП. В строфе ДАРП [Мнф] говорится об утешении. А в строфе ДАРП [Блз] говорится об утехе. В [ПзСк] Скирнир, угрожая Герде, произносит, видимо, что-то страшное с использованием слова «утеха»:

34 «… Запрет налагаю,

Заклятье кладу

На девы утехи,

На девичьи услады!».

Очевидно, утеха связана с усладой. А жизненный опыт автора говорит в пользу того, что утешение связано с горем. Так что, сначала следует определиться с терминами. Можно тешить себя мечтами о сладком несбыточном. Можно тешить себя сладкими плюшками. Есть поговорка: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало» (обычно, это выражение употребляют, когда о плаче нет и речи, да и о дите – тоже). Тешиться утехой означает получать положительные, радостные эмоции. Так «утеха» определяется и в справочниках: забава, удовольствие, радость. Важно, что «утеха» возникает, что называется, на ровном месте, в смысле не в порядке компенсации негативного психического или физического состояния человека. В этом «утеха» близка «потехе», которая в справочниках определяется как забава, занятие от скуки, развлечение, игра, увеселение, шутка.

Из Нового Завета известно, что «блаженны плачущие, ибо они утешатся». Оказывается, утешение нужно плачущим! Произошло событие, такое, что людям, которых оно непосредственно коснулось, требуется облегчение негативного эмоционально-психического состояния. Требуется скрасить, подсластить горечь жизни. Это какое-то горестное событие. Людям требуется что-то, что могло бы высушить их слёзы и вселить надежду на лучшее. В справочниках «утешение» это термин, относящийся к психологической поддержке, оказанной тому, кто пострадал от тяжёлой, травмирующей утраты, такой как смерть близкого человека. Она, обычно, оказывается путём выражения сопричастного сожаления по поводу этой утраты и делании упора на надежде на положительные события в будущем. Очевидно, что «утеха» – это антитеза «утешению». Так что, налицо проблема выбора: предстоит не просто определиться в терминах, но, главным образом, предстоит сделать выбор, прибиться к одной из двух возможных тональностей прочтения строфы ДАРП, – либо радостная забава идиота, либо печальные горестные переживания понесшего утрату человека. Почему-то, представляется, что подобная двусмысленность в строфе ДАРП произошла, скорее, в следствие того или иного настроения переводчика, нежели в следствие разнотолков в Кодексах. Можно попытаться устранить сложившуюся двусмысленность.