Владимир Комарьков – Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец (страница 8)

Незащищенными оказались только грудь и розовый морщинистый живот, сейчас превратившийся в сплошной обугленный винегрет. Да, без Валены нас точно настрогали бы мелко-мелко, а потом отужинали где-нибудь в теплой, сухой пещере.

Я попинал тушу носком сапога. Снег под существом окрасился ярко-оранжевым, пропитавшись необычного цвета кровью. Меч Оррика так и торчал из груди животного, а мой кинжал – из пустой глазницы. Может, зря я жалуюсь на судьбу? Может, в этом и есть фарт?

Мне бы радоваться, а я с кислым выражением лица посмотрел на небо. Свечку что ли поставить? Только кому?! Кто там такой заботливый… Впрочем, не о свечках сейчас следует думать.

– Если бы не Оррик, – меня передернуло, – я бы вполне мог сойти за стейк с кровью. Нет, наверное, всё-таки за азу. У меня до сих пор перед глазами ее пасть!

Аридил бросил на меня заинтересованный взгляд, и мне пришло в голову, что сейчас тот самый редкий уже случай, когда разум по инерции продолжает подставлять в разговор слова из прежнего языка.

– Мелко нарубленное мясо, – пояснил я, а потом вспомнил: – Кстати, а как там Гаттон? Что-то я не вижу нашего бравого лейтенанта.

Аридил медленно отвел глаза.

– Тебе лучше самому взглянуть, командир.

Лейтенант Гаттон с честью исполнил свой долг, но самому ему не повезло. Парню досталось и досталось сильно. Когти зверя располосовали левую руку бывшего лейтенанта до самой кости и вскользь прошлись по груди, но тут сыграла свою роль кольчуга, приняв на себя основную силу удара. Что же до внутренних повреждений, то оставалось только гадать – изобретатель рентгеновского аппарата на Арли еще не родился, а Валена настолько тонкой магией не владела.

Лейтенант лежал на попоне, оставаясь в сознании, но был бледен, как мел.

– Потерял очень много крови, – сказала Валена, устало поднимаясь с колен. – И только боги ведают, что с ребрами.

Я отвернулся и тихо спросил:

– Шансы у него есть?

Девушка вздохнула:

– Я сделала все, что смогла. Остановила кровь и прочитала заклинание на исцеление, но при таких повреждениях оно вряд ли сработает должным образом, – она вздохнула еще глубже. – Тут работа для магистра…

– Ладно, – резко сказал я. – Спецназ своих не бросает.

От вида Гаттона было не по себе. Черные волосы лейтенанта слиплись из-за полузапёкшейся крови, а глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону. При виде нас он попытался улыбнуться, но его губы дрожали и не слушались. Крепкий парень, его фактически освежевали и сделали из груди отбивную, а все равно боится, что все решат, что он – трус.

Бросать его я не собирался.

К нам подошел Оррик, мрачно наблюдая за тем, как Валена снова читает над лежавшим какие-то заклинания.

– Ты как? – вид инквизитора ни разу не говорил о том, что ему повезло.

Он периодически морщился, касаясь плеча, а вся одежда на нем висела лохмотьями. Складывалось впечатление, будто он угодил в вентилятор.

– Бывало и похуже, – скрипнул он. – Ну и уж всяко лучше, чем у него.

Оррик кивнул на Гаттона.

– Да, не повезло лейтенанту, – согласился я.

– Он закрыл собой Валену, – прокряхтел инквизитор. – Вот уж не думал…

Договорить ему не дали.

– Не жилец, – вдруг услышал я голос брата Лийома из-за спины.

Я оглянулся и успел заметить кривую усмешку на его лице. Впрочем, может, мне почудилось, и это он просто поморщился от боли? Вон вся повязка пропитана кровью. Сам воинствующий монах тоже был бледен, но на ногах держался уверенно.

Мысленно я был с ним согласен, но говорить об этом вот так вслух – неправильно. Лейтенант фактически пожертвовал жизнью ради моих людей, уже хотя бы это требовало от меня поступить с ним по чести.

– Лейтенант Гаттон мой человек, – я встретил взгляд монах и спокойно выдержал его. – Он получает лечение, которого достоин. Остальное в руках богов.

– Он не лейтенант.

– А мне без разницы.

Наш разговор походил на размен ударами. Ничья.

Валена тем временем сосредоточенно водила над раной руками. Мое зрение послушно «подсвечивало» зеленые ручейки, бегущие из ладоней девушки. Редкая и тоненькая сеточка – не чета тем жгутам, что в своё время плясали над Орриком, когда его врачевал тот магистр или кто он там. Почему-то на этот раз абсолютная память дала сбой, и имя от меня ускользало.

Гаттон, наконец, прикрыл глаза, и его дыхание чуть-чуть выровнялось. «Заснул», – догадался я, видя, как девушка закачивает в него все больше энергии. К сожалению, это «больше» не означало «достаточно». Все равно что рак лечить аспирином.

– Раны я обработала, нагноения не будет, – Валена повернулась ко мне. – Но теперь ему требуется время и нормальное лечение.

Только где бы все это найти?

– Скажите вашей колдунье, чтобы не тратила зря силы на покойника, – Лийом мрачно посмотрел на меня и почти выплюнул: – Сержант. В обозе есть те, кому ещё можно помочь.

Как объяснил мне Оррик, инквизиторы никогда не носили воинских званий, за исключением одного места. И место это – Крепость. Отроги Мудрости. Здесь не соблюдались традиции, правила внешнего мира носили необязательный характер или вообще не действовали. Тут все было по-другому, не как там. И здесь у каждого было звание, а значит, субординация.

Став в одночасье сержантом, формально я поднялся на один уровень с братом Лийомом, официальным руководителем отряда. С первых же минут нашего знакомства стало понятно, насколько ревностно он относился к своему месту. Наличие человека, который на законных основаниях мог оспорить его приказы, изрядно подпортило ему настроение. Как, впрочем, и сама идея проведения экспедиции в зимнее время. Ещё больше сержанту не понравилось появление в отряде светлого эльфа и колдуньи. Но поделать с приказом он ничего не мог.

Во время путешествия мне пришлось сглаживать углы. Я старался делать вид, что выполняю его приказы. Да и у отряда должен быть один командир. Но мое поведение, похоже, подействовало на сержанта с точность до «наоборот». Монах вбил себе в голову мысль, будто над ним насмехаются, и с некоторых пор я начал замечать взгляды, полные ненависти. Мне и к дару прибегать не оказалось нужды – Лийома выводило из себя даже простое упоминание о наших персонах.

В конце концов мне надоело строить из себя паиньку, и теперь мы как бы ехали вместе, но фактически – порознь. Два отряда в одном, которые лишь терпят присутствие друг друга. Так что само появление брата Лийома вызывало сильное удивление. Только серьёзная нужда могла заставить монаха наступить на собственную гордость и просить нашей помощи. Говорила ситуация о многом, но вот то, в какую форме это было облечено, я стерпеть не смог.

– Валена сперва позаботится о моих людях, – жёстко сказал я, встречая пылающий ненавистью взгляд. – Ваши – получат помощь в свою очередь.

– Люди умирают!

Наверное, ещё три месяца назад мой ответ был бы другим.

– Все умирают, Лийом, – мне до смерти надоело вести политкорректные разговоры. – Возвращайтесь к своим, Валена подойдёт, как только закончит здесь.

Я старался держать себя в руках и не давать выход раздражению. Но инквизитор, как обычно, понял меня по-своему. Он люто сверкнул глазами, сжав кулаки, развернулся и отправился восвояси.

– Не стоило ещё больше злить его, – сказал Оррик.

– Злить?! – меня аж подбросило от негодования. – Гаттон закрыл собой Валю и фактически пожертвовал жизнью ради нее! И после этого ты хочешь бросить его на произвол судьбы?

– Никто не будет никого бросать, – Оррик поднял руки в защитном жесте. – Просто надо бы как-то помягче.

– Да он будет плясать от радости, если мы провалимся под землю, или нас сожрут по дороге! Как ты себе представляешь это «помягче»?

Впрочем, если уж Оррик говорит про «помягче», может я и в самом деле перегибаю.

Тут Валена наконец отодвинулась от лежавшего Гаттона и устало прикрыла глаза.

– Все! Теперь я сделала все, что смогла. Перевяжите его, и пусть отдыхает.

Мы с эльфом и инквизитором переглянулись.

– Как он? На самом деле…

Она на мгновение сгорбилась, вмиг прибавив десяток лет.

– Станет понятно, если переживет эту ночь.

Мы втроём несколько секунд рассматривали бледное, почти белое лицо человека, раскинувшегося на снегу.

«Этот выкарабкается», – подумал я.

– Валя, пока ты занималась с лейтенантом, подходил брат Лийом, – извиняющимся тоном проговорил я. – У них много раненых. Но ты не обязана…

Валена мягко, но непреклонно опустила голову.

– Я видела. Дайте мне вина и пять минут. Посижу с закрытыми глазами и пойду займусь остальными.

Все. Мне уже ясно, что спор бесполезен. Если уж наша «серовласка» закусила удила, пиши пропало. В такие вот моменты лекарь Валя считается с мнением лишь одного человека на свете – самого лекаря Вали.

– Ты устала… – возмутился Оррик, но Валена так на него зыркнула, что здоровяк враз заткнулся. Я вот этой ошибки больше повторять не хочу, а Оррик многоразовый – пусть огребает.