Владимир Комарьков – Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец (страница 21)

Видать, что-то такое он в моих глазах разглядел, потому что выставил руки ладонями вперёд и отчаянно закивал, пятясь.

– Знамо дело!

– Развлекаемся? – раздалось из-за спины.

Только чудом моя рука не дрогнула! Судя по расширившимся глазам заставника, он тоже понял, что прошел на волосок от смерти.

Я покосился за спину и разглядел стоящего в дверях Хьярварда. Капитан с мрачным любопытством наблюдал за разыгравшейся сценой, скрестив на груди руки.

– Все шутки шутишь, Хорди? Заняться нечем?

Он покосился на меня, а затем перевёл взгляд на моего оппонента, но тот только помалкивал. «Интересно девки пляшут, – подумал я. – Он с самого начала там наблюдает или только пришел?»

– Я вижу, что на этот раз забава не удалась, а Хорди? – капитан хмыкнул.

Мне кажется, в зале даже дышать перестали. Только поскрипывал жернов с быком и щелкали в очаге угли.

Илехорд яростно вращал глазами, но в голову заставнику явно ничего не приходило, и он помалкивал. Быть объектом насмешки ему определенно не нравилось и, если бы не капитан, мне явно пришлось бы туго. Глаза воина постепенно наливались злобой, но благоразумие пока перевешивало. Ну, и жить, видимо, тоже хотелось. «Надолго мне его не удержать», – подумал я, прикидывая, что делать дальше.

В столовой установилось шаткое равновесие. Прямо цугцванг. Любое мое действие однозначно приведет к ухудшению ситуации. Быстрый взгляд на капитана лишь подтвердил мои подозрения. Такой «наезд» заставник мне не простит, а капитан явно решил подождать и посмотреть, как я выкручусь из положения. Зар-раза…

Требовалось предпринять что-то нестандартное. Чего от меня точно не ждут. К счастью, люди Илехорда сгрудились у своего стола, остальные заняли позицию капитана. Пока что это мне на руку. Ну, и настрой нужно было заставнику сбить, а то неровен час, сам на кинжал наколется – что я с ним, таким красивым, делать, буду. Малейшая ошибка, и меня прикончат, не сходя с места. Вон пальчики-то по рукоятям мечей так и бегают!

– А теперь я отвечу на твой вопрос, заставник, – как можно более ровно произнес я, видя, как глаза воина блеснули. – Я и мои люди действительно прикончили демонова кота, будь он трижды неладен. Одного прикончили, другого – прогнали. При этом пострадал один из них, и пострадал сильно. А потом меня бросили на неделю в карцер, и я бы не сказал, что это сильно улучшило мое чувство юмора. Так что, если все, здесь происходящее, – милая шутка, то момент для нее не совсем подходящий!

Я оглядел зал. На меня смотрели во все глаза. Те, что слева, с некоторым злорадством и даже, я бы сказал, с одобрением. Те, что справа, с опаской и настороженностью. Ненависти ни с той, ни с другой стороны я пока не чувствовал. Вроде бы. Даже от Илехорда, что высверливал во мне дырки взглядом.

В этот момент в самом углу зала распахнулась дверь, которой я поначалу и не заметил, оттуда выскользнул тощий паренек со здоровенным горшком. Он нес его, обхватив широкое горло руками в перчатках. Заметив нас с заставником, он остановился с разинутым ртом.

В нос ударило ароматами печеного мяса и тушеных овощей. А еще по залу ураганом пронесся убийственный запах специй. Это ж сколько тут сыплют перца, что глаза щиплет даже на расстоянии?!

– А ещё я хочу жрать! – закончил я неожиданно для себя самого, чувствуя, как желудок сворачивается калачиком, чтобы, наподобие кобры, броситься на еду прямо из-под одежды.

– Эй, Хьерви, не вздумай уронить жратву! – взревело несколько голосов одновременно со всех сторон, люди разом позабыли о нас с заставником.

Вот глаза паренька опустились ниже, и он явственно разглядел, каким именно образом мы с Илехордом беседуем. В комнате ощутимо пахнуло страхом, и руки Хьерви потянулись ко рту. Мы с заставником, словно в замедленной съемке, наблюдали, как несколько воинов в красивом прыжке (кто-то даже из положения сидя) рванулись к разносчику, который, как и было предсказано, выпустил горшок из рук. Первым, как ни странно, у цели оказался Олаш. Он выхватил хрупкую тару из воздуха, как заправский голкипер, проехавшись спиной по полу. Глиняное донышко не достало до камня каких-то считанных сантиметров. Где-то на середине полета гигант сшиб с ног Хьерви, и тот улетел к стене с писклявым вскриком.

– От же жь зараза! – прохрипел воин, бережно опуская горшок на пол. – Ничего доверить нельзя, знамо дело!

Совершив это священнодействие, Олаш принялся отчаянно трясти руками и дуть на пальцы, – видимо, посудина не успела остыть. Он даже завернул несколько выражений, правда, почему-то по-прежнему вполголоса. Остальные действующие лица восторженно обсуждали его бросок и хлопали воина по плечам.

Доходягу Хьерви, лежавшего скорчившись у стены, несколько раз несильно пнули, отчего тот взвизгнул, как собака, в которую швырнули сапог. Затем его заставили подняться и с помощью затрещин отправили обратно за хлебом и за посудой, сопроводив пожеланиями не расколотить последние тарелки, а то аналогичным образом придется поступить и с его дурной головой. На нас с заставником по-прежнему не обращали внимание.

– Начнем заново? – я, приняв решение, испытующе взглянул Илехорду в глаза и спрятал нож.

Тот несколько секунд сверлил меня яростным взглядом, в котором, впрочем, так и не появилось ненависти, а потом с опаской потер подбородок.

– Где так с ножичком наловчился? – буркнул он. – Я и не заметил, как ты его вытащил.

– Надо будет Оррику поставить бочонок пива, – вместо ответа произнес я, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу довольную улыбку, осознав, что у меня чудом получилось избежать поножовщины. – Спасибо ему за науку.

Лицо Илехорда вытянулось.

– Так ты из его людей? – он еще раз по инерции потер горло. – Мне сказали: там новичок разлеживается!

Разлёживаться?! Вот значит, как? Это у кого ж такой длинный язык?

– Скорее уж, он – из моих, но это так, детали, – я все-таки усмехнулся, но тут улыбка пришлась как раз к месту. – Не знал?

Украдкой я бросил взгляд за спину: капитана там уже не было. Странный ход. А может, единственно верный? Ведь в противном случае ему пришлось бы как-то реагировать на происходящее. А так не видел, не слышал, не состоял…

Мы с Илехордом синхронно отодвинулись друг от друга, наблюдая, как Хьерви носится по столовой с тарелками. Бородатые мужики подгоняли его веселыми криками и свистом. На нас по-прежнему никто не смотрел – во-первых, появилась еда, во-вторых, все интересное вроде как закончилось. Ну, беседуют люди – что в том необычного? Крови же нет. А так народ собрался привычный, похоже, его подобными штучками не проймешь.

– Мы, вишь, только часов пять как вернулись с «выхода». Неделю на вяленом мясе и сухарях, – вздохнул Илехорд, почесав бороду. – Устали до жути, голодные, как скрикалас. Тут-то и услышали о появлении новеньких.

– Скрикалас? – услышал я незнакомое слово.

– Тварь из самых противных, – заставник скривился, из чего я сделал вывод, что с этим «скрикаласом» лучше вообще не встречаться. – Охотится небольшими стаями, жрет все подряд, до чего может дотянуться. Его, вишь, еще Долгоносой плаксой кличут. Как затянет свою песню, так и думаешь: девка какая с горя удавиться хочет. Тут, вишь, зевать никак нельзя – самка самцов на охоту зовет, когда след учуяла.

Подозреваю, в крепости каждый разведчик – ходячая энциклопедия. Это ж сколько всего знать надо, чтобы живым остаться?!

– А какому-такому олуху пришло в голову новиков в зиму сюда пускать?! – заставник, похоже, давно задавался этим вопросом и теперь был рад его на кого-нибудь вывалить.

– Да есть там один… – вздохнул я, и Илехорд понял, что тему мне развивать не хочется. – Ты лучше скажи, кто у вас тут такой шутник?

Явно ведь, что заставнику информацию «слили».

Илехорд зло глянул куда-то в сторону входа, и я догадался, что за его решением «подшутить над сопляком» стоит кто-то еще. Ну, или ему, как минимум, помогли, но он тоже не спешит «оглашать весь список». Что ж, надеюсь этим товарищам воздастся. Взгляд Илехорда не предвещал им ничего хорошего.

Мне же следовало на корню «рубить» этот конфликт.

– Да я в общем-то не в обиде, – хмыкнул я. – Понятно – устали, решили отдохнуть и поучить «мелюзгу уму-разуму». Не со зла же…

– Да какое там зло, – Илехорд поморщился. – Сам, вишь, тоже когда-то попался. Пока ждали жратву, кто-то шепнул об «одном «заморыше», который прохлаждается, пока другие по сугробам ползают».

Вот бы все же узнать, кто это такой предприимчивый. Добавил бы. На орехи…

– Я почему-то так и подумал.

Илехорд смущенно крякнул.

– Так ты, это, не серчаешь? И Олаш, вишь, ничего не знал.

Я фыркнул.

– Вот уж в ком-в ком, а в нем ни секунды не сомневался.

Заставник покосился на меня.

– Значит, правда, обиды нет? Склоки в десятке – последнее дело. Тут с этим строго – командор такое сильно не любит.

Я ободряюще хлопнул его по плечу, а сам между тем подумал: «Интересно, чего он еще не любит?»

Илехорд заметно расслабился, но все-таки посматривал на меня с некоторой настороженностью. «Ледок-то треснул», – подумал я с удовольствием, а значит, нужно закреплять достигнутый результат.

– Вот что, заставник, – со значением произнес я, глядя, как разливают гуляш по плошкам. – Забыли про это. Я тоже погорячился. Давай поедим что ли? А то, глядишь, эти слупят все, и нам не достанется.