Владимир Комарьков – Хроники Арли. Книга 4. Я мудрец (страница 19)
– Твое счастье! – буркнул Брислав.
–А чё? Наше дело маленькое: сказали садить в тёмную – садим! – тюремщик опасливо отодвинулся.
Да этому тощему глисту с глазами навыкате хотелось дать в ухо, но с руками пока дело обстояло примерно так же, как и со всем остальным.
– Тебе что было сказано?! – рявкнул Брислав. – На пару дней! Чтобы поучился уму-разуму! И чтоб глаз да глаз!
Так, значит, вот кому я обязан неделей в морозилке… Удавил бы, если бы мог!
– А я чё?! – скрипнул тюремщик, делая еще один шаг назад. – Нам дни без надобности…
Тут я, к сожалению, вынужден был признать его правоту, день для местных – понятие относительное. А уж эта крыса вообще о смене дня и ночи слыхом не слыхивала. Сколько он тут? Небось уж и забыл, что такое солнечный свет.
Брислав, не слушая оправданий, с досады цыкнул языком и замахнулся, но оппонент оказался не лыком шит – стоило заставнику только начать поднимать руку, как того из камеры будто ветром сдуло. Опытный, гад.
– Ты как, парень? – Брислав поднял оброненный тюремщиком факел. – Идти сможешь?
От света все еще слезились глаза, но худо-бедно зрение начало восстанавливаться.
«Да я и говорить-то не слишком…» – подумал я, медленно двигая челюстями. Ещё денёк, и до анабиоза рукой подать. Какое уж тут «идти».
По-видимому, заставник верно истолковал мое молчание. Сбросив с плеч тяжёлый полушубок, он накинул его на мое тело. Тепло, оставшееся от его бывшего владельца, заставило вздрогнуть. Казалось, меня придавило к полу горячей бетонной плитой.
Брислав, несомненно, заметил мою реакцию, удовлетворенно хмыкнув.
– Погоди еще немного, – бросил он, выходя из камеры, и я почувствовал, как впервые за долгое время меня не трясет от холода.
Он вернулся спустя несколько минут и аккуратно подхватил меня на руки. Из спины словно вытащили позвоночник. Сил не оказалось ни на то, чтобы возмутиться, ни на то, чтобы поблагодарить. Крикнуть что-нибудь обидное тощему злыдню я тоже не смог. К своему стыду, спустя пять минут ритмичного движения и поскрипывания кожаных доспехов заставника я пригрелся и задремал.
Сон отступал постепенно. Я словно выплывал из теплого облака, как будто проснулся на толстой перине и под пуховым одеялом. Крайне необычные ощущения – особенно, если вспомнить последние события. Впервые за долгое время в теле не ощущалось сковывающего душу холода. Наоборот – меня обволакивали тишина и покой.
Разрушать волшебство не хотелось, но память подбросила воспоминания, и, даже не открывая глаз, я осознал, что перина – это лишь плод разыгравшегося воображения. Откуда здесь перина?! Я мысленно вздохнул и осторожно приподнял левое веко: прямо напротив меня успокаивающе мерцал раскаленными углями очаг. Поленья почти прогорели, и вместо обжигающего жара от него волнами шло тепло. Мягкое и насыщенное тепло, под которое хочется натянуть одеяло до самого носа, и сладко зевнуть.
Ещё бы все происходило в стенах моего замка… Мечты! Какого замка?! Пока что я голодранец с нереализованными амбициями. Следовательно, долго спать слишком вредно для жизни. Я заглянул «вглубь себя», и с удивлением обнаружил, что сна действительно не осталось, – видимо, организм получил необходимую порцию отдыха. Это сколько же я продрых?
Впрочем, вскакивать и нестись куда-то сломя голову тоже не было никакого желания. В памяти сохранилось, каких усилий стоили мне любые движения. Полежав так несколько минут, я не вытерпел и пошевелился. На удивление мышцы повиновались беспрекословно. В теле еще оставалась ленца, но ее следы ничуть не походили на реакцию обмороженного, полудохлого человека. Для полного успокоения я пошмыгал носом, но даже насморк, начавшийся было из-за холода, и тот отсутствовал. Ничего – никаких видимых последствий вынужденного заточения, что не могло не радовать. Впрочем, и иных отклонений не ощущалось.
Значит, что? Правильно – не стоит лишний раз ломать голову! Будем считать, что в очередной раз «повезло».
Настроение резко поползло вверх, и я подумал, что с отдыхом действительно пора завязывать. Дел – вагон! Прежде всего, надо выяснить, что с друзьями. Мне не удалось ни с кем перекинуться даже взглядом перед тем, как бравые защитники крепости рьяно бросились исполнять приказ. А ведь это могло плохо закончиться. Надеюсь, у всех хватило благоразумия и выдержки не встревать в ситуацию и не лезть на мою защиту. Что-то здесь явно не так. Почему именно Брислав оказался тем, кто вытащил меня из темницы? Я, если честно, ждал Оррика, а не едва знакомого мне заставника. Не случилось бы чего…
«Ух, и шкур навалили», – я с трудом выполз из-под горы меха. Кто-то проявил нешуточную заботу… Чего это заставнику так напрягаться?
– Очнулся, паря? – прогудели над ухом так неожиданно, что при звуках голоса я едва не свалился в камин.
Сердце прыгнуло в пятки. Помянув в очередной раз гоблинского бога, я сжал зубы: приземление на пятую точку вышло довольно болезненным. Проклиная собственную неуклюжесть (долгое сидение в холоде все-таки сказывалось) дотянулся до стенки и принялся осторожно приподниматься. Осторожно, потому что и с равновесием дела обстояли неважно.
Пока я совладал со своим телом, пока выпрямился, успел в деталях рассмотреть и огромные сапоги с металлическими бляхами, и здоровенные ноги, обтянутые толстой кожей. На заставника мой гость не походил совершенно – статью не вышел. Точнее наоборот, – очень даже вышел. Да такой, что, стоило мне наконец подняться, как я уперся носом в полушубок где-то в районе его груди. Мне даже пришлось сделать полшага назад, чтобы рассмотреть визитера целиком.
Передо мной возвышался истинный великан – косая сажень в плечах, ростом лишь немного уступает эльфу, кулаками можно крушить ворота – и таран не нужен, – а рукоять от топора, торчавшая за плечом, кажется, размером с весло. Бог ты мой, его бабушка согрешила с троллем?!
Здоровяк при виде моей реакции весело загукал в кулак, живо напомнив мне филина из зоопарка. Ну, да, согласен, в целом, конечно, есть над чем посмеяться.
– Я Олаш.
Ну и голос! Как будто заговорила целая сторожевая башня. Видимо, зная об этой своей особенности, воин старался говорить тише.
– Иан, – ответил я, едва не ляпнув в ответ: «Саня».
Обними меня Дритт! Я ведь чуть руку ему не протянул для рукопожатия! Что-то, видать, расслабился. Хоть и прошло достаточно времени с тех пор, как я появился на Арли, ассоциировать себя с новым именем иногда было сложно.
– Нам на выход скоро, а ты не жрамши, – озабоченно сообщил мне мой гость. – Меня Илехорд послал: «Скажи, – говорит, – чтоб хоть гуляш слопал».
«О, новые имена! Стоп! Что это ещё за выход такой? Куда?» Опять без меня меня женили?
Я с недоумением спросил:
– А Илехорд – он кто?
– Знамо дело, заставник!
– Как и Брислав?
– Знамо дело! – закивал Олаш, явно довольный моей сообразительностью.
При этом здоровяку из-за шеи, напоминавшей ствол матерого дуба, чтобы кивнуть, приходилось наклоняться всем телом.
– И что за выход? – уточнил я, делая осторожный шаг назад.
– Выход – это выход! – многозначительно заявил воин, но при виде моей недоумевающей физиономии, досадливо крякнул. – В дозор пойдем. Да не боись, тут недалече.
Дозор?! Новость, однако. Какой еще дозор?! Я полагал, что после недели карцера и с учетом моей общей ущербности меня поставят вечным дежурным – чистить картошку. Неплохой, кстати, вариант. Обжился бы, отъелся, нашел друзей, разузнал, как тут чего. А тут сразу в дозор. Не то, чтобы я совсем против, но от передышки бы не отказался. Дритт меня раздери, что за фигня? Да меня и ноги вон еле держат. Нет, надо соскакивать с темы.
– Да я даже не знаю, где меня поселили, – попытался дать заднюю я. – Я ж только в Крепость попал, и меня сразу в карцер.
Но, похоже, моего гостя такими отмазками не проймёшь:
– Дык, у Илехорда и спросишь. Ему точно ведомо.
То есть за меня действительно все решили. Прекрасно! Однако кто ж такой прыткий-то?
– А у вас всех новичков так быстро за стену-то посылают?! – я изобразил максимум недоверия, потихоньку напяливая на себя одежду.
– Приказ командора! – важно сообщили мне, видимо, полагая, что это разом проясняет всю ситуацию.
– Это которого? – ошалело спросил я.
– Знамо дело, которого! Фридриха Айхенвальда. Кого ж ещё?
Дело принимало неожиданный оборот. Оррик рассказывал, что в дозоры ходят только наиболее опытные и сильные воины. Профи. И попасть в их когорту просто так «за здорово живешь» не стоит и думать. А тут на-те и распишитесь! Да на кой я им сдался? Хоть бы доверие заслужил, авторитет заработал, а тут все, чем я успел отличиться, – отсидел в карцере за самодеятельность. Какой уж тут авторитет?
Да и какой из меня профи? Всего и делов, что в седле держусь теперь, как полагается, а тут же совсем иные навыки требуются. И рассчитывать на меня как? Объективно – боец я аховый. Ну и какой из меня боевой товарищ? Уж ни зря ли я так хвастался тем, что прикончил каркута? Или у происходящего ноги растут совсем из другого места?
– И что, Илехорд согласен взять меня в свой отряд? – я постарался подпустить в голос как можно больше сомнений.
– Знамо дело!
Признаться, расчёт был на более информативный ответ. Что ж, похоже, действительно придётся отправиться к этому Илехорду, чтобы, как минимум, прояснить ситуацию. Да уж, как Оррика-то не хватает. Где только его демоны носят?