Владимир Колесов – Концептология (страница 21)

В качестве примера был избран концепт Любовь как наиболее сложное концептуально образование. Предметная лексика вообще легче для анализа, хотя и она в современных условиях развивает переносные значения, впрочем, постоянно связанные с концептуальным ядром. Это — непременное условие того, что переносное значение будет принято русским сознанием как свое собственное. «Своим ничего не надо доказывать», — справедливо заметил русский философ, и так оттого, что всё уже выражено — в слове.

Системные связи можно раскрыть на таком же рассмотрении текстовых предикатов. Например, предикатами концепта Дух в русских текстах (см. словарную статью) выступают: мышление, сознание, разум, идея, принцип — интеллектуальные составляющие; дуновение («дыхание Божие»), энергия, творческая активность, источник деятельности, свобода и в конечном счете «христианская метафора — Любовь», облаченные в ипостаси Сущность, Существо и Бог — несомненно волевые (мужские) начала. Предикатами концепта Душа выступают двоящиеся начала, поскольку, в отличие от единого Духа, Душа может быть душой человека и душой Мира. Душа мира дана как непрерывная движимость во внепространственной бесконечности, глубокая существенность чувств и мысли в волевом усилии, представленном во внерассудительном анализе. Душа человека — самодвижущая сила в замкнутом целом, нерасторжимое бестелесное качество святости и зверства («сплав Бога и зверя») с преобладанием моральных признаков чувства, совести и страсти — чувственно-мистические (женские) начала. Все эти предикатные признаки представлены в толкованиях текстов. Западноевропейских параллелей не много из-за редкости примеров; так, концепт Дух представлен только предикатами сознание, принципы и свобода.

Дополним примеры текстами, предикативно изъясняющими концепт Дом:

«Оставил дом и ушел в пустыню» (Ремизов) — «Государство было домом» (С. Булгаков). — «На Святой Руси нужен свой дом, своя семья» (Хомяков). — «Дом — это самая устойчивая капсула человеческого бытия, даже умирая, переходим из одного домка в другой» (Визгин) — все в значении жилища, родного крова; «Сердятся как во всяком русском доме» (Розанов). — «Дом — человеческое общество, поселенное на известном месте» (Кавелин). — «Дом как связь поколений, центр семейных преданий» (Чичерин). — «Врасплох захвачен российский старый дом» (Бунин). — (Дружба) «между ‘домами’ на ‘улице’, называемой Историей (Аннинский). — «Дом — будущее, summa детей» (Розанов) — все в значении семьи, рода, домочадцев. Это значения являются основными, поскольку восходят к концептуму, а концептум — средство, держащее единство слова во времени и пространстве. Другие два значения встречаются преимущественно в «бытовых» текстах: «Баба... порядком вела дом» (Личутин) или в поговорке «Дом вести — не лапти плести» — значение хозяйства, основное значение слова ‘здание’ представлено в текстах поэтов: «Современные дома-крысятники строятся союзом глупости и алчности» (Хлебников). — «Помнишь, как строили дом...» (Гребенщиков). В любом случае за пределы четырех значений субординации предикативные признаки не выходят.

Задание:

Слова, выбранные для работы по предыдущему заданию, наполните текстами по Интернету и составьте алгоритм порождения смысла. Проверьте, насколько совпадает ваш результат с определениями толковых словарей.

Синкретизм (от греч. συνκρητισμος — соединение, букв. «слитность») — нерасчлененность предметов и явлений в древнем сознании, отраженная в словесном знаке. Это исходная точка развития смысла. Совершенно справедливо символически описала этот семантический момент Н. Д. Арутюнова:

Простота не пустота. Простота — это истоки, начала, элементы, аксиомы. Их место — в глубине. В них записан генетический код явления, его судьба. Из них выводимы механизмы усложнения

Такова, действительно, форма действия древнего мышления, основанного на эквиполентности (равнозначности) целостно выделенных объектов восприятия в режиме «стихийного материализма»; таков реальный номинализм, в сознании, представленный образами действительности. Все признаки объекта совмещены в образном представлении и еще не выделены аналитически. Именно таким представляет себе мир младенец, только-только осваивающий, между прочим, принципы мышления в слове. Называя вещь, субъект одновременно обозначает все ее существенные признаки. О семантическом синкретизме настойчиво говорят представители контенсивной лингвистики (см. ниже), для которых синкрета является «первословом-первопредложением».

Многозначность признаков представлена в их целом — в отличие от современной многозначности понятий, в коллективном сознании дробящих мир на конкретные части. Функциональное отличие состоит и в том, что синкретизм связан с обозначением одной «вещи» во всей сумме ее признаков (относится к десигнатам S), тогда как многозначность связана с обозначением предметных значений D. Многозначность (полисемия) возникла на основе тропеических (первоначально метонимических) переходов, включавших множество объектов в общую номинацию: переносные значения определялись вещным миром, и давно замечено, насколько невозможны в переводах тонкости переносных значений слова, определяемых их национальным характером.

Современная многозначность слова есть результат исторического развития словесного знака, заключительный этап частых «приращений смысла» слов.

Постепенное увеличение предметных значений слова D приводило к сужению словесного значения S, но до известных пределов, как правило, до четырех основных значений (ср. слова: глубина, дом, дорога, рассмотренные в настоящем очерке). В противном случае содержание понятия (=словесное значение) истончилось бы до нуля, полностью разрушив семантическую сеть отношений. Но исходное зерно смысла — концептум — оставалось в неизменном виде: все переносные значения исходят из общего — кров. Значения изменяются, концепт неизменен. Исходный семантический синкретизм разрушался в результате постепенной специализации прежде слитных в сознании предметных значений слова. Исторически мир открывался навстречу человеку в обратной перспективе — тогда как современная полисемия обращена от человека в прямой перспективе словесных значений.

Многозначные слова современных языков возникли в результате многовекового процесса познания мира; именно многозначные слова стали гиперонимами родового значений (глубина, дорога), обеспечив создание национальных литературных языков и выбросив слова видового значения в маргинальные сферы действия, прежде всего — в диалектную речь.

На исходном синкретизме основан миф, на средневековом культурном синкретизме — символ, из современной многозначности вырастает представление о понятии, якобы точном и научном. Существует устойчивое мнение, что промежуточным моментом в переходе от исходного синкретизма к современной многозначности являлась так называемая диффузность (от лат. diffusio ‘растекание’, т. е. ‘рассеянность (значений)’) — несобранность контекстных значений в различных словесных формулах. Таково положение средневековых текстов, которые отличались тесной привязкой основного слова к смыслу всего контекста; ср.: чюдьная икона и дивьная церковь — прилагательные еще не синонимы, они обслуживают свои имена, и икона творит чудо, а церковь посвящена Богу (концептуальный смысл слова диво, ср.: лат. deus и греч. ‘божество’).

Последовательность процесса перехода синкретизма к многозначности удачно показана в книге Л. С. Шишкиной «Язык и познание: опыт лингвистической антропологии». По мнению автора, происходят «различные операции содержательной конкретизации, связанные с развитием категорий», т. е. развитие языка было направлено потребностями совершенствования мысли, осознанием существенных сторон действительности. Следующим выводом автора оправдывается широкий исторический подход к анализу русских концептов:

Отношения, которые начинают различаться в социуме, в складывающейся картине мира, постепенно входят в язык, отражаясь в развитии соответствующих мыслительных категорий и тем самым проясняясь. Поэтому исходная выделенность чревата множеством интерпретаций уже внутри языка. Следовательно, требует тщательного исследования изменение качества звукового символизма при переходе на уровень содержательных конкретизаций. Необходимо установить, в каком случае в языке действительно мог иметь место первичный синкретизм, а в каком мы навязываем синкретичность структурам, которые еще не различаем из-за неразработанности аналитических процедур... Удается показать, насколько сложным и длинным был путь выхода человека разумного из родового бессознательного. В языке маркировалась и с помощью языка развивалась первичная духовная деятельность человека... Значение обусловлено генетически и потому постоянно.

Дело в том, что «фигура из поэтической формы становится внутренней логической формой. Язык растёт» — заметил Г. Г. Шпет. Иначе говоря, словесное значение переходит из сферы образа в режим понятия.

Задание:

Назовите отличия, существующие между семантическим синкретизмом и многозначностью; в чем смысл промежуточной формы смысловой диффузности?

Указанным процессам категоризации способствовали тропы, напрямую связанные с предметным значением слова D, прежде всего метонимия — основной троп эпохи Средневековья (см. примеры, в Словаре показанные под знаком *). В старорусский (собственно уже великорусский) период стала развиваться и метафора как отражение состоявшегося уже перехода на словесное значение S, в связи с развитием русского реализма и процессом идеации.