Владимир Казаков – Валерьянка для кота Шрёдингера (страница 1)
Владимир Казаков
Валерьянка для кота Шрёдингера
Название: Валерьянка для кота Шрёдингера
Автор(-ы): Владимир Викторович Казаков
Глава 1. Сны и явь.
Маргарита Пушкина, Валерий Кипелов
Обычный день обычного офисного планктона. И начался он как всегда. Подъем, таблетки, тихо одеться, чтобы никого не разбудить. Потом поездка на работу в обычном автобусе, который ходит в одно и то же время. Даже лица в автобусе в основном одни и те же. Добродушное ворчание кондукторши на пассажирку, типа «не возьмем больше, из-за тебя одной приходится останавливаться». Я-то знаю, что они знакомы давно, и пререкаются только ради шутки. Сто двадцать привычных метров до офиса через заросшую спортплощадку соседнего училища. Работа тоже привычная, что-то перезагрузить, кому-то что-то настроить, что-то поправить. Единственная мысль на весь день, дожить до обеда, а потом до вечера. Вечер будет тоже обычный и привычный, зайти в магазин за продуктами и как-то дотянуть до отбоя. И, да, постараться заснуть, и хорошо бы сны были нормальные, без кошмаров. А лучше вообще без снов.
Этакий «день сурка». Когда-то американские киношники сняли фильм о том, как некий персонаж переживает один и тот же день раз за разом, и о том, какие душевные терзания он при этом испытывает. Наивные. Любой нормальный человек вряд ли будет испытывать какие-то душевные проблемы. Ведь это приятно: знать, какие события ждут тебя в этот день, а еще приятнее осознавать, что как бы ты ни накуролесил сегодня, завтра день начнется с чистого листа. Среднестатистическому индивиду этого «дня сурка» и хочется. Чтобы никаких девиаций. Чтобы всё по накатанной колее. Вот как мне сейчас.
Всё обычно и привычно, без свершений и побед, без катаклизмов и преодолений. Свершения и преодоления надоели в молодости. В проклятые 90-е чем только не приходилось заниматься. Я был автослесарем, программистом, школьным учителем, преподавал информатику в ВУЗе. В студенческие годы даже трактористом был и мастером по ремонту телевизоров. Ненавижу эту эпоху рвачества и выживания, разделяющую людей на первый и второй сорт. Но она возвращается. К сожалению.
Пока, впрочем, всё стабильно. Можно ли назвать меня счастливым? Я думаю – можно. Что мне еще желать? У меня растет маленький сынишка, которого я родил в возрасте за 40. Есть где жить, есть чем питаться. Что еще надо? Но вот все портит ощущение какой-то приближающейся грозы, ощущение какого-то надвигающегося катаклизма. Хуже всего – чувство бессилия, что предотвратить этот катаклизм или спрятаться от него не удастся.
Тут много факторов. Чутье пятой точки, которое в народе называют шестым чувством. Напряжение в обществе, которое нарастает с каждым днем. Всевозможные вбросы в СМИ, хоть и противоречивые, но однозначно намекающие на надвигающуюся войну. А где война, там и разрушение отлаженного мирка, кровь, голод, смерть. Причем, неважно какая война, гражданская или между странами. Для простого человека итог одинаковый.
И даже если не будет третьей мировой, то при том, что творится в стране, гражданская будет с вероятностью процентов девяносто. Ленинское «верхи не могут – низы не хотят» во всей красе. Но даже это не главное. Удручает тупость тех, кто к этому вольно или невольно подталкивает. Одни хотят барствовать не делясь, другие хотят занять место первых, чтобы стать такими же. И те и другие раздражают третьих, которые предпочли бы придушить и тех и других, чтобы не мешали жить, но при этом не могут организоваться. Все это постепенно доходит до критической массы, ожидая толчка для взрыва.
А извне за всем наблюдают вечные друзья демократического человечества, чтобы банально пограбить. Притом у этих два сценария, либо чужими руками, либо дождаться подходящего момента для нападения. Что называется, в лучших традициях английской аристократии.
Но что-то я отвлекся. Как говорится, «война – войной, а обед по распорядку». В этот день обед тоже начался как обычно. Поход в столовую соседнего завода, одного из не многих уцелевших после разгула рыночной экономики. Очередь к раздаче. Опять же, знакомые лица. Девушки из бухгалтерии механического завода, мастер из цеха. Я ни с кем не знакомился, просто лень, но уже запомнил их, и они, наверное, меня.
Тут семейная пара, муж и жена. Поженились месяца три назад, хотя работали на этом заводе несколько лет. Обоим лет по тридцать. Было очень заметно, как радуется этому факту новоиспеченная жена, она просто порхает бабочкой.
А здесь бригада с соседней стройки. Судя по всему, штукатуры.
Вот два мужика в форме работников РЖД. Они тут недавно, пару недель. Как я понял из разговора, в столовой, куда они ходили до этого, стало питаться дороже.
В самом углу, дедушка пенсионер. Судя по всему, похоронил жену. Вид у него очень жалкий и потерянный. Сюда заходит, чтобы поесть чего-то горячего. Обычно, когда мы приходим, он уже сидит здесь и дремлет над остывающей тарелкой супа. Или, как сейчас, старается незаметно прихлебнуть из припрятанной за пазухой «четверки».
Через столик трое полицейских, старательно делают вид, что не видят, как дедушка выпивает. Да тут все старательно это не замечают, никто не хочет обижать старика.
Кругом знакомые лица. Из всей присутствующей толпы я, наверное, только пару человек до этого не видел. Но так всегда бывает. Кто-то появляется, кто-то пропадает. Столовая, на то она и столовая. Разговоры о работе, политике, ценах. Если честно, мне здесь нравится. Душевность какая-то. Ну вот, снова отвлекся.
Усевшись за свободный столик, я приступил к поеданию своего обеда. В самом разгаре этого процесса ко мне подсела девушка. На вид лет двадцати пяти, не больше. Короткая курточка коричневого цвета. Явно дорогая. Джинсы. Короткие волосы, окрашенные по сегодняшней моде в черный цвет. Темно-карие раскосые глаза. Нос с небольшой горбинкой. Она мне напомнила какую-то французскую певицу. А, вспомнил! Ализе!
Девушки, после определенного слоя штукатурки, да еще и при одинаковой прическе, становятся похожи как клоны. Так что внешность меня удивила не сильно.
Меня зацепила странность происходящего сама по себе. Без подноса с обедом, и явно по мою душу. Подождем. Любопытно.
– Здравствуй Дик! Помнишь меня?
Обворожительная улыбка. Цепкий взгляд. Обычно так описывают шпионок.
– Извините, девушка, но вы явно меня с кем-то путаете. – мне даже не стоило напрягаться, чтобы изобразить удивление.
Интересный оборот. Что еще за Дик? Меня всю жизнь Женей звали. Это попахивает каким-то разводом. Свидетели Еговы или кого-то там. Или просто развод на деньги. Более правдоподобно. Но уж как-то очень грубо. Мне стало любопытно, и я решил еще поразвлекаться. Тем более до конца обеда еще полчаса. Интересно, в чем будет подвох? Не думает же она, что я куплюсь на ее внешность? Ни за что не поверю, что на меня сейчас кто-то клюнет. Особенно с такой образиной, которую я видел сегодня утром в зеркале.
– Ну почему же путаю. Ты Евгений Михайлович Мишин, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения. – это было произнесено вкрадчивым голосом, с легким полунаклоном головы.
– А Дик здесь причем?
– Это твой никнейм или позывной, если на то пошло. Дик, Дикарь. В студенческие годы ты им подписывался в сети.
– Когда я учился, даже интернета не было, вот какой я древний. Да и сейчас меня даже во «вконтакте» нету. Так что я еще и дремучий.
Я еще больше насторожился. Имя мое она назвала точно. Хотя для мало-мальски подготовленного жулика узнать фамилию жертвы не проблема. Но какой смысл ловить жертву в столовой? Опять же, люди за соседними столиками заинтересуются странной сценой. Вон уже косятся. А ребята из отдела логистики, через два столика, вообще откровенно и с интересом наблюдают за моей собеседницей.
С прошлым кое-какое совпадение все же просматривается. В сетевых играх, которые были популярны в институтском компьютерном классе в 93-м году, я подписывался как Savage. Это как раз «дикарь», если перевести на русский.
– И где же мы могли с вами познакомиться? Вы слишком хорошо сохранились для дамы за сорок. – я постарался придать голосу как можно больше вальяжности и снисходительности.
– Спасибо за комплимент. – она понизила голос, чтобы за соседними столиками не было слышно. – Мне шестьдесят четыре. Мы с тобой учились вместе в 93-м году, по твоему летосчислению. В училище наблюдателей при НИИПВ.
– Забавно. Но я всех своих пассий тех лет хорошо помню. Да и учился я в несколько ином учебном заведении. НИИчего, вы говорите? А вообще всё это очень смахивает на попытку какого-то развода или вообще вербовки.
Ага. Еще бы не помнить. В тот период у меня их, пассий-то этих, и не было вовсе. Я усиленно учился. Тянул на красный диплом. К тому же, после неудачи на любовном фронте, решил некоторое время не заниматься глупостями.
– Насчет вербовки, это явный перебор. Твоя ценность как агента для любой сегодняшней разведки абсолютный ноль. Да и насчет развода – смешно. Что с тебя взять-то? У тебя сто тысяч на счете, плюс кредитка еще на сто пятьдесят. Еще на зарплатой карте есть пять шестьсот. Прям миллионер, ага! – сарказм моей собеседницы был неподдельным.