Владимир Казаков – Валерьянка для кота Шрёдингера (страница 4)
– Что такое космос, я, как бы, представляю. Так что лекции не обязательны. – еще бы, с физмат образованием то. – Как быстро для тебя Союз стал родным. А как же родной тебе двадцатый век? Как там война-то в твоем мире? Я ведь не застал чем кончилось.
– Да тем же чем и у вас, только раньше из-за вмешательства Союза. Ну, и заварил ты тогда кашу. Собственно, с тебя и началось создание Содружества в том виде, который есть сейчас. И почему ты решил уйти?
– Не помню. Скорее всего из чувства долга перед своими. Но я вроде не сразу ушел.
– Ах, да. Память. Но чтобы ты знал, за эти годы мы никого не грабили. Мы только приглашаем подходящих людей к себе. Вот и все. Ресурсы не отбираем.
– Вы озвучиваете предложение от которого никто не может отказаться.– я усмехнулся, вспоминая выражение из фильма, популярного в 90-е.
– Ты же отказался. Даже жив еще, и практически не свихнулся.
– По поводу свихнулся или нет, я не очень уверен. Но чистка памяти – великая вещь. Я даже и не знаю, что я от чего-то отказывался. У меня ощущение, что ты, Вика, оправдываешься.
– Знаешь, я чувствую себя виноватой. Ты же меня спасал, и мой мир. Я видела запись из пультовой кабинки СБ. Видела запись боя. Про тебя у нас там кино сняли.
– Ладно, потом покажешь. Бой я вспомнил.
Я не знаю, зачем я снова затеял этот разговор. Мы и раньше постоянно скатывались к теме изъятия ресурсов цивилизацией будущего. Знаю я и то, почему рыщет по различным мирам армия наблюдателей и исследователей. Есть в этих мирах самый ценный ресурс. Наиценнейший! Люди! Те, которые могут создавать, творить, и если и не двигать цивилизацию вперед, то хотя бы не давать ей зачахнуть.
– Ничего, сейчас мы тебе накопитель то подправим. А заодно и подлечим. Или предпочитаешь и дальше с любимыми болячками?
– О да, за поправку здоровья я сейчас горы сверну и душу продам. У любой уважающей себя спецслужбы есть то, чем они могут держать на крючке своих клиентов.
– Ты чувствуешь себя предателем Родины, что ли? – саркастически ухмыльнулась Вика.
– Интересный вопрос. – я остановился на перекрестке в ожидании зеленого. – А я и есть предатель. Вот только не пойму, кого больше я предал. Тебя и Сашку? Свою Родину из 20-го века? Свою Родину из 29-го века? Свою Родину из 19-го века? Как бы себя чувствовал стрелец из войск Ивана Грозного, если бы ему предложили работать на охранку Николая Второго? Наверное, чувствовал бы себя все же предателем, поскольку работал бы на чужаков.
– Ну, опять кол да мочало. Эти споры мне еще тридцать лет назад надоели. Никто тебе не предлагает сдать свою планету и свой мир в пользование Союзу. Мы даже базу можем разместить не в России. На Луне даже. Нам только нужно, чтобы здесь не появились чужаки, и чтобы сама планета не превратилась в пустыню. А сами кувыркайтесь как хотите.
Тем временем светофор переключился, и мы поехали дальше вместе с потоком разношерстного транспорта. Разговаривать больше не хотелось, и оставшуюся дорогу до поселка Васильевка мы ехали молча. В поселке я повернул в переулок, который мне был указан Викой.
– Ладно, Жень, расслабься. Лучше позвони жене, и скажи что задержишься. Шабашку, мол, подогнали.
– И на долго я задержусь?
– На пару часов.
Я остановил машину, чтобы позвонить, после чего проехал еще метров сто, до опрятного, но скромного кирпичного домика. Видно, что ремонт был недавно, но дом сам построен еще при старом режиме. Нас вышел встречать худой сутулый мужичок алкоголической внешности. Он открыл ворота гаража, примыкающего к дому, и жестом велел заезжать.
– Ого, вы и домиком обзавелись?!
– У вас, как в любой кризисной стране, полно несчастных, которые умерли незамеченные обществом. Об их смерти некому даже вспомнить. Но по документам они еще живы. Например, вот в этом конкретном случае, мужчина, бомж как у вас говорят, умер полтора года назад. Но никто даже не хватился. На такие документы дом и оформили. Будет одной из баз.
Вика помолчала, как будто в знак скорби. Действительно, история грустная.
– А вот теперь человек ожил. Правда в виде робота-двойника.
Гараж был небольшой. Не всякая машина влезет. Но наш микроавтобус уместился с запасом. Когда я заехал, двери за нами тут же закрылись. Я даже двигатель заглушить не успел. В это же мгновенье стена перед нами исчезла, образовав проход или проезд в короткое равномерно освещенное помещение. Я догадался, что будет дальше: это помещение – шлюз к какому-нибудь объекту. Уже без всяких указаний со стороны моего «штурмана» я поехал дальше.
Сначала закрылся портал за кормой машины, потом перед глазами торцевая стена помещения стала прозрачной, и на ней высветились надписи. Аналог привычных нам указателей, куда нужно пройти, и схема ближайших помещений. Заложило уши от перепада давления. Похоже, никто не парился с выравниванием давления. За стеной обнаружился большой зал, метров пятьдесят в длину и пятнадцать в ширину. По длинной стороне зала к нему примыкали такие же шлюзовые камеры, как та, в которой мы находились. Некоторые были пустыми, но в большинстве стояли всевозможные машины, транспортеры, даже танк, и, как ни странно, повозки и телеги с лошадьми. Для комплекта не хватало оленей. Я даже подошел посмотреть. В таких камерах были предусмотрены кормушки для лошадей и поилки. Сразу было понятно, что такие шлюзовые камеры специально сконструированы для гужевого транспорта. Интересно, а навоз в них кто убирает?
Вика предложила пройти через улицу, а не плутать коридорами комплекса. Очень приятно, знаете ли, из октябрьского вечера окунуться в майский день. Или июньский, кто знает?
Опять меня в весну перекинуло! Нехорошая тенденция. В прошлом это для меня плоховато кончалось.
Ну что описывать дальше? Может, вам посещение врачей – это интересное занятие. А мне не очень. Хотя я уже в том возрасте, когда в разговоре со сверстниками основная тема – болячки: «Прикинь, у меня вот тут заболело! – Не! У меня круче!»
Медицинский антураж везде похож. Какие-то приборы, медицинское оборудование, расспросы врачей. Только в будущем есть кокон системы регенерации. Куда запихивают такие древности как я, чтобы продлить их существование на этом бренном Свете.
Все это заняло почти сутки. Я, правда, не беспокоился, время в мирах течет с разной скоростью. Единственное беспокойство, как бы жена не решила, что ей мужа подменили. Но меня для этого и расспрашивали, чтобы выяснить, что нужно лечить немедленно, а что лучше пока не лечить или растянуть процесс по времени. Имелось в виду, моему времени, биологическому.
Меня, конечно, подмывало попросить «конфигурацию» меня двадцатилетнего. Я знал, что в медцентре с меня, в своё время, как со всех сотрудников, сняли «дамп» организма. В котором записано состояние большинства моих клеток, включая биохимию и маркеры на ДНК. Как пошутил тогда один из медиков, «там не только антитела, там и твои вирусы записаны».
Но увы, позволить себе не могу. Я с людьми работаю. Нужно идентичность сохранять. Да и торчать месяца три в коконе нет времени. Потом когда-нибудь. Может быть…
Интересно, то что я сейчас помнил, хранилось в моей башке, или в меня это загрузили? Но, с другой стороны, не так уж и много. Я не помнил, оказывается, три года моей жизни. Опять же стало ясно, почему я в 45 лет ощущал себя человеком за 50. Вике – 64. Но когда мы познакомились, мне было 19, а ей 18. Обогнала, однако. Парадоксы времени.
А дальше была стандартная для всех, наверное, времен и народов процедура награждения непричастных, к которым я себя отнес, и наказания невиновных, которых, к счастью, пока не наблюдалось.
Это было уже в другом совершенно мире, мире, где я когда-то учился в училище при НИИПВ. Профессор Каменев, старик возрастом за 140 лет, по моим прикидкам (хоть и выглядящий на 60), выдал лекцию о текущей межмировой обстановке. Небольшую такую, минут на 40. Вместо тоста, так сказать.
Потом выступил профессор Земин. Он, помнится, вел у нас Теорию исторических закономерностей. Оказывается, он был старшим куратором параллельных миров из временного промежутка с конца двадцатого века до конца двадцать первого. Этот был краток. Без присущего ученым теоретикам пафоса он больше был похож на гавбуха на планерке, а его выступление – на отчет о проделанной работе.
Он сказал, что живых миров периода с 1980 года было найдено всего 513 штук. Большинство из них – это жертвы ядерных войн, и находятся почти на уровне каменного века. Чем ближе к концу двадцать первого века, тем меньше там живых людей. С Советским Союзом к концу двадцать первого века дотянули всего три. Еще есть пять условно китайских. Условно американских найдено одиннадцать, но там уже деградация до уровня средневековья. Все убивают всех. К условно американским он отнес и мой мир.
Далее было сказано, что был найден мир с пригодным вариантом России-СССР образца 1970-1980, а мой наиболее удобен как транзитный.
Еще профессор напомнил, что у многих миров есть пустой мир-сателлит, который можно было использовать как базу. Но у найденного мира его нет.
Это было, кстати, новенькое. Во времена моей работы наблюдателем про саттелитные миры не говорили. Возможно, их не открыли еще.
Поскольку эта бодяга мне начинала надоедать, и я устал бороться с зевотой, то решил уточнить, что такое условно-китайские и условно-американские миры. Оказывается, «условными» они называются потому, что цивилизации там как таковой уже нет, или она вот-вот закончится. Различные племена и псевдогосударства с энтузиазмом воюют друг с другом за оставшиеся ресурсы. А американские или китайские они из-за того, что всеобщему увяданию сначала предшествовала экспансия соответствующих государств с подчинением себе экономики большинства остальных стран.