Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 30)

Тем не менее, всё на свете кончается, закончилась и зима. Лёд на Меже стал рыхлым и ломким, с каждым новым днём его подмывало снизу течением, и однажды принц и профессор взялись рубить его вокруг уже совершенно готового судна, которое теперь отделяло от воды лишь несколько метров до кромки, да одна пядь под килем. Наконец, бревенчатый плот со вздохом тяжело опустился в тёмную парящую реку, закачался, выравнивая массу. Виктор и Виталий Ремович налегли на шесты. Медленно продвигаясь среди крошащихся льдин, они вышли на фарватер. Всесильное течение Межи плавно, величаво развернуло плот, подхватило и понесло вниз, на восток. Судно получилось достаточно устойчивым, его не затягивало на опасную, скрытую вечным туманом глубину, где проходила пространственно-временная граница. Поэтому грéби на первых порах сплава оказались не нужны, они понадобятся, когда настанет необходимость плыть поперёк течения, чтобы причалить к берегу. А вот подвижный киль пригодился сразу: Виктор с удовольствием стоял у руля, пробовал его так и этак. Наблюдая за его баловством, Виталий Ремович усмехался в отросшую бороду.

За бортом проплывали картины чужой природы с низкими сопками, поросшими сосной и лиственницей, берёзой и осиной, ивой и черёмухой. На обращённых к солнцу, особенно открытых склонах уже вовсю подтаивал снежный покров, но в распадках ещё лежали синие холодные тени с нетронутыми сугробами. Иногда над прибрежной цепью безлюдных гор, высоко в небе появлялись одиноко кружащие хищные птицы, они высматривали внизу добычу.

– Виталий Ремович! – крикнул Виктор и показал рукой в направлении берега. – Смотрите, медведь!

Профессор глянул туда, куда указывал принц – и правда, тоже разглядел бурого зверя, который пришёл к реке напиться воды или поохотиться на рыбку в естественных запрудах оттаивающего берега Межи. Косолапый казался худым и озабоченным после зимней спячки, с полинявшей клочковатой шерстью. Он поднял морду, принюхиваясь к витающим в воздухе запахам. Заметив плот с людьми, медведь какое-то время удивлённо изучал неизвестное ему явление, потом резко изогнулся и шарахнулся в сторону. Было видно, как он бежит вдоль берега, энергично вскидывая лапы. Виктор засмеялся весело, заразительно, а Виталий Ремович по-особенному сложил губы и огласил прибрежный лес сложной трелью и улюлюканьем. Эхо подхватило этот дурашливый боевой клич, унося его с собой по всем уголкам Побережья. Люди плывут!

Когда радостное возбуждение от первых часов плаванья схлынуло, они установили дежурство на палубе, и Виктору выпало нести вахту, а Виталий Ремович ушёл в каюту, чтобы разобрать вещи по местам и приготовить ужин. Очаг из обломков горной породы на глине они соорудили прямо в хижине так. Ряд камней в качестве основания, на некоторой высоте от них на четырёх опорах плоский камень, который служил низом для закрытой подзольной части с поддувалом, выше неё тоже закрытая топка, завершающаяся четырьмя плоскими и узкими камнями, сложенными по краям таким образом, чтобы посредине оставалось отверстие для установки котелка и отвода дыма. Заготовленные впрок дрова уложили двухрядной поленницей до самой крыши, это была задняя и единственная стена невысокой, не выше человеческого роста хижины. Крыша с пологим скатом вперёд держалась на шести столбах из стволов молодых елей, сшитых накрест укосами для прочности конструкции. Еловым лапником выложили скат. Под крышей установили палатку для ночного отдыха и стол в виде невысокого подиума. Всё компактно, малогабаритно, но удобно и пригодно для водного путешествия, которое, как они полагали, продлится дней пять-семь, если всё будет хорошо. В это хотелось верить.

Профессор разжёг огонь в печи и принялся хлопотать по хозяйству. А Виктор, наконец-то никуда не спеша, с удовольствием подстрогал ножом карандаш, открыл путевой дневник землемера. Он смотрел в воду Межи и думал. У Виталия Ремовича тоже был такой дневник. В отличие от юного принца, профессор пунктуально заносил свои записи в начале каждой следующей ночи, выигрывая время у сна, ведь сон, как известно, бежит от всех стариков, пока они ещё не одряхлели. Таким образом, в двух рукописных документах, двумя свидетелями писалась летопись тех будней.

На Меже весной случается порывистый свежий ветер, но не бывает штормов, как в летнее время, когда туман над рекой превращается в мглу бурного ненастья, поэтому принц Виктор и Виталий Ремович были уверены, что в продолжение их путешествия по воде погода не устроит им неприятного сюрприза. Не боялись они попасть и в пространственную складку, теперь она осталась далеко позади, а следующая по течению реки располагается лишь на границе двух королевств. Конечно же, они не проспят то время, когда по левому борту потянутся бескрайние степные пейзажи, но хотелось бы не упустить момент, чтобы не проскочить мимо предгорий Туфа с сетью береговых дорог, откуда профессору быстрее и удобнее добраться домой, а принцу Виктору найти деревню, в которой живёт Даур. А это вполне может случиться ночью, особенно если небо затянут тучи.

Они уже проплывали горную страну Карина, у руля стоял Виталий Ремович, Виктор же отсыпался, перед тем как заступить на вахту. И вот Виктору снится, будто перевозчик – а принц почему-то уверен, что это именно он – машет ему с берега рукой, требуя, чтобы они причалили, но Межа неудержимо несёт плот мимо, перевозчик остаётся стоять на берегу, постепенно исчезая из виду в сумерках наступающей ночи. Виктор хватается за гребь, пытается изменить направление – без толку. Ему одному это не под силу, а Виталий Ремович куда-то запропал, и Виктор с ужасом смотрит вперёд, где не видно ни зги, одна непроглядная чернота, словно бесконечная пустота, да жуткий, могильный холод… Очнувшись от кошмара, Виктор подумал: может быть, это больше, чем просто сон, а кто-то или что-то предупреждает его об опасности?

Он выбрался из палатки. Время суток перевалило за полдень, но солнце было ещё высоко. Впереди по курсу берег распахнулся обширной долиной, давая выход к Меже сразу нескольким горным ручьям. Вода в них казалась зелёной, как бутылочное стекло, даже тогда, когда она смешивалась  с водою великой реки, образуя в Меже длинные хорошо различимые языки. Принц Виктор вспомнил, что принцесса Анна в своём рассказе о местоположении менгира говорила ему о лощине, в которой раскинулась дельта местной речки, и её рукава и протоки имеют как раз такой необычный цвет, как у этих ручьёв. Посчитав свой недавний сон и проплывающий за бортом пейзаж неслучайным совпадением, Виктор кинулся к Виталию Ремовичу с требованием немедленно пристать к берегу. Решительный вид принца не вызывал  сомнений в серьёзности его намерения, и вообще профессор имел богатый жизненный опыт, который научил его не задавать лишних вопросов, когда их лучше оставить на потом. Они погрузили в воду греби, заставляя плот двигаться в сторону берега, и вскоре их судно благополучно село на песчаную отмель лощины.

Полчаса потребовалось, чтобы собрать все необходимые вещи. Заботиться о плоте больше не стоило, он сослужил им хорошую службу, теперь судьба позаботится о нём. Путешественники отправились вверх по дельте безымянной речушки, переходя вброд мелкие ручьи, пробираясь через заросли низкого кустарника, чтобы выйти к западному краю долины, где должен находиться скрытый от ненужных взглядов легендарный менгир. Пока они продвигались к цели, Виталий Ремович упрямо молчал, зато Виктор говорил много. Он надеялся, что профессор согласится войти в портал, когда убедится в реальности его существования. Теперь-то уже не нужно просить помощи у пастушка, сына Рустика, если, конечно, только в этом дело. Виктор помнит всё, что нужно знать для перехода, со слов Анны. Или ему показалось, будто между профессором и пастухом собака пробежала? Как бы то ни было, лощина сама открылась им обоим, значит, нужно войти вместе.

Вот и журавль. Виктор приблизился к нему, чувствуя холодок в груди от охватившего его волнения. Он опустил руку на сруб колодца, наклонился над ним, осторожно заглядывая внутрь. Какая она, вода памяти? Она тёмная. И, в то же время, такая светлая, всегда отражает небо! Мы стараемся забыть неприятные моменты жизни, а радостные помним, не забываем. Не плюй в колодец, придётся воды напиться, как-то так. Анна видела тебя, смотрелась в тебя, теперь я тоже, думал Виктор, волнуясь. Вода едва заметно покачивалась внизу, словно была живой. Виктор оглянулся. Виталий Ремович стоял поодаль и с ничего не выражающим лицом изучал окрестности. Виктор глубоко вздохнул, перевёл дыхание.

– Пойдёмте, – сказал он хрипло. – Пойдёмте!

Виталий Ремович постоял, посмотрел в спину Виктору и поплёлся следом. Они сделали полтора витка внутрь свёрнутого пространства. Виктора слегка мутило, он часто останавливался и наблюдал за профессором, ожидая его словесной реакции. Но Виталий Ремович молчал. Да и правильно. Сейчас не время, а то и вообще нельзя разговаривать. Лишь бы старик опять не начал противиться. Одновременно принц прислушивался к своим ощущениям, не понимая, что происходит. Чего-то не хватает… Время! Оно остановилось? Трава перестала шелестеть на ветру, и ветра не было, облака больше не двигались в небе, превратившись в поблёкшую цветную картинку. Виталий Ремович с широко открытыми глазами смотрел куда-то поверх головы Виктора. Виктор медленно обернулся и увидел огромный вертикально стоящий камень. На уровне груди он был покрыт поясным орнаментом, изображавшим бегущих оленей… и летящие им вслед стрелы, догоняющие их стрелы… У Виктора закружилась голова, он торопливо опёрся ладонью о шершавую поверхность менгира, чтобы не упасть, чувствуя себя так, будто падает с лошади. Подождав, пока пройдёт головокружение, принц поднял взгляд на Виталия Ремовича.