Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 29)

– Фамильный документ Карла, который вы передали мне. Он пропал.

Кровь бросилась Валерию в голову. Как это было предсказуемо, подумал он. Ну, вот теперь мы и начнём главное следствие, коготок увяз – всей птичке пропасть!

– Расскажи подробнее. Что именно произошло? – попросил он спокойным голосом.

Она отвернулась в окно, стараясь припомнить всё как можно лучше.

– Я привезла бумагу в город, домой, как вы сказали. Положила в сейф, где муж обычно её хранил, а ключ спрятала в доме. И вернулась в Староречье. Дома оставались наш старый лакей и горничная. Горничной я ничего не говорила, наказала одному лакею, тет-а-тет, чтобы он проверял сейф каждое утро. Через два дня лакей приехал ко мне с извозчиком, бросился в ноги с повинной, что не уберёг документ. Я его не бранила. Объяснила, мол, план такой был, так надо, не вини себя. Вернулась в дом расспросить горничную. Она мне божилась, что не знает о документе, но при этом говорит, в доме за последние два дня не появлялся никто. Я ей поверила. Подумала, если надо соврать, то лучше сказать, будто слышала, как по дому ходит кто-то. А ночью она сбежала.

Валерий слушал, положив на стол сцеплённые в пальцах кисти рук.

– Хорошо, Валентина, мы с тобой всё правильно сделали, – успокоил он её. – Теперь иди. Дальше я сам.

Княгиня вышла. Валерий посидел в тишине, прислушиваясь к её удаляющимся шагам, и шарахнул по столу кулаком. Дворецкий приоткрыл двери, заглянув в образовавшуюся щель.

– Обер-прокурора сюда, ко мне! – выкрикнул король.

Долго искать Ариса не пришлось, он был в библиотеке, делая сравнительные выписки из обоих вариантов родового Уложения королей для предстоящего доклада в кабинете министров. Он не стал расставлять книги по полкам, а сделал закладки и оставил на столе, положив сверху перчатки. У дверей кабинета короля Арис замедлил шаги, всматриваясь в невозмутимые лица двух застывших в карауле офицеров личной охраны Валерия. Охрана у кабинета. Он остановился на мгновение, потом толкнул дверь и переступил черту. Валерий резко приблизился к обер-прокурору, глядя ему прямо в глаза.

– Я вызвал вас для откровенного разговора, – отрывисто произнёс король. – Вам было известно, что покойный Карл фон Оттон имел фамильный документ от канцелярии короля Роберта, в котором упоминалась фамилия горской королевской династии… ваша фамилия. С какого времени вам это известно?

– С того времени, когда Карл решил раскрыть эту фамильную тайну на приёме у принца Виктора.

– И от кого же вы услышали об этом событии?

– От принцессы Анны. По её словам, ей рассказал принц, и она спрашивала меня, насколько справедлив данный документ. Но я не мог ей сказать ничего конкретного, потому что сам впервые узнал о нём.

– И вы, конечно, до сих пор не видели той бумаги?

– Видел. Я первым делом пошёл выяснять ситуацию к самому Карлу, чтобы исключить в корне все сплетни.

– Как же отреагировал Карл на ваш визит к нему?

– Он охотно показал мне лист и предупредил, что королю, то есть вам, известно об этом документе. Он предостерёг меня от любых выводов, но я и не собираюсь делать какие-либо выводы на сей счёт. Моё происхождение известно мне с самого детства от моего отца. И, так же как отец, я понимаю, что время нашей династии прошло. Невозможно в одну и ту же реку войти дважды.

– Но можно войти в другую реку, с другими намерениями, разве нет?

– Это точно не про меня.

– Не про вас?

– Нет.

Валерий указал подбородком на стул.

– Присядьте!

Арис тяжело опустился на стул и выжидательно вскинул на Валерия прозрачный чайно-карий взгляд.

– Где хранил Карл свой документ? – пошёл в наступление Валерий.

– В сейфе, в домашнем кабинете. Во всяком случае, при мне он взял его оттуда и потом вернул на место, туда же.

– Его там больше нет.

– И что это значит?

– Это значит, что его оттуда похитили.

Арис промолчал, не зная как отнестись к словам короля.

– Я объясню, – продолжил Валерий. – По моему совету, княгиня Валентина фон Оттон ввела в курс дела своего лакея, старого неподкупного слугу, прослужившего в их семье всю жизнь. Показала, где спрятала ключ от сейфа и уехала в Староречье, наказав проверять бумагу каждое утро. В доме, кроме них двоих, находился только один человек, молоденькая горничная, устроившаяся на службу в дом совсем недавно. Через два дня документ из сейфа исчез. И всё это не представлялось бы мне чем-то значительным в деле пропажи, если бы девушку не видели в театре накануне пожара в вашей ложе, откуда вы вместе с ней благополучно отбыли за пять минут до трагедии. Я выяснил, что она была протежирована на место горничной в доме Карла фон Оттон именно вами.

Арис молчал. Валерий наклонился к самому лицу обер-прокурора и очень тихо, но достаточно зловеще объявил:

– Твоя горничная из дома Оттонов убежала. Опасаюсь, как бы и ты теперь не испарился из моей резиденции. Ты арестован, Арис!

Арис откашлялся и севшим голосом проговорил:

– Эта горничная моя дочь Вероника. Я не знаю где она сейчас, но точно знаю, что в пропаже документа она не виновата. У неё нервный срыв от длительной депрессии, она искала помощи у меня. Прошу вас, не трогайте её.

Король Валерий выпрямился. Несколько мгновений он сверлил Ариса взглядом.

– Мы это проверим, – сказал он и хлопнул в ладоши. В кабинет вошли офицеры охраны, надели на обер-прокурора наручники, повели по коридору.

Взбешённый последними событиями король Валерий устроил масштабную чистку. По всей стране был установлен комендантский час. Каждое утро Валерий требовал сводку работы особого отдела государственной безопасности, но сыск не приносил ожидаемых результатов: Вадим не найден. Не найден… Как сквозь землю провалившийся народный герой, скорее всего, отсиживался на территории Первого королевства или даже являлся агентом тайной политики магов Первого королевства. Не нашли и горничную из дома покойного министра просвещения и научного советника Карла фон Оттон. Все логические цепочки следствия ожидаемо вели через восточную границу – и однажды ночью, не привлекая внимания людей, Валерий негласно отбыл в Первое королевство, чтобы вести переговоры с братом.

А снег валил стеной. В этом невиданном снегопаде глохли все звуки, слышался только шорох сыпавшихся сверху огромных снежных хлопьев, мириады замёрзших "белых мух", как говорят о снежинках дети и думают кошки. Принцесса Анна надела меховую шубку и такую же шапку, чтобы побродить по опустевшим городским улицам. Сопровождающая её фрейлина поминутно оглядывалась по сторонам, и, наконец, спросила вполголоса:

– Не боитесь, ваше высочество, что сейчас откуда-нибудь появится Вадим?

Анна дико взглянула на девушку.

– И что этот безумец всем голову задурил? – возмутилась она. – Ничего он собой не представляет, так, пустое место, тень!

– Тень, говорите, а ведь бесстрашный он, нападёт и саблей голову – чик!

Анна поджала губы.

– Тебе, что ли?

– А хоть мне, хоть вам. Городовые-то все попрятались в такую непогоду, а вам вот нужно сейчас гулять.

– Пустое болтаешь, лучше помолчи.

На центральной площади сквозь снежную завесу смутно просматривалась громада закрытого на реставрацию театра в маскировочных полотнах. Несмотря на то, что был полдень, напротив его главного фасада горели фонари, но сам театр молчал, погружённый в темноту, пустые афиши наводили скуку. На тротуарах никого, только бродячая собака ищет в мусорных урнах съестной кусочек. Подняла голову, провожая девушек взглядом. А принцесса бредёт и на ходу смотрит в слепое безответное небо, серое, рябое, бездонное. Короткий зимний день скоро пропитывается ранними сумерками. Фрейлина, беспокойно оглядываясь, уже с нескрываемым раздражением поторопила: «Принцесса, пойдёмте во дворец»… Тянутся дни и ночи, тихо прошёл во дворце и день зимнего солнцестояния. Замкнутая на своих невесёлых думках Анна провела его в комнате королевы-матери, а когда наступил вечер, не выдержав душевного напряжения, с надрывом спросила:

– Где он, мама? Где мой Виктор?

Принц Виктор и Виталий Ремович продолжали идти, чтобы не умереть. Они не смогли узнать места, откуда начали двигаться на юг. Окружающее пространство, будто издеваясь над ними, постоянно искажалось, кривилось как в дурацком зеркале, только этого не мог заметить простой человеческий глаз. Они решили повернуть к востоку – и неожиданно вышли к Меже. У берега скованная льдом, великая река невозмутимо несла на восток свои воды. Текущая вода поблёскивала за кромкой льда в нескольких десятках метров от земли, и другой берег, как всегда, был скрыт в туманной мгле, через которую просвечивало низко плывущее зимнее солнце. Убедившись, что на этот раз перед ними не мираж, а настоящая Межа, принц и профессор не могли сдержать сильных эмоций. Они кричали и прыгали, размахивая руками, пели в два голоса королевский гимн, хохотали до слёз над всякой чепухой, которая приходила им в голову. А совсем обессилев, повалились на засыпанную снегом сухую береговую траву, чтобы унять одышку и успокоиться.

Затем они подобрали свои брошенные вещмешки, осмотрелись. Место для разбивки лагеря выбирали придирчиво. Надо было приниматься за постройку плота, но сначала требовалось пополнить запасы пищи. Лесистые сопки тянулись вдоль всего побережья, а в лесу водились заяц, белка, куропатка – этого достаточно для поддержания жизни, пока их судно будет сплавляться в родные земли. Удачная охота прибавила силы и уверенности в счастливом исходе экспедиции. Скоро, уже скоро закончатся их невзгоды, да не так быстро они попадут домой. Пройдёт несколько недель, и зима состарится, прежде чем получится обработать поваленные стволы деревьев, доставить к берегу, соорудить плот и подобие хижины на нём для защиты от непогоды. А сначала казалось, что это так просто. После зимнего солнцестояния наступили морозы. Пришлось бросить строительные работы, чтобы утеплиться – обложить палатку снегом. Дней пять потеряли, потому что выходили наружу лишь по нужде, заготавливали дрова и снова прятались в своей берлоге. Дни стояли тихие и ясные, однако даже дышать морозным воздухом было трудно, тем более делать что-то физически, не имея подходящей тёплой одежды и обуви. Снег хрустел под ногами. Сверкали кристаллики инея на земле, на лапах елей в лесу: преломляя свет солнца, они переливались всеми цветами спектра, как россыпи мельчайших бриллиантов. А ночью мороз давил ещё сильнее, в тишине слышались странные звуки, это стонали промерзающие насквозь стволы деревьев. Когда потеплело, кинулись на охоту. С потеплением пришли ветра и принесли с собою мокрый снег и метели. Палатку завалило снегом так, что выходили из неё по прокопанным ступеням, сначала вверх, потом вниз. Каждое утро начиналось с активной расчистки строительной площадки плетёными из берёзовой коры скребками, в этой лишней работе пролетала половина светового дня.