Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 22)
Виктор садится на постели с сильно бьющимся сердцем. Он видит, как в не имеющей красок и объёма темноте, за светлыми створками распахнутых дверей по коридору идёт Анна с горящим светильником. Она входит в его спальню на третьем этаже дворца, ставит светильник на ночной столик, а сама садится на заправленную кровать и долго смотрит прямо перед собой. Ночью ей приснился сон, будто тот наглец, который напал с мечом на Виктора у колодца за королевской рощей, хочет убить его сонного. Конечно, это только сон. Но ей больше не спалось. Здесь, в спальне Виктора всё напоминает о нём – вещи, запахи. Здесь она делала ему перевязки после ранения. Она выпрямила спину, расправила плечи, оглянулась на окно. Светает. Принцесса встала и отправилась к себе в комнату. Уже конец лета, он скоро вернётся, думала она, и её сердце таяло. Он скоро вернётся…
К обеду следующего дня в Карин из Туфа вернулся Виталий Ремович. Вероника радовалась так, как может радоваться ребёнок приезду горячо любимого отца. Профессор стал героем дня, его усадили за стол во дворе и заставляли без конца рассказывать всё, что можно было рассказать о поездке. Забастовка закончилась без жертв. Но король Валерий занял очень жёсткую позицию по отношению к случившемуся, предполагая, что бунт послужит прецедентом для будущих выступлений. Начато судебное дело, последуют неизбежные аресты. В городе жара. Благо, что на каждом углу продают прохладительные напитки, а не то, что у нас, цивилизованность продвигается со скрипом старой арбы. Впрочем, инертность учёных поражает даже там, это какой-то летаргический сон. Авангардный пример Аквалани не служит уроком, нет. Наоборот, как грибы после дождя множатся случаи спекуляций и кумовничества, сплошь и рядом обнаруживающие близорукий подход к реформам. Хотя все имена на слуху, ничего не меняется, ничего! Зато радует, что в городе по-прежнему рождается много детей; дети – наше будущее. Отрадно наблюдать, как с самого утра все детские площадки заполняются маленьким энергичным народом.
Ну, и так далее. Конечно, на самом деле были важны не столько сами новости, сколько живое общение друзей. Наутро Виталий Ремович уехал в институт для передачи материалов своей командировки, о которых, вольно или невольно, он не упомянул ни слова в домашних разговорах, и весь этот день допоздна пробыл на работе. А когда вернулся домой, предложил Виктору посетить его рабочий кабинет и познакомиться с делами института завтра. Разумеется, Виктор согласился.
– Вот и славно! Просто отлично! – сказал профессор, потирая руки, как обычно делают все профессоры в минуту морального удовлетворения. – Прямо с утра и отправимся.
Здание научно-исследовательского института по истории и этнографии оказалось невзрачным трёхэтажным строением цвета серого песчаника. Кабинет Виталия Ремовича немного скрашивал общее впечатление от узких скрипучих лестниц между этажами и пустых белёных известью коридоров с голыми, но идеально чистыми полами. Вощёные панели из морёного кедра и обитые зелёным сукном стены директорского кабинета успокаивали. Старик, будто впервые, осмотрелся по углам ревнивым взглядом хозяина.
– Ну да, небогато, – виновато признался он. – Зато ничто не отвлекает от главного. Мы же книжные черви! Тем и живём.
Он дал Виктору побродить по кабинету, чтобы почувствовать его рабочее настроение, а сам тем временем бегло ознакомился со свежими документами на письменном столе. Рассмотрев в кабинете всё, что было можно, Виктор подошёл к окну и задумчиво отстранил рукой штору. За окном лежал двор, пустынный и чистый, обрамлённый по периметру ровной линией однотипных подсобных строений.
– Вот вы землемер, – нарушил молчание Виталий Ремович, оторвавшись от бумаг. – А это значит, вы человек, знакомый с разного рода измерительными приборами. К тому же вы везде бываете, многое видите, особенно на поверхности земли и в её недрах. Сейчас я вам покажу одну вещь, а вы попытайтесь объяснить мне её назначение.
С этими словами он подошёл к железному шкафу и, открыв ключом, достал небольшой прямоугольный предмет. Виктор взял его, покрутил в руках, с недоумением разглядывая со всех сторон.
– Нет, – сказал он. – Я не знаю, что это.
– Это древний фотографический аппарат. Его ещё называли плёночным по принципу его устройства. Если смотреть на мир вот в это окошечко и нажать вот сюда, то всё, что вы видите через окошко, сохранится в памяти аппарата в виде картинки на особой плёнке или пластине. Потом её можно перевести на бумагу, размножить в разных размерах и так далее. Я нашёл его, когда был в рабочей командировке в Первом королевстве. Копался на плоскогорье недалеко от Турфона, надеясь найти какие-нибудь черепки, а нашёл вот его. В молодости я никогда не вникал в подробности его устройства и ни за что не смог бы повторить такое изделие. Когда мы искали новую землю для поселения, с нами были наши электронные аппараты, но ни один из них нельзя произвести в условиях, в которых мы теперь живём. Не спрашивайте почему, есть много причин, а дело-то в том, что именно такой фотоаппарат, как этот – я имею в виду его устройство – можно повторить в условиях современного производства. И я был у короля Валерия с просьбой исследовать принцип его работы и ввести в обиход. Учёные в Туфе занимались разработкой долго, я уже думал, что не доживу… – Виталий Ремович подошёл к столу, взял с него газету, открыл в нужном месте. – Это новости прошлой недели.
Прервав чтение статьи, Виктор поднял глаза на радостно наблюдавшего за ним профессора.
– Вы нашли аппарат под Турфоном? – спросил Виктор.
– Именно. Вам это ни о чём не говорит?
– Я могу предположить, что кто-то из ваших раньше бывал у нас, в нашем королевстве, до того, как мир разделился.
Виталий Ремович посерьёзнел и забрал у Виктора газету.
– Послушайте меня. Все народы подвигаются с запада на восток. При этом происходит обесценивание всего, что было достигнуто в процессе эволюции. Вступают в силу какие-то новые причины бытия, а прежние забываются напрочь. Отметается всё, что было создано, так сказать, трудом и потом. И это только для того, чтобы оправдать заход на новый круг истории. Однако каждый следующий круг лежит ниже предыдущего. Расцвет науки и техники не приводит людей к лучшей жизни. В каждом круге человеческое общество начинает своё развитие заново, словно опыт ничего не значит. И вот, там, внизу техническое развитие общества превращается в подспорье для низких потребностей духа. Я не оговорился, духовность бывает низкой.
– Но, следуя вашей логике, чем выше по течению Межи, тем выше духовность населяющих берега людей? И там-то наука и техника служат высокой духовности?
Виталий Ремович взволнованно замолчал, подыскивая нужные слова.
– Если невозможно пересечь русло реки – а это невозможно пока – мы можем двинуться вверх по течению, навстречу сползанию бытия…
– В прошлое, что ли?
– Н-нет. Это не прошлое. Все круги располагаются в настоящем времени. Всегда только в настоящем. Поэтому существуют складки пространства, перезагружающие реальность. И всё сначала, без прошлого, без будущего. Мы проверим, только проверим…
Виктор решительно замотал головой и даже выставил вперёд ладонь, останавливая бурную речь профессора. А Виталий Ремович испугался и поторопился перебить Виктора, пока тот не произнёс слова отказа. Старик стал говорить о том, что рассчитывает на помощь Виктора в экспедиции в пустынные земли запада, так как ему в одиночку с этим не справиться, а другого напарника, на которого можно было бы положиться, нет, иначе бы он уже давно совершил эту экспедицию. Профессор говорил очень убедительно, Виктор понимал его. Но он и так слишком долгое время провёл у них в гостях, ему пора возвращаться.
– Виктор! Виктор! – не отступал профессор и трогал его за локоть. – Погодите, послушайте! Я подозреваю, будто недавно Западный мир и Второе королевство стали разделены пространственной складкой. Если это так, то на западе снова открылась зона перехода, и значит, там появятся с другого берега новые люди… или просто живут, на обоих берегах, как жили мы. А теперь Правый берег закроется для них, и они будут вынуждены искать новую землю для жизни. Второе королевство переместится дальше на восток, вслед за Холодными землями. Понимаете, Виктор, вы это понимаете? Новые люди подвинут нас. Но пока этого не случилось, портал открыт, и оба берега доступны там, на западе. Моё мнение никто не разделяет. Они говорят, зачем искушать судьбу, разве мы мало перенесли лишений? Здесь они нашли для себя новый дом, и верят в лучшее будущее. А я не верю, мне необходимо проверить.