Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 23)

– Вы что же, не знаете? На той стороне перевала, в лощине на берегу Межи уже есть портал, и не нужно идти на запад.

– Я слышал легенду о менгире, но она никем не подтверждена.

Виктор рассказал ему, что знает мальчика по имени Даур, который является проводником к менгиру, и это не легенда, а правда.

– Какой Даур, сын пастуха Рустика? – спросил Виталий Ремович. – Рустик пришёл в Карин вместе с нами с запада, но не остался в городе, ушёл в деревню. По своему характеру он не смог терпеть коренных. Да какая теперь разница? Люди настроены к политическому перевороту, результатом которого станет сдвиг вниз по течению Межи, у них сейчас голова совсем не тем забита. Да и вообще как вы представляете себе организованный переход на Правый берег? Это же не простая переправа. Кто нам её разрешит? Или вы полагаете, будто у портала нет хозяина? Даже если менгир существует в действительности, а не придуман народным гением, это ничего не значит. Много лет история о нём остаётся сказкой, потому что людям не нужен сам Переход, раз они его не ищут, им достаточно легенды.

Слушая Виталия Ремовича, Виктор постепенно склонялся на его сторону. А может, он просто был готов услышать то, о чём говорил этот умный и отчаянный старик.

Так профессор уговорил Виктора совершить марш-бросок на запад. По его словам, это не займёт много времени, зато подтвердит, есть ли граница между пустыней и горами Второго королевства. Он заверил, что они не будут искать портал, его совсем не обязательно видеть глазами, если они убедятся в появлении новой пространственной складки. Но гипотеза профессора получит подтверждение и своё дальнейшее развитие. Виктор признал правоту суждений Виталия Ремовича. Эта теория виделась ему очень важной для осмысления реальности и выживания. Виктор согласился сопровождать старика в экспедиции с условием, что они не станут искать портал, а только убедятся в наличии или отсутствии пограничной складки и сразу же отправятся обратно, чтобы успеть вернуться до наступления зимы. Старик дал ему обещание, что они в любом случае вернутся раньше, чем наступит глубокая осень.

Неожиданно Вероника оказала сильное сопротивление планам отца. Она ругалась, кричала на него, пыталась даже рыдать. Виталий Ремович был вынужден влепить ей пощёчину, чтобы прекратить истерику. Она успокоилась, но напрашивалась идти с ними, уговаривала отца  взять её в экспедицию. Виталий Ремович жёстко настоял на своём. Вероника останется дома хозяйкой вместо него.

К выходу были спешно подготовлены две крепкие лошади и собраны предварительные узлы со всем необходимым. Виталий Ремович торопился, опасаясь, как бы Виктор не передумал. Накануне профессор проверил поклажу ещё раз, и они вместе уложили всё в седельные ременные вьюки, подготовив их для водружения на спины животных. Наконец, сосредоточенный на своих мыслях старик оставил принца. Бормоча что-то себе под нос, он ушёл в свою комнату, а Виктор поднялся в мансарду и распахнул окно. Лучи заходящего солнца вливались под стропила крыши дома расплавленным золотом, образуя светящиеся пятна на противоположной стене и на полу. Высокие скалистые горы против света казались иссиня чёрными. Виктору захотелось оказаться за оградой дома, он быстро спустился вниз по лестнице и вышел через вторую дверь на задворки, откуда через заднюю калитку попал на открытое пространство. Здесь у Виталия Ремовича располагался крохотный участок земли, на котором он любовно выращивал всякую растительную всячину. За этим трогательным огородиком, на невысоком, свободном от построек холме, Виктор остановился и на какое-то время забыл о времени. Подставил лицо вечернему солнцу и тянущемуся с гор свежему ветерку, прикрыл глаза.

– Виктор! – услышал он позади себя голос негромко позвавшей его Вероники.

– Иди сюда, – пригласил он, махнув ей рукой. – Здесь так хорошо дышится.

Она подошла, и встала рядом с ним наверху холма, глядя на запад, куда скатывалось плавящееся и снизу сплющенное от близкого горизонта светило.

– Я буду ждать… вас, – сказала она.

Это прозвучало так, что она будет ждать их обоих, ведь она и Виктор давно перешли на «ты». Но незначительной паузой перед словом «вас» сделала ему намёк на большее.

– Нет. Не надо. Меня ждут в Аквалани. Я и так сильно задержался.

– Ты любишь её?

– Да.

Вероника провела ладонью по лбу. Лицо её вдруг осунулось и даже показалось Виктору постаревшим, но он прогнал эту некрасивую мысль. Любой человек теряет лицо, когда рушатся надежды.

– А как же Роман? – спросил он, наконец, озвучив беспокоящий его вопрос.

Вероника выпрямилась, откинула голову, обратив лицо к малиновому солнцу, и черты её лица снова обрели свет и краски юности.

– А что Роман? Роман мой двоюродный брат. – Помолчав, она добавила: – Мой отец и его мать – родные брат и сестра.

Виктор пожал плечами.

– Ну и что же? – спросил он безразличным тоном, хотя понял, о чём она говорит и почувствовал коснувшийся его холодок.

– Разве ты не знаешь? Близкие родственники не могут вступать в брачные отношения, если не хотят разрушить счастье своих детей, – ответила она.

– Гемофилия. Знаю, – медленно и неохотно произнёс Виктор медицинский термин, а сам подумал: что же нам остаётся?

– Нас мало здесь, – сказал он, – на этой земле, на этом берегу. Нам нужно бы расширять горизонт обитания и умножать число живущих, а мы делаем всё наоборот… Да, я должен пойти туда, на запад, прав твой отец.

– Я всё равно буду вас ждать, вас обоих. От тебя зависит, чтобы вы вернулись быстрее. Отец стареет, и уже не так силён и ловок, как прежде. На тебе ответственность за него. Передо мной.

Виктор едва заметно кивнул, обещая исполнить её просьбу, постоял немного и ушёл в дом.

Они тронулись в путь затемно, когда Вероника ещё спала. Виталий Ремович ехал впереди по знакомой ему конной тропе, Виктор следовал за ним на некотором расстоянии. Начался и закончился первый день. Они остановились на ночлег в пустой охотничьей избушке, о ней старик предупреждал как о последнем свидетельстве цивилизации, а дальше – неизвестность. Виктор спал, держа руку с ножом под сложенным в изголовье плащом землемера, готовый в любое мгновенье применить своё оружие, которым умел пользоваться в совершенстве. Сквозь тонкий сон он слышал храп старика и просыпался всякий раз, когда храп прекращался. Утром двинулись дальше. Конечно, Виктор понимал, что если суждено случиться чему-то неприятному, то, во всяком случае, не сейчас. Слишком недалеко отъехали они от мест обитания людей, и кто-то может увидеть их, а то и вмешаться. Но чём чёрт не шутит!

Прошёл ещё один день пути, ещё одна ночь. Погода испортилась, начался мелкий нудный дождь. Он продолжался без перерыва весь день, склоны гор намокли, лошади опасно оскальзывались на подворачивающихся камнях, на корнях деревьев. За время ночёвки под растянутым пологом у шипящего костра они не успели просохнуть, и были вынуждены отправиться дальше в мокрой и тяжёлой одежде, надеясь, что дождь перестанет. Дождь перестал к следующему вечеру. По представлениям Виктора, они покрыли небольшое расстояние, потому что двигались очень медленно по бездорожью сильно пересечённой местности, выбирая наиболее приемлемый маршрут. Однако этого оказалось достаточно, чтобы остро почувствовать своё одиночество – никаких следов человеческой деятельности больше не попадалось на их пути. Всё это время они почти не разговаривали. Виктор пребывал в постоянном нервном напряжении, ожидая от профессора какого-нибудь сусанинского подвоха. А Виталий Ремович молчал, сберегая силы на будущее. Небо освободилось от сплошной облачности, однако воздух оставался сырым и холодным. Ехавший впереди Виталий Ремович придержал лошадь у начала длинного ровного спуска, странно похожего на просеку. Еловый лес на этой стороне западного склона был старым и густым, а вниз уходила полоса совершенно чистой от древесной поросли мшистой почвы. Виктор приблизился и тоже остановился, вопросительно повернув к нему голову.

– Что это? – словно обращаясь к самому себе, пробормотал профессор.

Виктор почувствовал, как в его сознании появилось нечто новое, тягуче-тоскливое. Спуск представился ему бесконечным, и от своей бездонности пространство внизу выглядело бесцветно серым. Оттуда тянуло замогильным холодом, словно это был спуск в лишённую форм пустоту. А взамен поднимающегося и сквозящего в самое сердце холода сердечное тепло принца потянулось по чуднóй просеке вниз. Захотелось увидеть – что там, внизу? – и сделать привал в уютном сонном тумане среди высоких елей. А вниз по-прежнему будет уходить эта бесконечная просека, и конца этому нет…

– Виктор! – позвал Виталий Ремович. – Тебе не кажется, что мы вышли к леднику?

– А он должен там быть? – вместо ответа спросил Виктор, с трудом отрываясь от завораживающего вида просеки. Его сознание начало борьбу с чужим тягуче-тоскливым чувством, по телу прокатилась волна озноба. – Может, это начинается пространственная граница? – вслух подумал он.

– Ну нет, не так быстро, – заверил его профессор.

Животные всхрапывали, дёргая головами, и беспокойно переступали ногами. Виталий Ремович успокаивающе похлопал свою лошадь по шее. Виктор тронул вожжи, он первым решился спуститься по склону. Лошади погрузились в туман, стихли все далёкие звуки, а принц и профессор продолжали осторожное продвижение вниз и вперёд. Появился сгущённый грибной запах. На самом деле так пахла лесная плесень в этом сыром ущелье, но Виктору стало смешно, и он рассмеялся. Не понявший причину его неожиданного смеха Виталий Ремович резко остановил лошадь. Виктор махнул ему рукой, мол, всё в порядке, просто припомнилось. Профессор осуждающе покачал головой. Впереди послышались звуки текущей по камням воды. Безымянная горная речка перегородила им путь. Возникла проблема – переправиться через поток сейчас или оставить эту затею на утро? Однако терзавшие их обоих беспокойство и неуверенность сразу пропали, уступив привычной целеустремлённости и любопытству. Раз течёт река, значит, всё в порядке, она, как ей и положено, торопится к великой Меже. Облегчение вернуло им осознание необходимости в отдыхе, так что сошлись на мнении немедленно расположиться на ночлег, пока не стемнело.