Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 20)

– Тебе действительно так необходимы мои лекции по истории? – немного лениво поинтересовалась Вероника.

– Я помню уроки по истории древних сооружений, – ответил Виктор, – но хочу услышать твоё личное мнение. Может, я не знаю чего-нибудь такого, что знаешь ты?

Они вошли на территорию кремля, стоящего на врытых вглубь грунта грандиозных каменных блоках. Расположенные здесь здания не были жилыми. Большинство из них теперь выполняли функции государственного управления. В некоторых помещались музеи. А часть башен оказались и вовсе пустыми, находящимися под охраной гражданских смотрителей общественного порядка. В каменных колодцах их внутренних дворов стояла гулкая тишина, между мозаичными плитами пола пробивались подрагивающие на сквозняке травинки.

Вероника запрыгнула на основание приглянувшегося ей оконного проёма и устроилась на нём поудобнее, глядя на Виктора, который молчаливо бродил в полосах света и тени.

– Давай так, – предложила она, – ты скажешь, что показалось тебе в этой архитектуре нелогичным, и тогда мне будет проще понять, о чём ты всё время думаешь, чтобы дать тебе нужную информацию.

Виктор повернулся к ней, расставив ноги, будто он стоял на палубе плывущего корабля.

– Они не собирались уходить отсюда, верно? – спросил он, имея в виду исчезнувших во тьме веков строителей Карина. – Такие здания не строят люди, которые живут одним днём.

Вероника пожала плечами.

– Конечно. Им помогли уйти те, кто оказался сильнее в тот момент, когда они потеряли бдительность, увлёкшись величественной архитектурой.

– Но куда? Кто их потомки?

– Ну, только не горцы. Горцы пришли позже и заняли эти здания, которые они не строили… Вы потомки строителей, Виктор.

– Ты тоже так считаешь? Ты думаешь, как и я!

Виктор наставил указательный палец на Веронику и прищурился. Он подошёл к ней, но его взгляд скользил куда-то мимо неё, за окно. Вероника невольно оглянулась на залитую солнечным светом пустую площадь.

– Но почему же тогда… мы всё забыли… и считаем строителями их предков? – медленно произнёс Виктор.

– Кто-то помог вам всё забыть. Или это политика такая.

– А может быть, и то, и другое.

– Да.

Вероника зябко передёрнула плечами. Она протянула руки к Виктору, чтобы он помог ей спрыгнуть на пол.

Никуда не торопясь они бесцельно ходили по территории кремля. Вероника охотно отвечала на все его вопросы, и было заметно, что ей нравится давать ему пищу для размышлений, нравится преподавать. А Виктор и вправду старался впитать её курс, ведь ближе чем она к истории Карина стоял только её отец. Других Виктор не знал.

Кроме них здесь прогуливались отдыхающие горожане, которых было совсем немного. Изредка из дверей административных зданий появлялись чиновники и деловой походкой направлялись по своим делам. Охранники отрешённо-внимательным взглядом провожали всех, они откровенно томились. Видимо, здесь редко случались инциденты, жизнь кремля текла размеренно и бесконфликтно. Не было особенной нужды обострять вопрос безопасности.

– Не могу представить себе цивилизованных людей без подвалов и подземных ходов, – сказал Виктор. – У них здесь что, не было никаких тайн? Как они вообще жили без романтики?

– А как мы живём? Ничего, привыкли обходиться. А романтику искать не надо, она сама тебя найдёт, лишь бы ты её не оттолкнул. – Вероника шла немного впереди и весело крутила головой по сторонам, то и дело разворачиваясь к Виктору всем телом. – И подземные ходы в городе тоже есть. Вернее, надо сказать подкаменные. Но нас туда не пускают.

От удивления Виктор остановился и перестал улыбаться.

– Почему?

– Потому что их охраняют коренные из посвящённых. Религию лучше не задевать.

– Это что же, значит, есть в Карине и романтика, и большие тайны?!

Вероника рассмеялась.

– Да! Как обычно.

– И вам не известно даже, как устроены их тоннели? Как они выглядят, как сделаны? Это же не просто камни, а гранитные мегалиты! – Виктор с недоумением уставился в землю.

– Нет, никто из наших там не бывал. Мы пока выжидаем. Потому что, рано или поздно, случай для этого всё равно представится, главное, чтобы они сами захотели поделиться с нами своими знаниями, и не было конфликта. Для полного успеха всё должно происходить на добровольной основе, по обоюдному согласию.

Виктора поразило это признание Вероники и то, что она могла мыслить так по-мужски. Даже если она повторяла чьи-то слова, ей нужно было понимать их глубинный политический смысл, чтобы не только запомнить, но и уметь применить там, где надо. Не удержавшись, Виктор сказал ей комплимент. Вероника приняла как должное, но ей было приятно. Он понял по-своему – ему припомнилась строчка из уличной песенки: «Я хотела жить, жить, жить, и за это получать цветы». Конечно, он не стал портить впечатление. А у Вероники сложилось превосходное настроение, она беспричинно громко смеялась даже над плоскими шутками Виктора, размахивала руками, спутывала пятернёй свои короткие чёрные волосы на макушке, жмурясь, как кошка. Кожа на её лице светилась изнутри румянцем, будто просвечивал на солнце самый лучший фарфор. Виктор был очарован её красотой, и всё же чувствовал, что она ему чужая. Наверно, он даже не мог бы себе объяснить, в чём именно заключалась эта уверенность. Дело было не только в социальном неравенстве, которым можно и пренебречь на время, ведь она всё равно не знает, кто он. От неё веяло чужой стороной, чужим запахом. Да, этот запах, который источала её поразительно белая кожа, когда она ненароком придвигалась к Виктору, нарушая границы личного пространства, напоминал ему холодный горьковатый запах высокогорных трав. А он любил тёплые цветочные тона, исходящие от кожи и волос Анны. Образ любящей и ждущей его девочки был в нём сильнее, уберегая от беды.

– А на каком языке говорят коренные из посвящённых? – поинтересовался Виктор у Вероники, когда они вернулись домой; ему пришла в голову мысль провести аналогию между ними и ведунами его королевства.

Вероника подняла подбородок и на несколько мгновений уставилась в потолок, припоминая то, что хотела произнести, а потом процитировала пару стихотворных строк на тайном языке магов Первого королевства.

– Знаешь, откуда это? – спросила она.

Виктор сделал вид, что не понял и развёл руками.

– Из поэмы древнего поэта, – объяснила Вероника. – Это протоязык, когда-то на нём говорили люди всего мира, до того, как появились страны и народы. А в наше время он запрещён, чтобы не было раздоров, и королевства могли мирно сосуществовать.

Виктор вздохнул.

– Зато маги никогда не ссорятся. Все они продолжают говорить на одном языке, протоязыке. Королевский запрет их не касается.

Вероника с сожалением поджала губы, выражая своё согласие.

– Когда-нибудь всё образуется. Я верю, что так будет, – сказала она.

Несколько следующих дней Виктор посвятил работе землемера, исполняя свой собственный план экспедиции. Принц с головой ушёл в химический анализ грунта взятых им проб на разных участках местности за городской чертой. Вероника наблюдала, как он работает в превращённой в лабораторию мансарде на втором этаже дома. Она заботилась о нём и всегда была где-нибудь рядом, но не мешала. А вечером они ужинали все вместе во дворе, ловя счастливые моменты убывающего лета. Роман охотно составлял им компанию, он вёл себя благородно и располагал к приятной беседе, безусловно доверяя Веронике во всём, что она считала необходимым.

На шестой день после отъезда Виталия Ремовича Виктор бродил по склону перевала на северо-восточной окраине города, где рос обширный виноградник виноделов Карина. Накануне он посетил завод по производству лучших на всём Побережье столовых и десертных напитков. А теперь собирал образцы породы. В какой-то момент ему открылась панорама сложенного из камней маленького бедного домика с разросшимся вокруг кустарником, и Виктор вспомнил эту еле заметную тропинку, которая начиналась от поворота с тракта на объездную дорогу, и женщину из коренных, кричавшую ему: «Не верьте им! Они вас обманут!» В нём проснулось любопытство, и снова захотелось узнать, о чём она пыталась его предупредить. Некоторое время он размышлял, насколько неразумно его желание, ведь, судя по всему, она может оказаться неадекватным или просто агрессивно настроенным человеком вроде тех, которые отправляли его по улице в обратную сторону. Наконец, он нашёл себе отговорку, решив теперь же посетить этот домик, чтобы только убедиться, и затем со спокойной совестью выкинуть из головы назойливую мысль, будто в словах женщины скрыта какая-то тайна.

Возле самого домика Виктор остановился и прислушался. Было тихо, по небу бежали облака, и по земле бесшумно скользили их тени. Виктор то оказывался на ярком солнечном свету, то погружался в лёгкую пасмурность. На ветру еле слышно шелестела высокая трава под ногами. Ветер отзывался в листьях кустарника за спиной. И что-то деревянно постукивало впереди, в направлении домика – может быть, плошка покачивалась на гвозде, может, что-нибудь другое.

– Есть кто живой? – крикнул Виктор.

Минуту спустя в окне показалось знакомое Виктору лицо женщины. Он дал разглядеть себя и снова крикнул:

– А дома ли хозяйка?

Она вышла за порог и остановилась. Виктор боялся как-нибудь или чем-нибудь ненароком настроить её против себя, он осторожно приблизился и сказал: