Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 18)

Вероника засмеялась, и Виктор немного растерялся, потому что не понял причину её смеха. А она крепко взяла его под руку, увлекая по направлению к башне.

– Но в случае боевой или учебной тревоги посыльный даже ночью поднимет его с постели для прибытия в штаб.

– Интересно, чем же занимается остальной личный состав гарнизона, если это, конечно, не составляет военной тайны? – продолжал поддерживать начатую тему разговора Виктор, разглядывая каменные стены, в которых отдельные блоки были пригнаны друг к другу с таким поразительным совершенством, что между ними не могло бы протиснуться даже самое тонкое лезвие.

Виктор невольно положил руку на рукоять своего ножа, и это не ускользнуло от внимания Вероники.

– Офицеры и солдаты несут караульную службу, присутствуют при любой торжественной церемонии, сопровождают официальные лица там, где это необходимо, – начала перечислять она наизусть известные ей положения устава. – В общем, везде, где требуется обеспечение безопасности и красота действия… А вы тоже офицер? Или этот нож даётся в любом случае для выезда на полевые работы?

Она потянула его за локоть, призывая остановиться.

– Да, я офицер, – подтвердил Виктор, после чего Вероника резко прервала разговор, воскликнув: – Ну, вот мы и у входа! Где же часовой?

– Я отослал его в лес за ягодами для чая, – отчётливо прозвучал голос Романа откуда-то сверху. Виктор запрокинул голову и увидел его стоящим на смотровой площадке башни прямо над их головами. – Поднимайтесь наверх!

Перед узким проёмом входа в башню лежала железная решётка, чтобы оббивать обувь от налипшей грязи в дождливую погоду. Теперь же на небе светило солнце, под ногами сухо шуршали мелкие камушки, не пачкая подошв, поэтому решётка была чистой. Вероника первая, а за нею Виктор вошли внутрь и поднялись вверх на десяток ступеней, оказавшись перед тяжёлой кованой дверью хотя и довольно послужившей, но явно уже современного изготовления. Здесь Вероника посторонилась, давая Виктору возможность самому справиться с дверной пружиной. Всё это чем-то напомнило ему зáмок в Старых горах, если не считать полигональной кладки стен. Башня дышала такой древностью, какую из ныне живущих никто не мог помнить. Возможно, её строили два, три или даже пять веков тому назад.

Поднимаясь по каменной винтовой лестнице, Виктор придерживал под локоть Веронику, а она держала подол платья перед собой, чтобы не запнуться об него, потому что ступени были крутыми. Их шаги гулко отдавались под тёмными сводами, глаза Вероники восхищённо блестели, когда она пыталась выглянуть наружу через встречавшиеся на каждом витке узкие т-образные бойницы, предназначенные как для естественного освещения, так и для обороны башни и рубежа. Шесть витков насчитал Виктор, прежде чем они оказались в расположении пограничного поста. Это было квадратное или почти квадратное помещение с потолком из широченных досок лиственницы, до которого высокий ростом Виктор мог легко дотянуться рукой. Давящее ощущение низкого потолка возмещалось широким оконным проёмом высотой от пояса и до самого верха. По всей видимости, этот проём тянулся и выше, а деревянное перекрытие было сделано для того, чтобы поделить помещение на два этажа. По нижнему уровню всего проёма следовали на равном удалении вертикальные каменные выступы, скорее всего, из соображений оборонительного характера. У дальней стены на каменном полу стояли простой и крепко сбитый стол, пара табуретов и два шкафа, один из которых был железным, в нём держали оружие. Другой шкаф заполняли папки с бумагами и уставные книги.

Из-за шкафа, где незаметно располагался лестничный проход на самый верх, как фокусник, в изящном мундире появился Роман, держа в руках стул для Вероники. Для себя и для Виктора он подвинул к столу табуреты. На столе уже стоял медный чайник без крышки, до краёв наполненный дымящимся кипятком, стаканы в подстаканниках и деревянная кружка с какой-то заваркой.

– Этого оболтуса не дождёмся, – добродушно проворчал Роман. – Отпустил его, теперь всё, оторвётся по полной.

– Господин поручик, ты, наверно, перекипятил воду, ожидая нас! – Вероника рассмеялась, и было видно, как ей сейчас хорошо.

– Она была не очень горячей, когда я увидел вашу повозку и поставил опять на огонь.

– Керосинка? – поинтересовался Виктор.

– Да, там наверху.

– А здесь нет никакого обогрева? Зимой, должно быть, очень холодно… – Виктор взял двумя руками свой стакан.

– Не жарко, – согласился Роман. – А кто сказал, что должно быть легко? Служба! Впрочем, на зиму мы утепляемся ставнями. Видите, по краям есть петли для креплений? Обзор остаётся только на открытой верхней площадке, а здесь пережидаем смену. Поддерживаем огонь в переносной печке, и всё такое прочее. Солдаты дежурят попарно, через сутки. А летом я заменяю одного из них, когда они по очереди ходят в отпуск.

Отпив глоток запашистого травяного чая, Роман расстегнул тесный ворот мундира.

– Боюсь наскучить своими вопросами, но, правда же, интересно: другая башня с той стороны перевала пуста? – спросил Виктор.

– Когда-то это узкое место в скалах было важным форпостом по дороге в степные районы Побережья. Вы не напрасно интересуетесь, славная история Карина на самом деле достойна внимания и уважения, – спокойно и очень серьёзно ответил Роман. – В те времена люди искренно желали найти истину в столкновениях характеров и мнений. Даже войны назывались святыми. Это сейчас мы находимся в каком-то духовном параличе, а тогда одной сторожевой башни для охраны безопасности было мало. Да, наука вернула людям устремлённость к истине, которую утратила церковь, заново вдохновила, что ли. Но я не уверен, что "всё будет хорошо". А знаете почему? Посмотрите, чем живёт сегодня Первое королевство. Они не спешат повторить наш научный опыт, их социальная депрессия зашла слишком далеко, и там уже никого не увлекает борьба за победу, за лучшее будущее. У нас хотя бы одна сторожевая башня из двух продолжает нести караул, а там нет и этого. Людей можно унижать, мучить – они будут терпеть, без смысла, без исхода. И заметьте, церковь в этом случае уже ни при чём, там давно нет никакой церкви, даже такой, как у нас. Ведуны? Магия? Возможно.

Эти слова обожгли Виктора будто огнём. Так и есть, подумал он, но вида не подал.

– Где вы учились, Роман?

Поручик сделал длинный глоток чая и поставил стакан на стол.

– Я окончил военное училище в Туфе. Здесь тоже есть своё, но мне захотелось в Туф. Прекрасные были годы! Затем по распределению направлен сюда. Там, наверху посчитали логичным сделать, чтобы человек из Карина и служил в Карине. Сначала я был с этим внутренне не согласен, и всё такое прочее. А теперь понимаю, что это судьба. – Он закинул ногу на ногу и обхватил колено сцеплёнными пальцами напряжённых рук. – Когда начнётся война, а она непременно начнётся, я буду на родине.

– Война с кем?

– Война людей. Там будет видно.

– Но это не выход.

– А где выход?

Вероника хлопнула в ладоши. Она улыбалась.

– Мальчики, давайте о хорошем! Это всегда так, если мужчины начинают говорить что-то умное, они становятся такие зануды, ужас! – Она легко поднялась и, очутившись возле оконного проёма, обернулась к ним. – Когда я смотрю отсюда, у меня всегда захватывает дух! Этот солнечный свет на верхушках гор и весь гарнизон внизу как на ладони.

Роман и Виктор оживились и последовали её примеру.

– Да-да, и ручей, – со смешком быстро заговорил Роман, показывая рукой. – Мы все там обычно купаемся, но это же самоволка! Так вот, из расположения гарнизона местечко не просматривается, а из башни в подзорную трубу легко можно усмотреть "нарущающие лица" и потом шантажировать.

Вероника фыркнула от смеха, прикрыв рот рукой. Виктор засмотрелся на её раскрасневшееся после горячего чая лицо. Перехватив его взгляд, она распахнула ресницы и сдавленно проговорила: «Ой, что это у тебя на плече?» А когда Виктор с недоумением стал рассматривать руку, ловко выхватила его нож, наставив на него. Виктор отшатнулся и выразительно отгородился ладонями.

– Тихо, тихо, он очень острый. Я не шучу.

– Я знаю. И тоже не шучу. Ты мой пленник! – в запале своей военной операции переходя на "ты" заявила Вероника.

А Виктора стал разбирать смех, потому что он краем глаза заметил, как за её спиной Роман бесшумно стянул со стены сохнущий на крюке пустой мешок. Не подозревая о подвохе, Вероника нахмурилась.

– А, так ты не боишься…

В следующее мгновение она сама оказалась пленницей, а нож конфискован. И можно догадаться, что их дурачество продолжалось ещё долго, они же дети… и "всё такое прочее".

– Нет, вы подумайте, уже вечереет, а его до сих пор нет! – воскликнул Роман, вспомнив о своём часовом. – Если я из-за него опоздаю на вечерний экипаж, он у меня получит пять суток гауптвахты… или нет, – поправился он, подумав о том, что тогда и караул придётся нести самому, – он у меня получит пять нарядов вне очереди!

– Жёстко, – согласился Виктор.

– Роман, – вдруг очень натурально ужаснулась Вероника, – а кто сегодня в карауле, если не ты и не он?

– Не я и не он, – не сморгнув глазом, подтвердил Роман. – Поэтому я и в гневе!

– А тебе самому не попадёт за это? – засомневалась Вероника.

– Пока всё в порядке, и ещё не поздно… – начал Роман.