Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 12)

– А где же Анна? Почему её нет здесь? – осмотревшись по сторонам, в недоумении продолжала вопрошать королева.

– Да вот я, мама, – откликнулась принцесса, появляясь в дверном проёме. Она стояла за стеной, надеясь, что, может быть, всё обойдётся без лишних эмоций, и ей не придётся участвовать в разговоре. Но – нет.

– Дочь, что это за ужасный менгир, который вскружил голову всем, всем? И тебе? И Виктору? Кто будет следующим? Зачем?

– Обретение Правого берега не такая пустая мечта, – снова вступил в разговор король Валерий. – Это надежда всего человечества. Дорогая, ты же не думаешь, будто наша дочь врёт нам? Если она говорит, что своими глазами видела другой берег, значит, есть определённая необходимость расследовать такое явление. Это серьёзно.

Евгения долго молчала, глаза её увлажнились. Она достала платок и, комкая его в руках, пережидала приступ подступивших к горлу слёз.

– Конечно. Если вы все уже здесь, то только для того, чтобы уговорить меня, а вовсе не для того, чтобы знать моё мнение. И я не буду спорить с судьбой, а как и положено, как всегда приму её удар на себя… Не перебивайте меня!.. Вы мужчины, стратеги. Вам виднее.

Евгения подошла к Виктору и поцеловала его в лоб.

– Будь осторожен, мой мальчик. Бог с тобой! – Она вскинула голову и осмотрела всех. – Но ещё неизвестно, что ответят родители.

Через неделю от короля Александра пришёл разрешающий ответ. Они с королевой Ириной не видели какой-то особенной опасности в путешествии, если оно будет только путешествием, как и всякое другое. Все последующие дни Анна неотлучно находилась рядом с Виктором и только вечером покидала его, удаляясь в свою комнату в детском крыле. Рана его совершенно зажила, остался только шрам напоминанием о том, что в мире всё непросто. Никто так и не узнал о покушении на наследника. Виктор оставил дело расследования на будущее. Может быть, за текущее время что-то само собой прояснится, иногда бывает лучше выждать, чем гнать события.

Перед тем, как уйти, Виктор постриг свои длинные волосы и от этого стал выглядеть старше и строже. А потом настал день, когда он ушёл. Анна приготовилась ждать. Сначала её томила тягостная грусть, к которой примешивался страх за Виктора. Потом она свыклась с ожиданием, втянулась в него, осталась лишь надежда. Она сидела на полу у ног матери, вяжущей крючком пуховый палантин себе на зиму, и спрашивала, каким был отец молодой?

– Да разве он сейчас уже старый? – с улыбкой говорила королева Евгения. – Полных сорока лет ещё не исполнилось, средний возраст. Наш папочка в расцвете сил!

– Ну, мама, я же не о том. Вы никогда не ссорились?

– Конечно, ссорились, кто не ссорится? Но всегда мирились, это главное.

– Значит, мы с Виктором тоже будем ссориться?

– Куда ж вы денетесь? Вы же не куклы, живые люди. У тебя может быть своё мнение, у него – другое. Мужчины и женщины по-разному воспринимают одни и те же вещи, потому что потребности разные. Но надо уважать мнение друга, не выпячивать себя. Я, мне, моё… Ты не пуп земли. Он тоже может думать только о себе. Ну, пусть так. Прости ему. Он остынет и извинится. Только не замыкайся на себе, на своих драгоценных чувствах. Всегда слушай его пульс, сердце мужчины бьётся, пока оно в твоих руках. Отнимешь ладонь – он ожесточится, отчается. Станет пить горькую.

– А зачем мужчины говорят, будто у нас нет логики?

Евгения внимательно посмотрела на дочь.

– Это тебе Виктор так говорит?

– Нет, он мне так никогда не говорил. Другие мужчины говорят, вообще, обо всех.

– Это неправда. Просто они нас дразнят, чтобы мы не тупили. И не расслаблялись, ясно? Слово логика непонятное, оно ни о чём, термин такой. Как хочешь, поверни его, всё кажется, будто что-то умное… У мужчин свой путь, а у женщин свой, но оба к одной цели. И кто вбивает клин между мужчиной и женщиной, противопоставляет друг другу, у того нехорошие намерения – он ищет вздора. А я тебе так скажу. Есть мужская логика, и есть женская логика. Мужская логика основана на стратегии, женская – на тактике. Мужчина смотрит вдаль, потому что устраивает мир, обеспечивает безопасность. Женщина смотрит вокруг себя, потому что устраивает дом, растит ребёнка. Мы живём в доме, который стоит в мире, они взаимосвязаны. То и другое как две половинки одного целого находятся в равновесии. Так говорит твой отец.

Продолжалась вторая неделя пути Виктора. Дорога вела его через бескрайние поля пшеницы, овса, ячменя, перемежавшиеся лиственными лесозащитными насаждениями, и за очередной такой лесополосой показалось последнее перед Туфом село. Виктор в одежде королевского землемера, с кожаным научным кофром за плечами, осторожно шагал вперёд, держа руку на рукояти ножа. Недавно на него напала шайка каких-то отморозков из пяти человек, все были навеселе и злые, потребовали денег, вещей. Держа нож перед собой, он другой рукой снял кофр, молча отдал им дорожную еду, всю, какая была, достал измерительные инструменты, разложил на земле, показав, что больше ничего нет. Они окружили его с открытыми от любопытства ртами. Потребовали одежду и обувь. Виктор с готовностью приподнял клинок, поводя им из стороны в сторону, вокруг себя. Они забрали еду и ушли.

В селе Виктор остановил первого взрослого мужчину, чтобы расспросить, кто может пустить к себе землемера? Мужчина охотно проводил его до самых ворот дома сельского старосты и окликнул хозяев. Жена старосты провела его в дом, а сама уселась на табурете в ожидании прихода мужа. Он явился, примерно, через полчаса. За это время Виктор утолил жажду холодным и довольно вкусным простонародным напитком, названия которого не знал, и рассказал, что обходит участки земельных наделов с уточнением геодезической информации. Те же слова, но с большей подробностью он потом повторил хозяину. Из внутренней комнаты в дверную щёлку выглядывал заинтересованный мальчик. Одна половина крашеных двустворчатых дверей была крепко зафиксирована, а другую он то прикрывал, то медленно приоткрывал. Виктор подмигивал ему, мальчик скрывался, а потом снова тихонько скрипел дверью. Откуда-то со стуком спрыгнул кот с глазами цвета ягод крыжовника, подошёл к двери и, задрав голову, стал смотреть на мальчика: что это он делает? Тот захлопнул двери совсем.

Староста был грузным, но ещё молодым человеком лет тридцати на вид и довольно подвижным. Таким же подвижным оказался его ум. Он говорил сразу обо всём, но больше всего его увлекала политика. Из бурного разговора в течение целого вечера Виктор вынес для себя много неожиданных впечатлений, наводящих на мысль о смутно зарождающемся в народе недовольстве, причину которого люди, конечно, сами не могли бы себе объяснить. Да видно, были какие-то скрытые силы, которые гнули свою линию. Настанет их час – и они начнут втолковывать на каждом углу, как надо жить, а как нельзя, и если прозевать момент, то сдержать назревающие события станет уже невозможно. Мир перевернётся, потеряв добрую половину населения – самых искренних, честных, но, к сожалению, недалёких и обманутых людей. А осторожные продолжат историю, накладывая на мир следующую петлю.

– Вот вы говорите, людям тесно, и надо расширить землю до размеров человеческого миропонимания, – сказал Виктор. – Но вы же, наверно, слышали что-нибудь о межевом столпе, удерживающем петли мира? Возможность вернуть вторую половину мира мне видится более увлекательным и полезным делом, чем утопические идеи возвращенцев и очередной передел территорий, от которого будет столько же проку, как от перекроя старого зипуна. Хотя я вполне согласен с вами в том, что старый мир изжил себя, и требуется обновление. Так пусть же обновление будет связано с поиском моста через замкнутое пространство.

Староста нетерпеливо отмахнулся.

– Менгир это сказка, её хорошо слушать в детстве, а перед нами реальные задачи, нам некогда!

Наутро староста показал все находящиеся в его ведомстве земли. Виктор произвёл необходимые замеры, занеся в рабочий журнал данные о составе почв и источниках грунтовых вод, которые в любом случае станут полезны земельному министерству. Провожая Виктора, староста замешкался. Виктор понял, что этот неспокойный человек хочет сказать что-то важное, его так и подмывало, но он не решался. Виктор по-дружески взял его обеими руками за плечи.

– Не знаю, – пробормотал староста, – нужно ли это вам… Я вижу, вы человек умный и достойный… Вот что: в Туфе у меня есть один хороший знакомый. Если вам понадобится остановиться в городе… – Староста сунул свою лапищу за пазуху, где во внутреннем кармане у него лежала заранее приготовленная записка. – Здесь его адрес. И пара слов внутри, чтобы вас приняли.

Виктор ободряюще открыто улыбнулся.

– Я непременно воспользуюсь. Спасибо, дружище, за ваше участие и помощь.

Мгновенно успокоившись, староста перевёл дух. Он тоже улыбнулся.

– Я довезу вас до тракта, – спохватившись, сказал он, но Виктор остановил его.

– Не нужно, хочу пройтись пешком. Погода прекрасная. Заодно поразмышляю над вашими словами, что услышал от вас вчера.

Староста расцвёл лицом и замолчал. Через пару сотен шагов Виктор обернулся. Староста также стоял возле своей пролётки и смотрел ему вслед.

Кончилась территория села, по обеим сторонам от дороги потянулись луга с разнотравьем, запахло мёдом. Некоторые цветы были Виктору знакомы – белый и розовый тысячелистник, красный клевер, синий василёк, жёлтый ирис. Взгляд терялся в разнообразии цветов и форм. Ветер лёгкими волнами ходил по стеблям, разбегаясь и затихая. Высоко в безоблачном небе заливался непрерывной трелью жаворонок. Постепенно к этому одинокому звуку стал примешиваться отдалённый шум большого города. Уже виднелись дымящие трубы фабрик и невысокие дома окраины. Туф, промышленный мегаполис с развитой мануфактурой, заканчивал свою трудовую смену. Виктор вышел на тракт. Скоро его обогнала безбортная телега на резиновом ходу со свежескошенной травой и сидящей поверх неё молодухой. Остановив лошадь, она подождала, пока Виктор поравняется с ней, и предложила место рядом: