Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 14)
Вдруг что-то промелькнувшее в разговоре на кухне заставило Виктора напрячь внимание. Имя Вадим, прозвучавшее ещё раз, убедило Виктора в том, что ему не показалось.
– Говорят, он был ранен, – говорил вполголоса гость, – и после этого с ним прервалась всякая связь. Возможно, он вернулся в своё место, не знаю.
– Кем ранен?
– Принцем Виктором. Свидетелей нет, если не считать… в общем, там с ним была принцесса Анна.
– Плохо. Это какой-то конфликт?
– Нет, скорее звёздные амбиции. Или ещё что-то не нашего ума.
Несколько секунд висело молчание.
– Плохо, – повторил Костин. – Он загубит всё дело.
– Дело загублено уже с тех пор, как решили поставить во главу угла этого непростого мальчика. Все теряются в догадках, чьи интересы мы теперь представляем. А наши собственные интересы отошли в распоряжение каких-то новых господ, которые не спешат нам даже представиться. Похоже, нами втёмную играют…
Неожиданно гость оборвал фразу, и сразу после этого Костин сказал задумчиво:
– Руководству виднее, как лучше организовать рабочий процесс. Что мы можем сейчас предложить? Подождём.
– Согласен. Ну, ладно, побегу, а то тебя ещё человек ждёт.
Виктор снова взял в руки журнал, сделав вид, будто углублён в чтение статьи. Закрыв за гостем входную дверь, Костин обернулся к нему.
– Так вы говорите, у вас ко мне есть письмо? – спросил он.
– Скорее, просто рекомендательная записка.
Костин пробежался глазами по строчкам и улыбнулся своим мыслям.
– Это один мой очень хороший знакомый. Я многим ему обязан. Его просьба для меня закон. Поверьте, у него поразительное чутьё на людей, поэтому я без сомнения и дам вам ночлег, и с удовольствием послушаю вас…
– Меня зовут Виктор.
– Очень приятно. – Костин протянул Виктору руку для закрепления знакомства, и от того не ускользнула лёгкая тень в его взгляде, возможно, вызванная напоминанием неприятного кухонного разговора при совпадении имён.
Конечно, Костин сходил на первый этаж, чтобы уладить с вахтёром вопрос о ночлеге гостя. Вернувшись, он сообщил:
– Так-то всё в порядке, да только кастелянши нет, поздно уже, и у меня постельного белья нет. Но есть надувной матрас и ещё одно одеяло.
– Вполне подходяще. Какой бродяга откажется от надувного матраса с одеялом под тёплым кровом? Только не я.
Костин напоил Виктора чаем с булками. Кухня была маленькой, в ней даже двоим тесно, но ведь это не удивительно, за общежитие взималась чисто символическая плата, все расходы покрывались заводом. К тому же Костин придерживался одинокого образа быта, не терпящего рядом с собой никаких сожителей. А много ли надо одному человеку? Впрочем, таких как он здесь набралось на целый этаж. На третьем этаже располагались трёхместные комнаты для мужчин, а второй занимали незамужние женщины. Нижняя же часть общежития делилась на два крыла, и в одном работали все необходимые хозяйственные службы и помещения. В другом крыле руководство предусмотрительно спроектировало десяток малометражных квартир для молодых пар, ожидающих своей очереди на получение достойного ведомственного жилья от заводских застройщиков.
Всё это Костин рассказал заинтересованному Виктору, пока тот ужинал. Кстати сказать, в Первом королевстве не было ничего подобного, отец Виктора считал, что профсоюзные заигрывания с народом неизбежно заканчиваются развалом образующего порядка. «Эти вещи в истории случались уже не раз», – убеждённо говорил король Александр, а уж он-то всегда отдавал себе отчёт в своих словах.
– Куда вы потом направитесь? – поинтересовался Костин у Виктора после ужина, снова усадив его в кресло, а сам расположился на стуле напротив него.
– В планах посетить ещё несколько сёл по дороге в Карин, чтобы собрать данные для земельного министерства. Вернусь в Аквалань, напишу доклад о проделанной работе, отчитаюсь перед руководством. Как обычно.
– Вам нравится ваша работа? Я всегда удивлялся терпению полевых разведчиков. В любую погоду, при случайных обстоятельствах. Я бы так, наверно, не смог.
– Меня греет чувство свободы, точнее, воли. Пока я иду, я живу. Чувствую, думаю… Никто мне не указ.
Костин на минуту погрузился в свои мысли, помрачнел лицом.
– Как хорошо вы сказали: греет чувство воли, – проговорил он. – Но ведь это только чувство, верно? Где же сама воля?
– Это очень субъективно. Я нахожу такое чувство в дороге, другие люди в чём-то другом, своём. А воли нет. Она лишь мечта, иллюзия.
Костин вскинул на Виктора загоревшийся взгляд.
– А слабó мечту, или, как вы говорите, иллюзию превратить в реальность?
– До сих пор это никому не удавалось.
– Так что ж? Опустить руки? Греть себя мечтой и бездействовать? Чтобы пробить стену, надо бить в одну точку! И однажды стена рухнет.
– А если она, рухнув, погребёт под собой ни в чём не повинных людей по ту сторону стены? Мы не знаем, кем и для чего выстроена стена. А если она защищает нас от чего-нибудь ещё более неприятного, и тогда в пробитую нами брешь хлынут более разрушительные силы?
– Вы хотите предложить что-то лучше обычного сопротивления?
– Надо открыть правый берег Межи. В нём всё дело. В мире, в котором мы живём, нарушено равновесие, нет гармонии. Как в покосившемся доме. Наш мир однобокий. Мы могли бы его поправить, вернув в свою жизнь другой берег Межи. А в кособоком здании искать гармонию нет смысла, мы просто подерёмся, но мира не будет, дом останется кособоким и продолжит заваливаться.
Костин, не мигая, смотрел прямо в глаза Виктора.
– Наши зонды исследовали пространство на границе мира, над водами Межи, – сказал он. – Я не в курсе всего, я располагаю своим участком работы и только-то. Но исследования в этом направлении ведутся, и будут продолжаться. Они могут продолжаться бесконечно для того, чтобы и дальше сохранять власть в существующем её режиме. Я даже не сомневаюсь, что всё именно так и есть. Был бы я королём, я тоже, прежде всего, сохранял бы свою власть, и меня напрягала бы любая работа, направленная на открытие другого берега. Как вы сами сказали, а вдруг там, за Межой, сдерживаются силы, противные королевской власти? Поэтому оставить всё, как есть, без изменения, разыгрывать бесконечный спектакль активных исследований стены было бы безопаснее и спокойнее для короля, чем открыть проход… А что предлагаете вы?
Виктору стало ясно, что готовится переворот с установлением народовластия в качестве государственного строя вместо существующей монархии. Куда там возвращенцам с их устремленьями против такого дышла! Но возможно, за спинами активистов, как и за спинами возвращенцев, тоже стоят ведуны, чтобы перевести область борьбы в более глубокую и сильную фазу, при которой монархия временно примет конституционную форму правления, но с существующими королевскими династиями будет покончено, и из тьмы веков поднимутся на свет забытые горские короли. Документ Карла фон Оттон показал, насколько всё серьёзно. Надо трясти ведунов, потому что в мире нет другой силы, которая могла бы так грамотно, поэтапно развивать деструктивные процессы в народе. Если, конечно, не думать о том, будто весь этот мир контролируется кем-то с той стороны Межи, из-за Межи. И значит, ему, Виктору, в любом случае необходимо сначала достичь менгира, чтобы встретиться с существом, которого Анна называет перевозчиком. Пусть я буду стрелой, летящей в пугливых оленей, думал Виктор, я спровоцирую их на бег, и уничтожу страх, хотя бы попытаюсь его уничтожить, хотя бы в себе.
– Есть сказание о менгире как о межевом столпе, на котором держатся петли мира… – по обыкновению начал Виктор, но Костин перебил его:
– Я слышал о нём.
– Ещё не всё. Менгир способен переносить человека в какое-то неявленное, промежуточное пространство, из которого открывается доступ на Правый берег. Я знаю, где находится менгир. Я видел другой берег Межи.
Это был грубый блеф. Но Виктор сознательно решился на такой шаг. Во-первых, у него не было причин не верить словам Анны. Всё, о чём говорила принцесса, живо представлялось его внутреннему взору, и его настоящий Переход уже существует в реальности, только не завершён во времени. А во-вторых, Виктор просто не видел другой возможности надавить на своего собеседника, без чего весь этот разговор уже принимал нехороший для него оборот.
Костин молчал долго. Наконец, он сказал:
– Допустим, вы говорите правду. Но чего вы хотите от меня?
– Менгир находится в лощине на самом берегу Межи. Пространство вокруг него скручено таким образом, что двигаться к нему нужно из определённой точки по спирали. Говоря другими словами, он невидим для простого взгляда. Я хотел бы проверить, как это место будет смотреться с воздуха, и что скажут ваши измерительные приборы по сравнению с теми данными, которые вы получили при измерении поля границы над водами Межи.
– Вы с ума сошли, – проговорил Костин. – Как вы себе это представляете? Каждый летательный аппарат находится на специальном королевском учёте.
– Разве нет прогулочных? Воздушный шар для туристов.
– Вы не понимаете. Весь завод, все исследовательские и прочие работы находятся под специальным охранным контролем. Вы ненормальный.
– Перестаньте, это не ужаснее того, о чём мечтаете вы. К тому же, я не настаиваю, а только интересуюсь. Изыскиваю возможности и средства. Чтобы управлять явлением, нужно изучить его. А вас разве не интересует, как выглядит Правый берег? Вы меня не спросили об этом.