Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 13)

– Эй, наука, присаживайся, а то пешком до самой ночи будешь тракт топтать!

Он не стал спорить и уселся на край телеги, свесив ноги. Некоторое время ехали молча, лошадка тянула резвой рысью.

– Наверно, уж всю землю измерили, а что на том берегу никто не знает, – неожиданно выдала женщина.

Виктор поразмыслил и спросил:

– Зачем такое знать? Это ни измерить, ни понять нельзя.

– А ведь интересно, – живо откликнулась она. – Говорят, будто люди оттуда сюда пришли, а потом здесь и остались.

– Что ж, наверно, здесь лучше?

– Да разве у вас там, в университетах такое не объясняют?

Женщина с тревожным любопытством задержала взгляд на лице Виктора. Он покачал головой. Она отвернулась и глухо сказала:

– Война будет.

– С чего ты взяла?

– Старики так говорят. Тесно людям.

Виктор подобрал ноги на кузов и уселся удобнее, закусив выбранную травинку и чувствуя её кисловатый вкус.

– Когда сердцу тесно, наука не в помощь. В университетах изучают объективные законы природы. А тоску как объяснишь, чем измеришь? У каждого свои тараканы.

– А я всё равно хотела бы учиться, – упрямо сказала она. – В неучёном человеке проку нет. Что я делаю? Накосила травы кроликам, они её за день сожрут, я опять за травой…

Виктору стало смешно.

– Ты сама ешь кроликов, как они траву! Выходит, для себя и косишь, и возишь.

– Да что ж ты меня с кроликами сравнил? Мне большего хочется! – обиделась женщина, и Виктор поспешил исправить оплошность.

– Думаю, наука только усложняет вещи, но не даёт ответов на простые вопросы. Например, я всегда хотел большего, а тоска гнетёт, как и тебя. Тут что-то другое нужно.

– Вот. Я то же самое мужу говорю, – опять оживилась женщина и понизила голос. – Всем людям пора объединиться в одну общину, чтобы сила была общая, а не как лебедь, рак да щука.

– Это ты сама так решила?

– Нет, муж объяснил.

– Погоди, что-то я не понял, ты мужу говоришь или он тебе объяснил?

Она взглянула на Виктора с усмешкой.

– Да разве ты не слышал, об этом уже все люди толкуют?

Виктор озадаченно замолчал. Значит, проблема местная и недавняя, не успела затронуть Первое королевство, подумал он. Но последствия коснутся всех. Если это пропаганда возвращенцев, то всё ещё не так страшно, а ну как что-нибудь новенькое?

Тянулся индустриальный пригород. Женщина спросила, куда надо Виктору, он назвал улицу.

– Тогда тебе лучше сойти здесь, а мне сворачивать в частный сектор.

Она натянула вожжи, и Виктор спрыгнул на землю.

– Под Карином, на берегу Межи стоит менгир, – сказал он, –  межевой столб, на котором держатся петли мира. Через него открывается путь на ту сторону. А лебедь, рак да щука останутся здесь в любом случае. Никакая община не спасёт от разделения и вражды людей, утративших любовь.

Виктора подобрал извозчичий тарантас. Он ехал по пыльным широким улицам, где было мало зелени и много детей. Однотипные рабочие застройки сменились строгими зданиями в стиле конструктивизма, а проезжая часть была выложена настоящим природным булыжником. Во всём облике Туфа чувствовалась близость гор. Мастеровое население степного предгорья обширной горной системы Второго королевства ревниво сохраняло и развивало в нём свои традиции. С оживлённого проспекта извозчик свернул в пустынный переулок и  остановил повозку возле старого трёхэтажного дома с двумя колоннами по бокам от главного входа. Прямо напротив него раскинулся неопрятный сквер с разросшимися клёнами. Виктор позвонил в колокольчик на входе, потом ещё и ещё. Наконец, за дверью лязгнуло, на крыльцо вышел вахтёр в форменной кепке. Виктор поздоровался и, раскрыв записку, зачитал адрес и имя. Вахтёр в задумчивости потёр поясницу.

– Пройдёмте со мной, уважаемый, – предложил он, – там посмотрим.

Виктор проследовал за ним в дежурку, где тот не спеша достал из шкафа толстую учётную книгу. Разложив её перед лампой, он стал водить пальцем по истрёпанным страницам.

– Ага, нашёл, – сказал он. – Есть такой. Выбыл в позапрошлом месяце.

– И вы, конечно, не знаете, куда выбыл этот человек?

– Почему не знаю? Знаю. Все выбыли на новый адрес, и он тоже выбыл. А здесь ремонт будет. Здание перепрофилируют.

Вырвав из блокнота листок, вахтёр аккуратно записал на нём новый адрес.

– Пожалуйста! – сказал он с удовольствием, подав Виктору записку.

– Спасибо. А тут у вас что было, до ремонта? Похоже на заводское общежитие.

– Так и есть. Вы, наверно, не местный?

– Я из Аквалани.

– То и видно, что вы человек столичный, а у нас по всей округе каждый ребёнок знает, где находится завод летательных аппаратов Королевского Общества Воздухоплавания. Прямо за сквером, что напротив, наш полигон, там испытывают агрегаты и проводят ежегодные праздничные открытия нового летнего сезона воздухоплаванья, на которые собираются тысячи земляков и гостей нашего города. Надеюсь, вы тоже станете одним из постоянных посетителей. А заводские корпуса располагаются по ту сторону полигона. И новое рабочее общежитие там же. Отсюда-то было неудобно добираться. Зато как построили, всё теперь рядышком, в одном месте. Вам сейчас нужно выйти на проспект и поймать извозчика, любой знает, где это.

Виктор слушал вахтёра, смотрел на его вдохновенное лицо и думал о том, что этому пожилому человеку на земле не тесно, его личное пространство давно распахнулось в бездонное небо, и менгир ему не нужен.

Когда Виктор вышел на проспект, по всему городу начинали зажигаться вечерние огни. Один за другим разгорались газовые фонари на тротуарах. На улицах появились прогуливающиеся люди, одетые в вечерние костюмы, и Виктора приятно удивило, что город имел не только свой архитектурный стиль, но и свою моду на одежду и галантерею. Мужчины носили широкие, прямые по всей длине брюки и светлые сорочки, а женщины – перехваченные поясом расклёшенные платья до колен или до щиколоток. Как на мужчинах, так и на женщинах были не броские, элегантные шляпы. Вся эта картина неожиданно контрастировала с дневной одеждой жителей, униформой, отражающей сферу их занятости. Однако здесь есть своя логика: чем серьёзнее люди относятся к своему делу, тем охотнее различают и наделяют отличительными свойствами понятия труда и отдыха. Возможно, как раз по этой причине всё, что относилось к области комфорта и развлечений – зрелища, уличная торговля, рекламная иллюминация, малые архитектурные формы – носило здесь отпечаток какой-то детски наивной небрежности, что ли, которая могла показаться постороннему человеку нецивилизованностью или даже дикарством, а на самом деле просто занимало своё – подчинённое – положение. Сначала труд, потом отдых и никак не наоборот. Мода на одежду диктовалась из этих же соображений. Одежда для отдыха была не просто неудобной, она была именно праздной. Поэтому рубашка и брюки выглядели мятыми уже после нескольких часов носки, как бы мучительно ни старались мужчины сохранить их глаженый вид.

Новое рабочее общежитие завода летательных аппаратов выстроили гораздо вместительнее прежнего; популярность воздухоплаванья в народе росла, и прибавлялось число лиц, заинтересованных в развитии этой сферы народного хозяйства. За общежитием виднелись внушающие уважение заводские корпуса, к которым вёл широкий зелёный бульвар, освещённый газовыми фонарями на вычурных столбах. С одной стороны корпусов небо казалось рыжим от огней большого города. Другая сторона пространства бездонно чернела нежилой пустотой, там начиналось испытательное поле. С разных углов периметра вниз били мощные прожекторы световых генераторов. В центре рабочей площадки на фоне ангаров передвигались несколько человек в рабочих комбинезонах, несущих ночную смену. Прямо над ними в сумеречном тёмно-фиолетовом небе неподвижно висело огромное тело дирижабля. Виктор засмотрелся на эту картину, и от проходной к нему не спеша подошёл охранник.

– Вы кого-нибудь ищете? – привычно задал он свой профессиональный вопрос.

– Да, – ответил Виктор, протянув ему обе записки.

– Пойдёмте, я провожу вас.

Они зашли в здание и подождали у вертушки, пока вахтёр дозванивался по внутренней проводной связи. В это время сзади вошёл ещё один гость, к тому же человеку, что и Виктор.

– Ну, Костин, ты у нас сегодня нарасхват, – покладисто проворчал вахтёр спустившемуся по лестнице коренастому мужчине и предупредил: – До одиннадцати часов. И никаких мне тут!

Оба гостя поднялись за хозяином на четвёртый этаж его холостяцкого жилища. Оно состояло из одной комнаты, разделённой на две зоны – кухонную и спальную. В спальной Костин усадил Виктора в простенькое, но удобное кресло, попросив подождать, пока они с другим человеком решат не терпящие отлагательств текущие вопросы, впрочем, это недолго. Всучив Виктору один из номеров журнала Королевского Общества Воздухоплавания, он скрылся за кухонной перегородкой, откуда до Виктора сразу же донеслась приглушённая речь, в которую он не стал вникать. Полистав от нечего делать журнал, хорошо известный ему и ранее, он принялся разглядывать комнату. Стандартная кровать с морёными деревянными щитами, навешенными на железные рамы двух спинок. Постель заправлена и смята, рядом с подушкой – брошенная книга. У изголовья такая же стандартная тумбочка с переносной керосиновой лампой, украшенной зелёным тряпичным абажуром. У окна заваленный книгами небольшой письменный стол со стулом. Встроенный в стену платяной шкаф завершал интерьер, если не считать одёжной вешалки рядом с входной дверью и маленького зеркала на стене. А, да ещё и кресло, в котором сидел Виктор.