Владимир Ильин – Лютоморье (страница 51)

— Я Лалу из снега поднял, умирать та собралась, — охрип мой голос, и добра в нем больше не было.

— Пьяная, небось?..

— Молчи. — И не рявкнул на нее, но умолкла. — Она хоть происхождения низкого, но не врет мне. Когда любит — скажет. Когда обижена — не скроет. А ты, Вара? За смехом слезы прячешь, дверями бьешь да не сердце слушаешь, да ждешь, когда Рэм обещание исполнит.

— Вон из дома моего.

— Снова врешь. Не хочешь ты этого. — Придвинулся я ближе.

— Вон! И ты, и девка твоя! — Отодвинулась та еще больше, как бы со стула не упала.

— А ежели я тебя люблю? Ежели ты мне с самого первого мига понравилась?

— Девке своей говори!

— И глаза твои зеленые, и нрав твой сложный, но отходчивый — все мне любо? — Протянул я медленно руку к корзине да достал оттуда короб с сережками. — И подарки мне для тебя выбирать нравится? — Открыл я короб на стол перед ведьмой поставил.

Засверкали каменья зеленые, в золото обрамленные, да невольно на них Вара отвлеклась — ахнула, потянулась.

— Позволь тебе подарки и дальше дарить, Вара-красавица.

Молчит, на сережки смотрит.

— Позволь слова тебе говорить красивые, сердцу приятные, искренние, — руку свою на спинку стула ее положил.

Та дернулась, но отодвигаться не стала.

— Ладно. Живи, охотник, как жил. — Добавила торопливо.

— Позволь любимой звать, — локон волос из платка выбившийся, поправил я.

— Как девку твою?..

— Ее Лалой зову. — Зашел я за спину ей и руки на плечи положил. — Тебя любимой звать стану, если захочешь. И никакой Рэм для этого не нужен, сам так хочу. — Гладил я ее легонечко. — А ты — хочешь ли?

— Девку если прогонишь…

— Да пристрой ее по хозяйству. Будет госпожой тебя звать, мелкие дела улаживать. Большой дом столько сил зазря переводит.

— А ты ее по углам тискать станешь?.. — Угрюмым стал голос ее.

— Стану, — кивнул я.

Да возмущенно вскинувшиеся плечи придержал.

— Ежели ты сама дозволять будешь. — Уточнил я.

— Вот уж — никогда!

— Никогда — так никогда, — покладисто я согласился, да рукам больше воли дал.

— Ты что себе позволяешь, охотник⁈

— Княжич, Вара. Княжич я ныне.

— Липовый, — дышала глубоко она.

— Дубовый. Ибо столько тебе горя принес, обижая. — Целовал я шейку лебяжью, обнаженную, да со шнуровками платья боролся.

— Дурак, — закусила та губу. — Давно бы в жабу обратила…

— Но ведь пожалела бы потом? — Шептал я на ушко. — Честной будь.

— Пожалела…

Платье поддалось, да ведьма, перестав за скатерть руками хвататься, его к груди поджала.

— Погоди! Убивать ведь тебя будут! Думать нам надо, а не…

На руки ее подхватил, что ойкнула да шею обняла. А как увидела, куда смотрю — смутилась цветом маковым да к груди прижалась.

— Убивать потом будут, пока дела поважнее есть. — Доложил я ей. — Постель искать буду.

Да по сторонам посмотрел — были две двери, не считая той, что на улицу вела.

— Пусти… — Буркнула она.

— Значит, направо пойдем.

— Слева…

— Значит, налево, — не стал я спорить. — Раз любимая так просит.

И прижали меня чуть сильнее, и сердечко в руках забилось надеждой.

Не выйдет у Рэма ничего, и волколаки для того не нужны даже.

Глава 19

Обедали втроем. За гостевым столом, но все одно не по своим углам — и Лалу допустили.

Та, хоть и грустная была, как я пришел — то ли по запаху догадалась, то ли иначе как-то, но примирение с ведьмой тихой радостью встретила. Никому не хочется на болоте век коротать, пузыри в жабьем облике надувая.

Хотел ей подсказать, как одеться лучше — но Лала и без моего совета самое скромное у себя нашла, а где шитье золотом было, то спорола быстренько. И сироткой тихой за столом в углу сидела, глаз не поднимая.

Обедали тем, что гостинцами в корзине я принес — с утра на это тоже времени не нашлось. Да и наготовил тот повар так, что в одного точно не управиться — всем досталось. А что подозрительно стало попахивать — тому и Ухо был рад.

Как отобедали, Лала к хозяйке с поклоном обратилась да спросила, где посуду ей мыть.

— Иди пока, — задумчиво Вара смотрела на нее. — Потом все покажу.

Вышла Лала, с поклоном за собой двери затворив, да в баньку вернулась.

— Комнату ей в доме дам, — все-таки кивнула ведьма своим мыслям. — Но потравить меня решит — сам виноват будешь.

— Не станет. — Спокойно согласился я, на Вару глядючи.

Сережки мои как одела — не снимает, и красива в них.

— Сегодня снова по делам поедешь?

— Четыре места осталось, где появиться надо.

Возница Нив с утра у крыльца появился, да не до него было. Пусть ждет — работа у него такая.

— А если не позовут тебя княжичи потом, ни один, ни другой? Что делать станешь?

— Рэм говорит — позовут. Но если нет — не моя это головная боль. Княжич А-Шеваз уедет. Свое я исполнил, а ежели Рэм еще что выдумает — пусть другого человека ищет. Мне до его золота больше дела нет, другое я нашел, — руку к ней через стол протянул, да за пальцы взял.

Смутилась та, примолкла.

— Да и дом уже прикупить успел. Купца первой гильдии Сава знаешь? Свое подворье мне отдает. Ему это дело тоже выгодно — нашел я, чем заплатить.

— Переезжать будешь?

— Если не погонишь, то нет. Я к тому, что нет мне нужды Рэма слушаться. А тебе — есть?

Поморщилась Вара, что-то неприятное вспоминая.