Владимир Харитонов – Маятник Судьбы (страница 7)

Однако я не удержался и на другой день похвастался ценным приобретением перед отцом. Он сказал матери, и они вдвоем меня сильно ругали и…пугали тюрьмой. Короче, знакомые Зоренко, внимательно осмотрев нашу добычу, явно надуманно покритиковали ее ценность и предложили не деньги, а обмен на какие-то дефицитные зарубежные безделушки. В общем, как сейчас модно говорить, мы «лоханулись по полной программе»… Интересно, как они за пять минут разглядели в нас этих самых лохов?

…И вновь сознание вернулось в каменный мешок, в котором, тем не менее, подобные воспоминания вызвали улыбку. После вечерних молитв улегся на жесткий топчан и долго не мог уснуть. Мысли вертелись вокруг странных совпадений… Вступив в пионеры, у родной бабушки забрал иконы и чудовищно ими распорядился – бросил под гусеницы трактора, чем явно причинил немалую боль верующему человеку. И перед поступлением в институт вновь не совсем правильно приобретаю старинные иконы и опять распорядился ими не лучшим способом. Что это? Связующие ниточки или просто совпадения? Почему эти явные грехи вспоминаются здесь, где, по моему мнению, я сижу без вины? И так ли я не виноват перед Господом, как меня убедждает мой разум? Завтра, завтра обдумаю все как следует, а сейчас спать, спать, спать…

Глава 2. Куда пойти учиться, чтобы сильно не трудиться

На выборе текстильного института сказалось страстное желание матери. Сама она работала ткачихой и представляла меня на месте ее начальника. К этому времени родители переехали из поселка Нерль в Иваново, как я четко понимал – ради будущего своих потомков. Школу закончил без троек, в душе стремление учиться дальше, а одного меня, склонного к хулиганству, отпустить в большой город они боялись. Маму я любил, поэтому уступил ее надеждам и в 1972 году осчастливил своим присутствием именно это учебное заведение, подав необходимые документы. А ведь собирался ехать в энергетический институт, но родительница ненавязчиво попросила посетить сначала текстильный, мол, поглядишь – чему учат, узнаешь про будущие специальности, а потом и решишь где учиться. Все получилось так, как она и хотела. Всеобщая суета с подачей заявлений будущими абитуриентами на поступление в учебное заведение, куда заглянул «на экскурсию» из уважения к родительнице, захлестнула и меня. Встал в очередь и подал все необходимые документы. По дороге домой ругал себя за необдуманное как следует решение, но…только до встречи с матерью.

Готовился к каждому экзамену серьезно, стараясь полагаться не на память, а вникнуть в саму суть… Однако на физике чуть не «завалился». И не то, чтобы не знал ответов на вопросы билета, а как говорят, напало оцепенение от страха «срезаться». Тем более что в активе уже имел две пятерки, и очень хотелось третью. Преподаватель оказался «в возрасте», опытный и, очевидно, не первый раз встретил абитуриента онемевшего от страха. Он стал задавать наводящие вопросы, но и это не помогало вывести меня из глубокого философского созерцания своей ничтожности. Я уже видел неудовлетворительную оценку, и перед глазами стояла картина известного художника Федора Решетникова « Опять двойка»… Только мать с отцом не картинные, а мои, родные. По сути, ни отец, ни мать за процесс обучения меня никогда ругали, считая, что я развиваюсь в нужном русле самостоятельно.

И тот, от кого зависела моя дальнейшая судьба, видимо догадавшись о моих видениях, спросил о родителях. В те времена негласно, но имело значение «пролетарское происхождение». А предки-то мои самые, что ни на есть рабочие…. Поняв, как повезло мне в этом отношении, вдруг вспомнил – зачем пришел, а заодно и ответ на вопрос. И «тут Остапа понесло»: я отвечал так бойко на первый вопрос, что преподаватель никак не мог меня прервать вежливым «достаточно». Так же темпераментно начал озвучивать ответ на второй вопрос, и остановить меня смогла лишь жирная пятерка, которую экзаменатор поднес мне под самый нос, понимая, что я ее не вижу и, надеясь только на мое обоняние. Тогда я впервые понял, что жить в семье, мягко говоря, не очень обеспеченной, не так уж и плохо. Предела моей радости в тот момент просто не существовало …

…Подобный восторг довелось испытать много позже, когда присяжные оценили мои выступления на суде, но подробно об этом расскажу в свое время… А пока сижу на деревянном настиле, вспоминаю все свои победы по жизни и четко осознаю, что всегда больше радовался выигрышам на интеллектуальном «фронте». Победы на ринге во время спаррингов или во время многочисленных драк тоже, конечно, доставляли определенную радость, но не такую, совсем не такую. Моя память так устроена, что серьезные вещи почему-то забываются, а курьезы забыть никак не могу. Но может это просто защитная реакция психики на карцерные условия, когда возникает потребность хотя бы слабо улыбнуться, чтобы не сойти с ума? …

Столько, например, полезных знаний получил в институте, а вспоминаются лишь смешные ситуации. На одной из кафедр преподавал очень строгий педагог, одновременно бывший и нашим деканом. Он страшно не любил шпаргалок. Когда принимал экзамен, то зачастую внезапно вскакивал и бежал меж столов, стараясь обнаружить списывающих неудачников. Иногда ему это удавалось, автоматом в зачетке появлялась двойка и необходимость пересдачи. Однако «голь на выдумки хитра», и один из однокашников, сидящий при сдаче экзамена рядом со мной, сделал шпаргалку на резинке. Она свернута в рулончик так, что ее можно читать прокручивая, но, не разворачивая полностью. Один конец крепился к шпаргалке, другой – к рукаву рубашки изнутри.

И когда преподаватель вскакивал и бежал по рядам, успев увидеть нарушающего «порядок» соседа, тот просто отпускал шпаргалку, и она улетала в рукав летней одежки. Экзаменатор пытался обвинить его в списывании, но студент разводил руками и клялся, что у него ничего нет. Не сумев разоблачить хитреца, преподаватель возвращался за свой стол, время от времени бросая косые взгляды в нашу сторону. С удивлением он видел, как мой сосед, в который раз достал «помощницу», но целенаправленное «десантирование» вновь потерпело фиаско. Все сидящие на экзамене еле сдерживали смех. И все- таки, несмотря на хороший ответ изобретателя, получил он только тройку. Я всерьез побаивался, что декан отыграется и на мне из-за того, что рядом с нарушителем сидел. Но обошлось, получил хорошую оценку…

…Наступило время прогулки в тюремном дворике и я, выписывая круги в гордом одиночестве, снова и снова возвращаюсь к мысли о суде. Необходимо тщательно готовиться к каждому заседанию, причем самому, без подсказок со стороны. Какая шпаргалка может помочь в подобной ситуации? Кто ее подсунет в нужный момент? Рассчитывать приходилось только на реальные знания, в основном, юридические… Конечно, имелись записи, коими легально мог пользоваться. Много записей – в толстых блокнотах и тетрадях, на листах и листочках. Однако необходимо при этом довольно быстро ориентироваться, в каком месте записано то, что требуется в настоящий момент. Если использовать аллегорию, каждую минуту знать, где находится ключик от дверей, ведущих на волю. И правильно преподнести найденную информацию. Даже интонация порой имеет значение…

…В институте встречались и «добрые» учителя. Один старый – престарый профессор по фамилии Горьков, продолжал преподавать только ради своей не очень старательной дочери, она училась со мной в одной группе. К тому времени профессор обладал плохой памятью, и во время лекции зачастую путался, забыв, на чем остановился. При этом открыто ждал подсказки со стороны студентов. Зато перед экзаменом напутствовал примерно так:

–В первый день читайте учебник, во второй полдня читайте, полдня отдыхайте, а на третий, сходите в кино. На экзамен берите шпаргалки, лекции, книги, пользуйтесь открыто, но спрашивать буду строго.

А преподавал он теоретическую механику, и книга по данному предмету оказалась весьма объемистой. Конечно же, к экзамену никто не готовился, и даже не писали шпаргалок. Однако разрешение – разрешением, а учебник я положил не на стол, а себе на колени и спокойно довольный собой списывал ответы на доставшийся билет.

Зрение в отличие от памяти, у преподавателя не испортилось, и он негромко сказал мне:

– Ну что вы себе жизнь усложняете? Положите учебник на стол, так удобнее будет.

Внимание всех студентов сосредоточилось на моей персоне. Поборов стеснительность, я последовал совету профессора, но так разволновался, что списал не тот ответ, совсем не тот. А должен в результате долгих расчетов получить какую-то конечную формулу, которую преподаватель наверняка помнил. Видно, сам лукавый внушил мне ничего не переписывать, а просто к неверным расчетам в конце приписать правильную формулу.

Достаточно бойко я озвучил расчеты на вопрос экзаменационного билета, но не своего, а абсолютно другого. Естественно таким путем к нужному результату прийти невозможно. И я в конце выступления выдержал многозначительную паузу и выдал:

–Далее в результате несложных математических расчетов мы получаем нужную формулу… При этом зачитал ее. Аудитория замерла. Профессор минут пять смотрел на меня в упор, оттягивая, как мне казалось, мою неминуемую гибель и наконец, произнес: