Владимир Харитонов – Маятник Судьбы (страница 8)

–Убедительно, убедительно.

И… в моей зачетке появилась первая нечестная пятерка.

…Записи – записями, но в карцере – отбой, двадцать два часа, и надо дать отдохнуть своему голодному организму…. Над дверью тускло светит «ночничок». За окном всю ночь слышны крики «дорожников», людей ответственных за тюремные «дороги». По ним идут записки, продукты питания, одежда нуждающимся, иногда алкоголь. Кто впервые попадает в следственный изолятор, с большим трудом засыпают под довольно громкие крики, вскоре привыкают, а чуть позже просто «не слышат». Удивительно, но на жестких досках и матраце в шишках я засыпал как младенец. И это несмотря на протестующий желудок. Может потому, что перед сном приучил себя читать вечерние молитвы? Как следует, выспавшись поутру решил сам себя подбодрить и развеселить давнишними историями. Перечитал, что-то исправил. Улыбки, тем не менее, чтение не вызвало. Вспомнились и другие события, казавшиеся в свое время очень смешными…

Однажды на семинаре по физике молодой, интеллигентный преподаватель вызвал к доске студента Тропина, сына директора какого-то крупного предприятия в городе Иванове. Следует отметить, что потомок серьезного руководителя не отличался таким же серьезным мышлением. Ему предстояло произвести расчеты, по какой- то задаче. Тропин долго и старательно писал на доске, считал, высчитывал и никак не мог свести концы с концами. А преподаватель в задумчивости ходил меж столов, заглядывая в наши тетради и смотря, как мы решаем ту же задачу. Затем в какой- то момент мельком глянул на доску и громко произнес весьма матерное слово:

– Х…ня!

Студенты дружно засмеялись, а обремененный огромными знаниями преподаватель покраснел «словно рак в котелке» и со словами «извините», выскочил в коридор, непроизвольно сократив семинарские занятия… Вообще эти физики – народ рассеянный. Другой грамотный и хороший лектор по этому предмету целый час читал лекцию с расстегнутой ширинкой. Высокий сорокапятилетний явно интеллигентный мужчина среднего телосложения, наверняка нравившийся кому-то из студенток… Наших хихиканий он принципиально не замечал. А когда вернулся после перемены, время – от – времени глядел вниз на брюки. При этом его лицо каждый раз непроизвольно приобретало розовый оттенок.

…Вот вроде бы, явная глупость пришла в голову, но настроение поднялось, и я продолжил фиксировать в журнале свои воспоминания… Вдруг открывается дверь в мою одиночную камеру и приглашают к фельдшеру – замерять кровяное давление, пульс, вес тела, спросить о самочувствии. Ведь наступили седьмые сутки добровольного голодания. Однако не совсем уж и «добровольного», сотрудники к какому-то мелкому нарушению внутреннего распорядка придрались, меня это оскорбило, и принципиально отказался принимать пищу. Два серьезных конвоира в абсолютном молчании сопроводили до врачебного кабинета, где ожидала довольно молодая женщина в белом медицинском халате. Объективные показатели оказались не плохими – давление сто десять на семьдесят, пульс пятьдесят шесть ударов в минуту. Правда, потерял шесть с половиной килограммов живого веса. Самочувствие? Небольшая слабость, тренироваться в тюремном дворике, нет желания. А так в целом оснований для беспокойства по поводу здоровья нет…

Глава 3. Крутить педали – совсем не скучно

Еще на первом курсе текстильного института я увлекся велосипедным спортом. Тяжелым, кстати, оказалось увлечение. Нагрузки наш тренер, Игорь Николаевич Козин давал такие, что с тренировок уходили, покачиваясь. И это несмотря на молодость и нерастраченное здоровье. В свои пятьдесят с лишним лет инструктор выглядел превосходно. Стройный, как юноша, очень подвижный, коммуникабельный по характеру, с первых минут общения вызывал симпатию. Бросалась в глаза какая-то открытость или как бы сказали сегодняшние студенты – отсутствие понтов. Если добавить к этому невероятное чувство юмора и настойчивость в достижении цели, то получится приблизительный портрет человека, который стал для меня непререкаемым авторитетом в течение последующих двух лет.

Игорь Николаевич в прошлом занимался гимнастикой, являлся мастером спорта по велосипеду. Он четко знал и умел, как из простых молодых людей делать чемпионов. Кстати, в велосипедной секции тренировались и девушки. Они-то реально занимали первые-вторые места на серьезных союзных соревнованиях. Однако из парней ему удавалось слепить только неоднократных чемпионов города Иваново и области; на более крупных соревнованиях мы едва попадали в первую десятку. Имел всеми уважаемый тренер два грешка – любил, и небезуспешно, приударить за симпатичными велосипедистками, в два раза с лишним моложе его, а так же ругаться матом, когда что-то делалось не по его разумению. Правда, матом ругался как – то без злобы, с юморком и порой употреблял незнакомые воспитанникам слова, но явно нецензурного происхождения.

Некоторые пытки, которые он устраивал нам на тренировках в спортзале, запомнились на всю жизнь. Называлось это ОФП – общефизическая подготовка. Для разминки, а потом и отдыха, мы бегали по кругу под песни Высоцкого, которого наш тренер просто обожал. Полюбили песни маэстро и мы. После бега надевали на ноги словно ботинки – две гири, каждая по два пуда, и у шведской стенки поднимали их поочередно, как будто шли к какой-то невидимой цели. Длилась «прогулка» минут десять. Отдых – бег по кругу. Потом эти же железки ставили между двух лавок, приседали и на полусогнутых ногах (с такой-то тягой!) выпрыгивали как можно выше двадцать – двадцать пять раз. Снова отдых – бег по кругу. Иногда мышцы сводило судорогами, но легкая пробежка исправляла и это. Комплекс упражнений повторялся не менее пяти раз. Вслед за этим нагрузка на спину: подошел к штанге весом сто шестьдесят килограммов и согнулся-разогнулся не менее восьми – десяти раз. И, наконец, лежа на спине на специальном приспособлении, полусогнутыми ногами выжимаешь вверх все, что там положено – двести, а то и двести пятьдесят килограммов. Перечитываю, и…самому кажется все это нереальным, надуманным, несколько хвастливым…

Как- то раз в спортзале, где стоял этот снаряд, я перебирал велосипед – промывал, смазывал все подшипники коих в данном двухколесном изобретении человечества предостаточно. В общем, готовил к соревнованиям надежного железного коня. А рядом тренировались баскетболисты, высокие и неуклюжие. Бегали по залу, толкая друг друга и запинаясь, при этом пытаясь, красный мячик закинуть в специальное кольцо. Честно сказать, на мой субъективный взгляд получалось у них не очень… И один из них, вдруг увидев приспособление для выжима тяжестей ногами, решил проверить свои физические возможности. Он неловко перешагнул, через мой велик, лег на доску покрытую кожзаменителем и… выжал целых восемьдесят килограмм. Своим «рекордом» баскетболист поделился с членами команды. Конечно же, всем захотелось данное достижение «побить». Они стали поочередно прыгать через мой велосипед и устанавливать все новые и новые результаты. Очень быстро мне это надоело. Более сильные «рекордсмены» постепенно увеличили вес до ста двадцати кило. И после взятия такого веса слышались радостные крики с элементами гордости и хвастовства. Тогда я попросил чемпионов положить все блины от штанги на приспособление – получилось четверть тонны. С улыбкой выжал этот внушительный вес десять раз. Впечатлило – все сразу и молча ушли гонять баскетбольный мяч и больше мне не мешали.

Когда начинался сезон, то есть только-только сходил снег, и появлялось мокрое шоссе, мы уже катались на своих велосипедах. Обрызганные водой и грязью с обгоняющих нас автомашин, накручивали свои первые километры. Причем каждую тренировку увеличивая дистанцию. Одевались максимально тепло, и крутить педали становилось еще сложнее. Да и вообще после длительного зимнего перерыва ощущения оказывались такими, словно впервые в жизни нажал на педали. Правда существует еще одно приспособление – вело станок, состоящий из трех свободновращающихся металлических роликов. Оно специально для зимних тренировок и устанавливается в теплом спортивном зале. На ролики необходимо поставить велик, умудриться на него сесть и раскрутить педали так, словно мчишься по дороге. Однако подобная имитация не могла воссоздать настоящие нагрузки, возникающие на шоссе. В общем, как ни крути, а весна весьма тяжелое время даже для опытных велосипедистов. Чтобы как-то восполнить затраченные калории, нам бесплатно выдавали бумажные талоны на питание в студенческой столовой. На них указывалась определенная сумма настоящих денег, которые они подменяли. Все проесть за месяц спортсмены не успевали, и остатки талонов отоваривали шоколадом. Объедались не только сами, но и родственники. С тех пор шоколад я не очень люблю.

…Впрочем, воспоминания в изоляторе о такой вкуснотище, особенно когда голодаешь, лишь добавляют страданий. Лучше опять ухватиться памятью за что-нибудь смешное или просто приятное. Например, вспомнить игру на бильярде, который я любил перед принудительной изоляцией. Соскучился по зеленому сукну, белым шарам…. Представил картину – разбиваю пирамиду плавным ударом в крайний шар. Биток падает в правую лузу. Красота. Но… вдруг скрипит ни разу не смазанный запор, открывается обитая железом дверь и слышится резкая команда: