Владимир Харитонов – Маятник Судьбы. Осень жизни (страница 9)

Кассационное рассмотрение дела в высшей судебной инстанции России назначили на 8 декабря 2010 года, в этот день наша судьба должна решиться окончательно и бесповоротно. Где – то за месяц до этой даты я увидел сон, в котором мы вшестером ехали в Москву на белой «шестерке» Жигули. За рулем – Коля Краснов, и рассмотрение представления Торгуева закончилось быстро и – в нашу пользу. Меня даже во сне удивил тот факт, что мы все поместились в эту российскую «классику». Причем в салон, багажник не использовали. К моим видениям друзья привыкли, точнее к тому, что они иногда сбываются. Поэтому когда я об них поведал своим бывшим «подельникам», конечно же, все обрадовались. Однако ехать в столицу нашей непредсказуемой Родины, когда наступил для этого срок, решились не все. Ведь прямо в Верховном Суде РФ могли отменить оправдательный приговор областного суда и дело направить на новое рассмотрение, а нам при этом назначить меру пресечения – содержание под стражей. В этом случае, прямо в зале высшей судебной инстанции мы могли оказаться в наручниках. Потом – московский следственный изолятор, затем – этап на Иваново в СИЗО, и ожидание нового рассмотрения надоевшего «до чертиков» дела. Эту перспективу все сознавали, поэтому те, кто не поехал, рассчитывали хотя бы Новый год провести с семьей, ну, а потом «хоть трава не расти»…

Итак, поехали вшестером (!): кроме меня – Шамалов, Обломов, Булеев, сын Сергей. На белом «Фольксвагене» шестой модели(!) и – Коля Краснов за рулем (!). Освободился он по состоянию здоровья на целый год раньше нас и «его любимая тещенька» приобрела ему сие транспортное средство, чтобы деньги на нем зарабатывать. Сама «вторая мама» Николая в те времена была весьма не бедной женщиной, могла себе позволить. Время рассмотрения согласно извещениям, определено на десять часов утра. Само здание суда в Москве нашли довольно быстро, оно – огромное, заметное издали. Искали зал, где должна, наконец, решиться наша судьба и вскоре нашли на третьем или четвертом этаже. На стене висело большое электронное табло, на котором высвечивалась очередность рассмотрения всех процессов, назначенных на этот день. Всего около – пятнадцати или двадцати уголовных дел, и начало рассмотрения у всех одинаковое – десять часов утра! Российская судебная система не переставала удивлять. В общем, на часах половина пятого вечера, а наша очередь еще не подошла.

Нервозности нам добавил известный российский адвокат – я его видел по телевизору в связи, с каким то «громким делом», но фамилию забыл. Возможно, Генрих Падва или… Генри Резник. Он заговорил со мной сам и весьма озадачил. Выяснив, почему нас так много и откуда мы, а заодно и по какому делу, произнес:

–Обычно на вечер оставляют рассмотрение тех дел, приговоры по которым, как правило, отменяют, а фигурантов арестовывают в зале суда.

«Ну, спасибо дяденька из телевизора, утешил», – промелькнуло в моей голове… Наконец, нас пригласили в зал, где сидели трое судей в мантиях. Кстати сказать, помещение оказалось не очень большое по площади. Председательствующий предоставил слово представителю Генеральной прокуратуры Р.Ф.. Встала женщина, средних лет, но уже подполковник юстиции, что-то при этом сказала, и… члены суда сразу же вышли из зала. Я не понимал, что происходит, ведь каждый из нас подготовил длинные выступления, а нас никто и не захотел слушать… Не выдержав, обратился к представителю прокуратуры:

–Извините, мы не расслышали, что вы сказали суду? Почему они встали и ушли?

Она улыбнулась и ответила:

–Я сказала, что у Генеральной прокуратуры к вам нет претензий, и мы все обвинения снимаем.

Еще бы немного и мы бы заорали: «Ура!». С трудом сдержались…

…После недолгого отсутствия вернулись судьи, и председательствующий зачитал кассационное определение: приговор Ивановского областного суда оставить без изменений! Вот только когда реально озвучена наша победа! В себя приходили не сразу, даже когда уселись в машину Краснова. Я ему сказал:

–Николай, будь другом, тормозни у ближайшей торговой точки. Я куплю себе бутылку, какой ни будь «шипучки»…

Заехали в огромный супермаркет, где все, кроме водителя, взяли алкоголь на свой вкус; я – бутылку недорогого шампанского. Дорогой не спеша пил прямо из горлышка и быстро запьянел. Меня переполняла неописуемая радость, которую трудно передать словами. Однако в задумчивости произнес:

– Начну теперь готовить материалы по реабилитации; сначала – для себя… Посмотрим, что получится и решим, заниматься ли этим делом по всем остальным.

Все присутствующие со мной согласились…

Для предъявления иска к государству необходимо собрать немало документов, скопировать из материалов уголовного дела огромное количество листов. А хранилось оно у судьи Андреевой – Струниной… Как я предполагал симпатий к подсудимым, которые, по сути, выиграли у нее и прокуратуры процесс, она не питает. Особенно ко мне, главному ее оппоненту… Кстати сказать, меня крайне удивило, что иски предъявляются не правоохранителям, благодаря «заслугам» которых свыше десятка невиновных людей провели более трех лет в застенках СИЗО, а Министерству финансов России!!! И как написал в одном из своих стихотворений поэт Илия Волков, наш современник, уроженец города Минска: «И я засел за словари, и пролистал их до зари». Пришлось заново и более углубленно, чем в свое время при сдаче экзаменов в Горьковской высшей школе милиции, изучить гражданский и гражданско-процессуальный кодексы России по интересующей меня теме, собрать недостающую информацию в интернете. Помимо копий многочисленных «бумажек» из уголовного дела нужны, оказались и некоторые справки из СИЗО – например, сколько раз сидел в карцере и объявлял голодовку, как часто был вынужден обращаться в медицинскую часть и пр.пр.пр… Кстати сказать, и в этой организации (ФСИН) друзей-помощников найти не рассчитывал.

Пока я «отдыхал» в следственном изоляторе, жена с дочерью приобрели старенькую красную машину «Жигули» пятой модели. До города от нашего дома добираться проблемно общественным транспортом, а необходимо было еще и внучек Юлю и Карину в детский садик отвозить-привозить. В общем, на семейной безотказной «пятерке» с утра в выбранный рабочий день недели качу в областной суд. Место своего пребывания он после громкого процесса, где мы проходили фигурантами, сменил и расположился в довольно просторном и красивом здании на улице Фридриха Энгельса, той самой, где находился и мой родной текстильный институт. Дорогой переживал, как меня встретят в суде, какие придумают препоны, чтобы я ничего не получил – ни необходимых документов, ни соответственно денег. Мне чудилось, что слуги Фемиды спят и видят, чтобы я хоть в вопросе реабилитации «оказался в дураках», дабы у меня и мысли не возникло самому посмеяться над ними. Тем не менее, несмотря на отвлекающие от дороги тяжелые мысли, добрался до места обитания «кривосудия» без происшествий. Захожу в высшую судебную инстанцию области и… вижу при дверях знакомые лица наших бывших конвоиров, которые в день моего визита бдительно охраняли входные проемы. А по коридору важно вышагивали не менее знакомые судебные приставы. Это их логово, их территория. Теплой встречи я, естественно, не ожидал… Оказалось ошибся. И те и другие походили ко мне с искренними улыбками, здоровались за руку, спрашивали о делах и о причине приезда. Проводили до нужного кабинета, где заседал секретарь строгого судьи Андреевой-Струниной, мужчина лет сорока пяти, худой по телосложению и очень серьезный по выражению лица. Я после приветствия и краткого разъяснения цели моего визита, достал список необходимых документов и… в течение часа заверенные судом копии лежали на столе передо мной. Приятный сюрприз, однако…

Выйдя из здания областного суда много раньше, чем я рассчитывал изначально, решил позвонить и в следственный изолятор заместителю начальника по оперативной работе Григорию Николаевичу Крупскому. Как писал ранее, с ним пересекался несколько раз, когда «ангажировал угол» в подведомственном ему учреждении.

Кто мне дал его номер телефона не помню, но быстрее всего кто-то из бывших «наших» конвоиров. Ну, тех, кто мне встретился в новом здании областного суда. С тюремным оперативником состоялся примерно такой разговор:

– Здравствуйте, Григорий Николаевич. Вас беспокоит бывший узник…

Голос на том конце перебил меня:

–Владимир Юрьевич, ты что ли? Рад слышать тебя на свободе.

Я слегка опешил от столь дружеского тона, однако быстро оправился и ответил:

– Взаимно. Мне нужны от вас некоторые справки, собираю материалы для реабилитации.

Крупский решил уточнить:

–Какие конкретно?

Ну, ответы на подобные вопросы я обдумал еще дорогой, пока добирался до областного центра:

–С какого числа и по какое, я пользовался вашим гостеприимством? Сколько раз и как долго загорал в карцерах и объявлял при этом голодовку? Как часто мне оказывалась медицинская помощь?

Абсолютно спокойно голос на той стороне мобильной связи ответил:

–Так, в целом понял. Через пару часов подъезжай к заведению. Адрес-то не забыл? Там спросишь, как меня найти. Я все подготовлю.

«Как удачно складывается день»,– подумал я и бодро произнес дежурное: