Владимир Харитонов – Маятник Судьбы. Осень жизни (страница 10)

–Хорошо.

И не обманул бывший надзиратель своего пленника. Честно-то сказать, этот человек мне казался прекрасным профессионалом, к тому же довольно порядочным в делах. Конечно же, с учетом его «непорядочной» профессии. Встретились с искренними улыбками, крепкими мужскими рукопожатиями. Сразу выдал все требуемые мне бумаги. В общем, прямо от него направился в районный ленинский суд и всю свою довольно легкую бумажную добычу вместе с соответствующим заявлением оставил в секретариате. Домой возвращался в очень хорошем настроении – то, на что я планировал потратить не одну неделю, уничтожить кучу денег на бензин для автомобиля, сделал за одну поездку. «Какие же мне хорошие люди попались, которые три с лишним года буквально глумились надо мной, а сегодня помогли в довольно сложном деле без бюрократических проволочек», – примерно так противоречиво думал я дорогой, при этом вертя головой налево и направо, любуясь красотами природы. Как выразился американский общественный деятель Эмерсон Ралф Уолдо (25.05.1803 – 27.04.1882): «Природу нельзя застигнуть неряшливой и полураздетой, она всегда прекрасна». Только не всегда мы обращаем внимание на ее очарование. Ведь пока довольно быстро двигался к областному суду, было не до природного великолепия и философских размышлений. А тут на душе вдруг появилось ощущение, как в песне уважаемого мной Владимира Семеновича Высоцкого о сентиментальном боксере – «И жить хорошо, и жизнь хороша!». По приезду домой не удержался от того, чтобы поделиться и с супругой своей удачной экспедицией.

Вскоре из ленинского районного суда пришла повестка с точным указанием числа рассмотрения моего иска. Указана и федеральная судья – Егорова. Конечно же, я приехал вовремя. Кстати сказать, и представительница Фемиды долго ждать не заставила, женщина весьма приятной наружности, бальзаковского возраста, но вполне стройная и подвижная. Представителем ответчика Министерства финансов страны оказалась тоже женщина лет сорока двух, очень умная, как оказалось в дальнейшем. Впрочем, для опытного юриста такой серьезной государственной организации, наверное, вполне нормально и обыденно иметь довольно высокий Ай-Кью. В моем иске я указал нереальную, по моему же разумению, сумму пять миллионов российских рублей. Конечно, на удовлетворение своих требований в полной мере я и не рассчитывал и сумму «срисовал с потолка». «Дадут в десять раз меньше, буду рад до бескрайности, – думал я. – Хоть немного свое финансовое положение поправлю». Предсказуемо, что иск, заявленный мной, касаясь его финансовой части оппонентке сильно не понравился, и она заявила:

– Даже жертвам террористических актов, точнее их родственникам, выплачивают не более одного миллиона рублей за смерть близких людей! Вы очень много просите.

Я ей ответил экспромтом, да так, что душа невольно наполнилась гордостью от своей молниеносной находчивости:

–Что такое террористический акт? Это поломка государственной машины, сбой в ее работе. Он выражается в том, что мощные спец. службы со своим огромным штатом добровольных помощников и современной техникой подслушивания и подглядывания не смогли обеспечить безопасность российских граждан… А в нашем случае – в принципе, исправная государственная машина в лице следственных органов умышленно давила своих подданных, попирая их права и свободы! И давила без повода и веской причины, сначала по полицейскому, а затем судебному произволу…

Председательствующая посмотрела на меня с заметным удивлением, очевидно, внешне я не производил впечатления настолько умного человека. А я лишь ухмыльнулся про себя, мол, хоть возможно и выгляжу как идиот, но таковым по определению не являюсь. Выслушав внимательно, практически не перебивая, обе стороны суд удалился в совещательную комнату, но… ненадолго.

Когда Егорова зачитала постановляющую часть своего решения, я четко расслышал только одно предложение – «выплатить два миллиона рублей». Целых два миллиона!!! Если бы позволяла ситуация, я бы от радости подпрыгнул до потолка, но она не позволяла… Все-таки суд, серьезная организация, которая к тому же удовлетворила иск менее, чем вполовину. Уместно, наверное, было бы «кислое лицо» и негромкие выкрики: «Я буду обжаловать ваше решение». Однако в моих возбужденных мозгах вертелось совсем иное: – «Это вторая победа над российской судебной системой! Теперь остается только ждать, когда постановление вступит в законную силу и Министерство финансов России выполнит свои обязательства и перечислит мне на специально открытую для этого сберегательную книжку всю сумму». Ускорить этот процесс при всем желании я не мог… Поэтому, не тратя время зря, приступил к сбору необходимых документов для своих друзей – бывших подсудимых. А чтобы я мог официально представлять их интересы во всех инстанциях, мы оформили нотариально заверенные доверенности. Кстати сказать, несколько человек обращаться ко мне за помощью не спешили, а я и не навязывался. Все заявленные мною иски рассмотрела та же судья Егорова и согласно озвученных ею постановлений были начислены разные, но довольно приличные суммы – от миллиона шестисот до миллиона восьми ста тысяч рублей.

Один из тех, кто не имел ни малейшего отношения к благотворительному фонду – Александр Обломов неожиданно заявил примерно следующее:

– У меня есть кое-что убойное для получения компенсации от государства, не хочу этого озвучивать раньше времени… Поэтому я буду заниматься реабилитацией через своего адвоката. Уверен, что мне начислят сумму больше, чем у всех вас.

Я ему миролюбиво ответил:

– Как пожелаешь, на место твоего представителя я не напрашиваюсь.

Честно сказать, в душе я был даже рад, что этот человек не стал моим клиентом. Ведь после очередного рассмотрения дела одного из моих друзей федеральная судья Егорова неожиданно обратилась ко мне, уже практически выходя из зала суда:

–Имейте в виду, Владимир Юрьевич, лицам, ранее судимым, я назначу значительно меньший размер реабилитации.

Поэтому несложно догадаться, что начисленная сумма у этого ранее неоднократно судимого гражданина окажется гораздо меньше, чем у моих друзей и самолюбивый Александр будет крайне недоволен. В общем-то, так и оказалось, довольно известный в области адвокат по сути ничего не смог сделать. Высказывал ли ему свое неудовольствие бывший подсудимый мне неизвестно…

Помимо морального ущерба, который нам государство как-никак возместило, я планировал компенсировать и материальный ущерб, причиненный незаконным уголовным преследованием. А это вновь сбор соответствующих документов и обращение в суд, причем именно тот, который и выносил оправдательный приговор. В общем, происходило рассмотрение моего заявления хорошо известной мне Андреевой-Струниной в здании областного суда месяца через два после описываемых событий. Что интересно, во время судебного следствия считалось, что мой ежемесячный доход в пределах сто сорока – сто пятьдесят тысяч рублей доказан, именно эти цифры неоднократно озвучивались прокурором. Соответственно, и ущерб свой от уголовного преследования я подсчитывал исходя из этих цифр. Но – не тут – то было: возместили как безработному, всего четыреста восемьдесят тысяч рублей. И это за три с лишним года! Вот она, справедливость российской Фемиды во всей красе. Правда, меня не покидает убеждение, что таким своеобразным путем судья попросту свела со мной счеты. Тем не менее, свои финансовые проблемы я решил. Приятно удивило, что и с выплатой немалых денег, никаких проблем не возникло: государство откупилось от нас с завидной легкостью.

«Там, где деньги, там – дьявол», – изрек в свое время государственный деятель Российской империи Пётр Аркадьевич Столыпин (14.04.1862 – 5.09. 1911). И я с ним без сомнения согласен. Доказательством справедливости этого утверждения можно назвать и пару забавных случаев с моими побратимами. Когда Игорь Калошин получил в сберегательном банке крупную, по его мнению, сумму компенсации, то мне на телефон последовал довольно странный от него звонок:

– Володя, срочно подъезжайте на поселок Чкаловский, возьми с собой всех, кто рядом. Я получил деньги в сбербанке и на такси направлялся домой. Водитель остановился, типа машина сломалась. А я уверен, сейчас подъедут бандиты меня грабить.

Ржали все, кто слышал разговор, ржали как кони на водопое. Никто, конечно, никуда не поехал и Игорь в итоге благополучно добрался до своей каморки. Шамалов три дня сидел в квартире с отключенным телефоном на свалившемся на него богатстве. Сам я, как мне казалось, вел себя адекватно. Приехал один на своей машине в сберегательный банк, два миллиона российских банкнот бросил на заднее сиденье и когда подошел ко мне знакомый коммерсант Василий Гришин с просьбой подвезти его до улицы Гагарина, не отказал ему. Сидел он, кстати сказать, рядом с газетным свертком, в котором лежали несметные сокровища. Правда, он об этом не знал… Тем не менее, вскоре меня пригласил к себе на беседу в соседний город тот самый человек, авторитет которого я оценил выше губернаторского. Произошел примерно такой диалог:

– Володя, говорят, ты избегаешь общения со всеми друзьями и знакомыми после получения компенсации…