Владимир Харитонов – Маятник Судьбы. Осень жизни (страница 7)

Шестого апреля 2009года Андреева-Струнина зачитала, наконец, результаты фонографической экспертизы – без присяжных, как и положено в этом случае. Результат оказался настолько ошеломляющим, что даже я такого не ожидал! То, что эксперты уверенно не обнаружили ни моего, ни Шамалова голоса на кассетах, не так сильно удивило, несмотря на то, что похожие на наши интонации речи при прослушивании кассет я лично слышал. Кстати, образцы голосов остальных подсудимых, взятые с судебных записей, не соответствовали по качеству стандартам экспертизы. А что сильно поразило, можно сказать ошеломило, так то, что оперативниками УБОПа произведен откровенный монтаж разговоров на самих аудиокассетах, к тому же довольно грубый! Распечатки их на бумаге вообще не соответствовали тому, что имелось на фальсифицированных ими же записях! А это откровенное нарушение уголовного кодекса РФ подчиненными Кунькина! Это статья 303 УК РФ часть 3-я и наказание предусмотрено до семи лет лишения свободы. Известно и конкретно лицо, совершившее данное должностное злодеяние – Алексей Романов. Однако наказание преступников в погонах – не наша компетенция. Я сидел на лавочке в своей клетке и думал: « Это – конец уголовному делу, это – скорая свобода!». Конечно, если бы результаты этой объективной экспертизы довести до присяжных заседателей, то вердикт однозначно оказался оправдательным. Но – не тут-то было. Увы,…«война без правил!»… И прокурор неожиданно для всех участников процесса отказался от всех негласно сделанных аудиозаписей как от доказательств обвинения! «Неожиданно для всех» – это я так думал в тот момент… Андреева – Струнина с улыбкой, явно зная о готовящемся для нас сюрпризе, разъяснила подсудимым и их адвокатам, что мы в этом случае не имеем права даже слова сказать о проведенной экспертизе! «Зачем же мы ее так долго ждали, тем более в условиях тюрьмы?», – первое, что промелькнуло в моем мозгу…

Однако противника надо уважать за такой продуманный ход. Мы оценили его. Но стали усиленно искать достойный ответ, причем, не нарушая УПК РФ, то есть процессуального Закона. В ходе своего выступления перед присяжными заседателями, я выразился примерно так:

–Не могу вам, господа присяжные сказать так, как следовало бы – Закон не позволяет «крепких» выражений. Но вы наверняка помните, как какие-то аудиозаписи, отправлялись на какую – то экспертизу, а вас в это время отправили на перерыв до ее завершения? Прошло достаточно много времени, а вас так и не ознакомили с результатами. Объяснить причину этого опять же не могу, хоть и знаю ее. А вас прошу просто задуматься о том, почему напустили тумана в это простое дело?

Повода для замечания по ходу своего выступления со стороны судьи я не дал, но откровенный намек на очередную фальсификацию сделал, и думаю, меня народные представители поняли.

Интересные события произошли и в тюрьме. У «смотрящего» по тюрьме имелись некоторые привилегии: по просьбе, его могли завести на короткое время в любую камеру. Галанов воспользовался этим правом и зашел ко мне посоветоваться. Один сиделец – из бывших руководителей какого-то гражданского предприятия, через своих родственников заплатил начальнику СИЗО Л.М. Дайнеко деньги за улучшенную «VIP-камеру», двести тысяч рублей. Оказывается, имели место и такие «хаты». Тот деньги взял, но ожидания бывшего руководителя обманул и теперь «обведенный вокруг пальца» арестованный готов написать заявление на «хозяина». Именно так звали зэки начальника СИЗО, и обманутый сиделец спрашивал совета или разрешения на свои действия у «смотрящих». А дело-то это довольно серьезное, за жалобу на самого «хозяина» могут и спросить…сами арестованные. Галанов на себя ответственность решил не брать и пытался созвониться со своего «секретного мобильника» с человеком, авторитет которого для всей «братвы» непререкаем. А тот звонки с незнакомого номера попросту сбрасывал и «смотрящий» заглянул в мою одиночную камеру посоветоваться. Естественно, я высказал Максиму свое мнение:

–Пусть «обманутый и оскорбленный» пишет официальное заявление, может зажравшийся руководитель изолятора ответит за взятку. А если у кого возникнет вопрос, почему на «хозяина маляву накатали», возьму все на себя. Так что не переживай…

Говорили мы негромко, и с глазу на глаз. Но на другой день ко мне в «хату» пришла утренняя проверка во главе с подполковником Г.Н. Крупским. Он зашел в камеру. Сопровождавшим его сотрудникам приказал запереть за собой дверь. Я подумал: «Сейчас будет бить»,– и подготовился к ответным действиям боевого характера. Когда мы остались вдвоем, Крупский сел за стол, снял форменную фуражку и спросил:

– Чаем – то угостишь?

– Конечно, товарищ подполковник – ответил я.

Включил кипятильник, и через минуту чай готов – и ему и мне.

– А что, вы решили Дайнеко в камеру определить? – спросил мой «гость».

Я даже растерялся, так как искренне удивился его осведомленности, а затем с улыбкой произнес:

– Однако вы свой хлеб не зря едите, гражданин начальник.

Затем после небольшой паузы добавил:

– Лично вы хотите этого?

– Это не моя война, а ваша, и решать вам, – покачал он головой.

С тем и ушел.

А у нас все получилось: факт вручения взятки подтвердился, к расследованию подключилось ФСБ, и вскоре Дайнеко оказался в родном заведении в качестве арестованного, правда, в отдельной одиночной камере. Маятник его судьбы качнулся в другую сторону… Однако через много лет после освобождения, когда вспоминал данный эпизод, возникла коварная мысль: «А зря мы решили, что это наша заслуга. Наиболее вероятно федеральная служба давно имела информацию о том, что у Дайнеко мягко говоря «не очень чистые руки», но исходя из своих оперативных соображений, решили реализовать ее через «братву». Мол, мы не причем – один зэк решил написать заявление, другие поддержали, и мы вынуждены были подключиться по практически уже свершившемуся факту. Ведь им предстояло в дальнейшем общаться с новым начальником СИЗО и зачем его настраивать против себя?». Как ни крути, а моя догадка весьма близка к реальности…

29 апреля 2009года обвинение придумало очередной провокационный ход… Правда я непроизвольно помог им в этом. Выступая в очередной раз по некоторым процессуальным вопросам в отсутствии присяжных, я заявил:

– Ваша Честь, уголовное дело по существу рассматривается уже больше года и порой не хватает возмущения выслушивать явный бред в качестве доказательств нашей вины. Вы извините, но порой суд буквально превращается в балаган.

Якобы за эти слова, а я уверен, что они просто использованы в качестве повода Андреева – Струнина удалила меня из зала суда до окончания прений! Она усмотрела в моей фразе «нарушение порядка»… Абсолютно убежден – данный шаг согласован с прокурором. По сути-то, ничего особенного я и не сказал, просто сильно мешал обвинению плести свои коварные сети. А председательствующая почти открыто выступала на его стороне. И по ее мнению, как я думаю, в мое отсутствие появится возможность запутать юридически неграмотных «подельников» коварными вопросами. Почему-то адвокатов при этом в учет никто не брал. На будущих прениях без реальной защиты обвинение могло обрисовать все судебное следствие в свою пользу. Если бы такое случилось – прощай свобода и – надолго…

Но на, то и существует тюремная почта, чтобы делиться информацией и давать советы тем, кто в них нуждается. Надо мной шел суд, и он шел без меня… Нонсенс! Два с половиной месяца я безвылазно сидел в одиночной камере, прогулки во дворике не в счет. Что делать? Этот вопрос меня мучал днем и ночью и, в конце концов, решение появилось, к тому же довольно простое и надежное. Заявить ходатайство перед судом о том, что у подсудимых, якобы, накопилось много вопросов… именно ко мне. Они во время процесса как бы не нарушали порядок, и их лишить законного права задать вопросы любому из «соучастников» никто не мог. Именно поэтому 16 июля того же года меня привезли в суд, я бы сказал, вынужденно привезли. И обвинитель, и председательствующая этому факту, конечно же, оказались не рады. Странным мне показалось, что и среди адвокатов особого восторга по поводу данного решения суда я не заметил. Теперь наступила моя очередь делать маневр, и… я ходатайствовал о предоставлении мне судебных протоколов всех заседаний, что проходили в мое отсутствие. Сначала председательствующая отказала в этом, причем в категорической форме, но… на другой день почему-то передумала и представила требуемые документы за первые семь дней, что прошли без меня, потом еще за семь, и – так далее, пока я не «наверстал упущенное». При этом мне вспомнился случай, когда в школе по физике нагонял материал, пропущенный по болезни. Вот они, невидимые ниточки, связующие настоящее с прошлым и наоборот. В итоге, к прениям основательно подготовился и я сам, и помог подготовиться всем своим друзьям.

Произошла в суде еще одна занимательная история. Исследовался факт разбоя, якобы, совершенный под моим руководством лицами, которых до ареста я толком-то и не знал. Имею в виду Александра Обломова и Артема Белова. Ко мне подошел прокурор Сергей Юрьевич и ненавязчиво попросил:

–Ты сегодня помолчи, все понимают, что к этому отношения не имеешь, получат виновные за свои дела лет по семь, тебе – то какое дело?