Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 9)

– Ну, пап, ну включи мне стрелялки…

– Подожди, сынок, я дочитаю новости – и стреляй на здоровье, – отвечал отец.

Позади Юры и Николая так же стояли Ангелы‑Хранители. Один из них смотрел с каким‑то особым умилением на своего подопечного, ещё не достигшего зрелого возраста. По крайней мере, так показалось Алексею. В маленькой комнате внучка Вероника рассаживала кукол, приговаривая:

– Ты, Машенька, сегодня вела себя хорошо – вот тебе мороженое. Ты, Танечка, не слушалась мамы – тебе не дам никаких сладостей…

Рядом с ней никого не оказалось – вообще никого.

– А почему она одна? Где её Ангел‑Хранитель? – спросил Алексей у своего сопровождающего.

Тот с заметной грустью в голосе ответил:

– Её до сей поры не погружали в святую воду. Отроковица под покровом Отца Небесного. Он не допускает падших ангелов. До семи лет дитя безгрешно и безответственно перед лицом духовного закона. Но всё же таинство крещения потребно: внезапная кончина без него – окаянная участь. Алексей с неодолимой тоской в сердце смотрел на близких ему людей и боялся даже представить, что через два дня покинет Землю и долго‑долго никого из них не увидит.

Появившееся в этот момент желание посетить малую родину тотчас же сбылось – и он оказался возле родительского дома в деревне недалеко от города. Старая рубленая хата стояла с заколоченными окнами. На входной двери ржавел навесной замок. Прямо напротив по‑прежнему росли две огромные берёзы. Будучи маленьким, Алексей любил с друзьями залезать на их мощные ветви – очень высоко. А сейчас на них сидели несколько бесов, по виду напоминавших детей. Они качали ножками и насвистывали какую‑то несуразную мелодию. В воздухе над деревней этих тварей оказалось без счёта. «Как же живут люди с ними бок о бок и даже не подозревают об этом?» – пришло на ум Алексею. При этом новопреставленный из последних сил старался не обращать на демонов своего внимания.

… Он вспомнил, как отец, Михаил Игнатьевич, и мать, Мария Павловна, часто ругали его за лазание по высоким веткам.

– Упадёшь – станешь никому не нужным инвалидом! – строго говорили они. Иногда дополняли ругань более убедительным аргументом – кожаным ремнём…

Люди простые, деревенские: отец – тракторист в колхозе, мать – доярка. И методы воспитания подрастающего поколения у них были незамысловатые – такие же, как и у их предков.

Перед глазами чётко возникли две родные согбенные фигуры: родители стояли возле берёз и смотрели вслед отъезжающему в город Алексею. Воспоминания о них невольно навеяли грусть… Сзади дома, как и в прежние времена, находился огород в десять соток. Раньше на нём отец с матерью сажали картошку. Росли здесь и фруктовые деревья: яблони, груши, вишня, – а также кусты крыжовника и чёрной смородины. Сейчас участок зарос бурьяном чуть ли не в человеческий рост, но на яблонях и грушах висели несозревшие фрукты. «Когда станут спелыми, наверное, местные мальчишки в ночное время соберут урожай – как и мы когда‑то», – с некоторой иронией подумал новопреставленный. Как давно это было… Как бы хотелось увидеть всё это вновь…

После смерти родителей, предприняв несколько безуспешных попыток продать своё родовое гнездо, Алексей решил всё оставить как есть – только заколотил окна досками, чтобы несовершеннолетние хулиганы не лазили внутрь и не разбивали стёкла. Вовнутрь он попал без проблем: захотел – и сразу оказался в комнате. Убранная старая металлическая кровать, старинный сундук у стены, самодельный деревянный стол с лавками и даже иконы в углу – всё было покрыто слоем пыли и паутины. Своего попутчика, который молча стоял рядом, он воспринимал как давнего и единственного друга.

– Вот здесь я жил до самого окончания школы, пока не поступил в машиностроительный техникум в областном центре, – тихо произнёс Алексей.

– Мне сие ведомо… Я всюду следовал за тобой, – ответил Амалиэль.

– Ах, да… Я и забыл, – вздохнул Алексей. – А где сейчас моё… тело? Мы можем его увидеть?

– Плоть, по всей видимости, покоится в мертвецкой палате, – пояснил Амалиэль. – Если пожелаешь, можем посетить это место, однако зрелище будет тягостным.

… В следующую минуту они уже стояли в комнате с несколькими бетонными столами. На них лежали голые тела четырёх мертвецов. Несколько сущностей, напоминавших вампиров из западных фильмов, при виде ангела рванули наружу – прямо через окно, легко пролетев сквозь грязные стёкла. На цементном полу валялся резиновый шланг, из которого подтекала вода и стекала по специальному желобку в канализацию. Специфический запах этого мрачного места всегда неприятно раздражал новопреставленного – вот и сейчас он непроизвольно поморщился. На одном из столов лежала голая древняя старуха с распущенными седыми волосами. Её дряхлый живот был разрезан и грубо зашит – шов тянулся через всю грудь и живот. Рядом находились довольно молодые мужчина и женщина с яркими гематомами по всему телу – похоже, это были последствия страшной автомобильной аварии. Скорее всего, при жизни они были супругами.

А на столе у окна лежало до боли знакомое и некогда родное тело. Грудная клетка и живот оказались также разрезаны, но пока не зашиты. Вместо внутренностей изнутри виднелась простыня, перепачканная кровью, – непонятно, как она там оказалась. Алексей с большим усилием воли поборол возникшее неприятное чувство.

– А можно я попробую войти в своё тело? Может, оно оживёт хотя бы на минуту? – с надеждой спросил Алексей.

Амалиэль посмотрел на подопечного с мягкой снисходительностью – словно взрослый, услышавший наивный вопрос младенца. В его взгляде читалась не насмешка, а тихая печаль: понимание того, что душа ещё не осознала новых границ своего бытия. По крайней мере, именно так показалось новопреставленному.

– Вторгнуться в плоть весьма затруднительно, однако можешь попытаться, – произнёс ангел. – Предупреждаю: ощущения будут тягостными. Бытие плоти безвозвратно прервано. Лишь Отцу Небесному сие подвластно, да святым угодникам, которых Он сподобит особой благодати.

– А если тело вскрыто – Господь может его оживить? – не унимался Алексей.

– Несомненно. Владыке всё подвластно, – твёрдо ответил Амалиэль. – Вспомни преподобного Максима Исповедника, изрёкшего великую мудрость: «Нелепо сомневаться в том, что всемогущий Бог может осуществить что‑либо, когда возжелает этого».

Алексей всё‑таки подошёл к своей плоти и неуклюже попытался проникнуть в неё через разрезанную грудную клетку. Ощущения действительно оказались крайне неприятными – словно ныряешь в холодный лёд, помня при этом, как когда‑то нырял в летнюю, чуть прохладную воду. Одной неудачной попытки для новопреставленного оказалось вполне достаточно. Он твёрдо заявил:

– Хочу попрощаться с родным городом, где прошла большая часть моей жизни.

В тот же миг странники оказались в центре города. Долго и молча они прогуливались по набережной известной реки, любуясь спокойными, неспешными водами российской красавицы. Однако злые духи и здесь портили впечатление: летали по воздуху, кричали непристойности, кружили вокруг живых людей, в спешке снующих во все стороны по своим делам, и что‑то нашептывали некоторым из них на ухо.

– А вся эта нечисть каким‑то образом влияет на жизнь человека? – спросил Алексей у своего Ангела‑Хранителя.

– Ни единое греховное деяние на земле не совершается без участия падших духов, – ответил ангел. – Святитель Игнатий Брянчанинов в своих трудах писал: «Князь тьмы приставляет к человеку одного из лукавых духов, который, повсюду следуя за ним, старается вовлечь его во всякий вид греха».

Дальше развивать эту тему новопреставленный не стал…

Алексей пожелал – и очутился на лавочке под старыми липами, затем переместился к памятнику Ленину. Некогда подобные монументы возводились в каждом городе: где‑то их впоследствии снесли, а в родном районном центре сохранили. Мимо прошли два смуглых человека, явно не православной веры. Они о чём‑то громко ругались между собой. Рядом с ними двигалось с десяток демонов: они что‑то нашептывали в уши спорящих, при этом успевая скандалить и между собой. Новопреставленный долго провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду. После этого посланник со своим подопечным прогулялись по тротуару вдоль побережья. При ходьбе Алексей старался не сталкиваться с людьми, обходил их стороной – предыдущий жизненный опыт давал о себе знать.

Амалиэль же шёл неторопливо, слегка опустив голову, но не петляя и не обходя препятствий в виде живых людей и сопровождающих их благих духов – словно кроме него на бульваре никого не существовало. Казалось, его нисколько не заботило, что он ненароком заденет прохожего плечом или даже столкнётся с ним лоб в лоб. Горожане – идущие и сидящие на лавочках – новопреставленного и его Ангела‑Хранителя явно не видели и не обращали ни малейшего внимания. Удивил Алексея тот факт, что Божии посланники при встречах не приветствовали друг друга, словно игнорируя присутствие себе подобных. «Может, они общаются телепатически, – подумал покойный. – Возможно, и я так научусь».

Вдруг новопреставленного и его наставника обогнала молодая девушка с большим букетом цветов. Время от времени она наклонялась к нему и, по‑видимому, вдыхала прекрасный аромат. На ней было лёгкое светлое платьице, едва прикрывавшее красивые стройные ноги. Вокруг девушки кружились голые бесы, выкрикивая непристойности. При этом они принимали вызывающие позы, всячески стараясь привлечь её внимание. Но девушка шла, ни на кого не обращая внимания, – цокала высокими каблучками по асфальту, погружённая в свои мысли. Сзади, в отдалении, следовал её Ангел‑Хранитель – с опущенной головой и грустным, как показалось Алексею, выражением лица.