Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 8)

Из него вышел высокий полицейский в звании старшего лейтенанта. Его фигура выглядела внушительно: прямая осанка, уверенный шаг, взгляд спокойный и цепкий. Но Алексею бросилось в глаза нечто странное – сопровождающего ангела рядом с офицером не оказалось. Зато вокруг офицера кружила целая группа бесов, словно тёмный вихрь, едва заметный глазу. Некоторые из них были одеты точь‑в‑точь как сам сотрудник правоохранительных органов – в миниатюрных копиях формы, с фальшивыми погонами и значками. Они кричали, толкались, корчили рожицы, а один особенно нахальный уселся прямо на погон и что‑то нашептывал старшему лейтенанту на ухо, то и дело хихикая. «Не хотел бы я иметь дел с таким работником полиции», – с лёгкой тревогой подумал новопреставленный. Тем временем офицер, будто не замечая этой нечистой суеты, спокойно обратился к присутствующим:

– Кто обнаружил тело? Есть ли среди вас родственники?

При этих словах представителя власти мужчина, который до этого спокойно присутствовал при осмотре медиками, поспешно ретировался – быстрым шагом направился к ближайшему подъезду жилого дома и скрылся за дверью. «Видно, просто не захотел быть свидетелем», – предположил новопреставленный. С этим мужчиной Алексей явно сталкивался раньше – возможно, по работе. Он попытался вспомнить, как его зовут и кем он был, но память словно скользила мимо: имя и профессия ускользали, растворялись в тумане. И тут Алексей с удивлением осознал, что теперь ощущает сознанием чёткую границу между значимой для него информацией и не очень существенной. Какие‑то детали – лицо жены, её слёзы, последние мгновения жизни – отпечатались в памяти ярко и навсегда. Другие же – имена случайных знакомых, бытовые мелочи – теряли вес, отступали на задний план, словно уже не имели значения в новом состоянии его бытия.

Умерший человек, не отрывая взгляда от полицейского, обратился к своему сопровождающему ангелу:

– Почему вокруг него роятся эти тёмные сущности, а Ангела‑Хранителя нигде не видно?

– Он доныне не исповедал веры в Сына Божия, – с глубоким сожалением ответил ангел. В его голосе прозвучала тихая печаль, а в глазах отразилась скорбь за заблудшую душу.

– Обнаружила его я, – робко заявила сорокалетняя женщина. В этот момент её приятное, чуть взволнованное лицо показалось Алексею знакомым. – Шла домой, а он сидит с открытыми глазами, но неподвижно. Я спросила, что с ним, – он молчал. Я подумала, может, ему стало плохо, и позвонила в скорую помощь. Но я его не знаю… Вон подошла супруга…

Она указала на Веру Павловну и слегка потупила взгляд. Бывший снабженец искоса бросил взгляд на Амалиэля, желая убедиться, что тот не стал вновь невидимым. Но Ангел‑Хранитель спокойно продолжал стоять возле лавочки, с заметным безразличием взирая на происходящее. Его смиренный вид, исполненный тихой силы, успокаивал и давал какую‑то надежду на благоприятный исход этого необычного испытания. Еле заметное сияние, словно тонкий ореол света, окутывало всех сопровождающих ангелов – оно было едва уловимо для земного взора, но отчётливо виделось теперь Алексею.

Полицейский, коротко кивнув женщине в знак благодарности, повернулся к Вере Павловне:

– Вы жена покойного?

– Да, я его супруга, – дрожащим голосом ответила Вера Павловна, сжимая в руках платок. – Он пошёл ставить машину в гаражный кооператив, здесь неподалёку. Вижу – долго не идёт, пошла встречать… У него сердце больное: аритмия, гипертония… А тут скорая… – Её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, пытаясь совладать с собой. Слеза скатилась по щеке, но она не стала её вытирать.

Старший лейтенант внимательно выслушал, сделал пометку в блокноте и мягко добавил:

– Сочувствую вашей утрате. Сейчас мы оформим необходимые документы, а затем вы сможете заняться организацией… всего остального. Если нужна помощь или совет – дайте знать.

Алексей наблюдал за этой сценой, чувствуя странное сочетание боли и умиротворения. Он хотел бы подойти к жене, обнять её, сказать, что всё будет хорошо… Но теперь он мог лишь быть рядом – незримо, но преданно.

В это время рядом с Верой её бывший супруг заметил двух странных существ, словно спустившихся с неба. Они походили на людей: среднего роста и телосложения, на вид – лет сорока. Но их ярко‑пёстрая, несуразная одежда сразу бросалась в глаза, придавая им нелепый, почти дурацкий вид. Существа кривлялись, строили рожи и с каким‑то гиканьем кружились вокруг вдовы. Вскоре к ним присоединились ещё несколько бесов – тех самых, что минуту назад вертелись возле полицейского. Ангел‑Хранитель Веры Павловны стоял рядом: с грустным видом, опустив голову. В воздухе разносились звуки, напоминавшие смех этой странной толпы. «Наглые бесы, – подумалось Алексею, – даже ангелов не боятся, творят беззаконие!» Амалиэль и Хранитель Веры словно услышали эти мысли. Оба спокойно взглянули на бесов, глумившихся над вдовой, – и те шарахнулись в стороны, будто обожжённые невидимым огнём. С криками и визгом вся неприятная компания взмыла в воздух, поднявшись выше ближайших панельных домов.

Между тем полицейский обратился к новоявленной вдове:

– Вы подождите немного. Я сначала возьму объяснение со свидетельницы, а потом займусь вами. Тело нужно везти в морг – вскрытие в данном случае обязательно, так как смерть наступила внезапно. Я всё оформлю. Вы позвонили в похоронное агентство?

– Да, мне телефон дал врач скорой помощи… – тихо ответила Вера.

– Тогда вам в любом случае придётся ждать их машину. Посидите пока рядышком с… мужем на лавочке. А вы, женщина, подойдите ко мне.

В этот момент Алексей вновь сосредоточил взгляд на неподвижном теле, которое ещё вчера было его «я» – и тогда у него не возникало на этот счёт ни малейших сомнений. Увиденное снова потрясло его.

На лавочке с открытыми глазами сидел он – Алексей Михайлович. Абсолютно неподвижный. На мгновение возникло даже странное раздвоение сознания, но лишь на мгновение. Ощущение, будто это он сам, быстро сменилось безразличием к похожей на него фигуре. И всё же ему стало её жалко – жалко, что она больше не сможет притворяться человеком и в ближайшие дни будет закопана в землю.

Тем временем Вера Павловна присела рядом с телом покойного мужа. Не сдерживая слёз, она вытирала глаза носовым платочком и тихо причитала:

– Как же так, Алёшенька… Ты ушёл и даже не попрощался. Ведь день с утра так хорошо начинался… Мы же в храм съездили…

– Не переживай, я всё устрою: закажу все службы – и литию, и за упокой, и панихиду. Всё сделаю, как положено. И на кладбище буду ходить к тебе часто – оно тут рядом, пешочком дойду, не торопясь.

– Юленьке, дочке, позвоню завтра – пусть хоть эту ночь поспит спокойно. Всё равно сегодня она мне ничем не поможет. А с утра попрошу зятя Юру со мной покататься на их машине – надо оформить все положенные документы.

– Твоего любимого внука Николая… Даже не знаю, стоит ли тревожить его похоронами? Восемь лет ему всего, боюсь, сильно переживать будет. Он ведь постоянно тебя вспоминает: «Деда, деда…» А деда нету… Посоветуюсь с его родителями.

– А внучке Веронике не скажем – ей всего четыре годика, совсем ребёнок. Скажем, что дедушка уехал в командировку…

Вновь раздался голос сотрудника полиции:

– Извините, я не спросил, как вас зовут. Подойдите ко мне, я запишу показания и оформлю документы для морга. Вон, кстати, и катафалк подъезжает. Тогда ещё чуть‑чуть обождите: сначала я напишу для них бумаги. Тело отправим, а потом вас быстренько опрошу.

Алексей с абсолютным безразличием наблюдал, как работники похоронного бюро грузят то, что некогда было его телом. Рядом с ним уселись две отвратительные сущности с наигранным выражением сострадания на лицах. Новопреставленного этот факт нисколько не обеспокоил. Чёрная «Газель», специально оборудованная для подобных случаев, неторопливо выехала на центральную дорогу и направилась в сторону центра города. После этого сотрудник полиции задал несколько вопросов и Вере Павловне, тщательно записав её ответы в протокол. Алексей дождался, пока супруга освободится, и непроизвольно побрёл за ней в сторону бывшего своего жилища. Попутчики супругов – их Ангелы‑Хранители – молча шли рядом.

Вера тяжело поднялась на третий этаж, останавливаясь на каждой площадке, чтобы передохнуть.

Войдя в квартиру, Вера Павловна упала на кровать животом вниз, обхватила руками подушку и громко зарыдала. Видеть эту сцену Алексею оказалось слишком тяжело, и он обратился к Амалиэлю:

– Сюда я вернусь ночью… Может, увижусь с Верушкой. А как бы мне посетить семью дочки, не пугая их? Они живут в другом районе города.

– В твоём нынешнем положении сие желание легко исполнимо, – ответил Амалиэль. – Помысли о любом земном обиталище – и в тот же миг подле него очутишься. А устрашить… Ты не властен над ними. Видеть и слышать тебя наяву ныне живущие не способны.

– А почему на мне одежда, в которой я был перед… перед своей смертью? – спросил Алексей.

– Одеяние души изначально неотличимо от того, что было на тебе в миг исхода, – пояснил Амалиэль. – По Божьему усмотрению оно способно преображаться в иное – когда придёт срок.

– Впрочем, неважно, какое на мне одеяние, – махнул рукой Алексей. – Я очень хочу увидеть дочь.

Действительно, как и утверждал Амалиэль, в следующую минуту новопреставленный оказался в трёхкомнатной квартире дочери. Красивая и стройная женщина чуть старше тридцати лет в цветном фартуке поверх домашнего халата резала овощи на кухонном столе. Рядом стоял её Ангел‑Хранитель. Отец девушки начинал привыкать к такому положению дел и воспринимал его как должное. Она тихонько напевала незнакомую Алексею песенку. «Юля, Юленька, доченька… – с грустью подумал покойный. – Готовишь ужин для семьи и даже не подозреваешь, что я умер». В большой комнате муж Юли, Юра, сидел возле компьютера и читал российские новости. Рядом стоял его сын Николай и жалобно просил: