Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 7)

– И всех варят в котлах и жгут огнём?

– Ефрем Сирин учил вас: «Как различны грехи, так различны и мучения! Иначе мучится прелюбодей, иначе блудник, иначе – убийца, иначе – вор и иначе – пьяница. Осквернившие себя ересями услышат: да возмётся нечестивый, да не видит славы Господа».

– И где бы я ни остался, надо мной будут глумиться, душу мучить? Она же без тела… Как это возможно?

Картина над ним в воздухе при этих словах развернулась, довольно страшная… Демоны изображали страдальцев на крестах, объятых огнём, сидящих в котлах с кипящей смолой. Одни бесы нещадно били других дубинами, кистенями, топорами, крюками на длинных палках. Изображали насилие друг над другом. В клетках со змеями сидели несчастные мученики, не могущие расправить своё тело из‑за маленьких размеров закутков… Алексей оказался близок к тому, чтобы потерять сознание – если это вообще возможно для бестелесной души. От этого уберег спокойный и доброжелательный голос Хранителя:

– Надобно понимать терзания не в грубом, чувственном смысле, но в духовном, – произнёс Амалиэль. – И не прилепляться к частностям. Бесы, вместо жутких атак – хотя и они случаются, – дерзают явить нечто прелестное, порой обольстительно‑прелестное, искушая душу по порядку, согласно её страстям.

Алексей, не зная, что ответить, неожиданно спросил:

– Святой Амалиэль, мы с тобой беседуем уже около двух часов. И за всё это время мимо не прошёл ни один человек, а на улице день в самом разгаре…

– Прежде всего, не именуй меня святым, – мягко остановил его Ангел. – Истинно свят лишь Отец Небесный. Далее, я говорил о вечности, а ты теперь пребываешь в ней. Миновала лишь одна минута земного измерения. Обрати взор на солнце – оно не сдвинулось ни на йоту.

Между тем Алексей наконец решил уточнить об адских соблазнах и задал волнующий его вопрос:

– Так любой человек знает, что в аду плохо… Как же его обольстить‑то можно?

В тот же миг демоны в виде прекрасных обнажённых девушек закружились в воздухе, водя хоровод и напевая нежными голосами соблазнительные, но порочные песни. Алексей с удивлением ощутил в себе пробуждение плотской страсти. Амалиэль же, не обращая внимания на нечисть, спокойно ответил:

– Коль скоро из груди изгнаны страсти и насаждены добродетели, душа не имеет сочувствия к соблазнам и минует их, отвращаясь с омерзением. А если этого не произошло, она сама стремится к прелести и погибает не насильно, но по собственному влечению. Падшие духи нарекают её союзником, а затем уже ведают, в какое место её определять… Будь к сему подготовлен.

Вдруг к собеседникам подошла женщина лет сорока, весьма худощавая, и обратилась к телу усопшего:

– Мужчина, что с вами? Вам плохо? Мужчина…

Алексей что‑то пытался кричать, чтобы привлечь её внимание, но она никак не реагировала. Затем женщина стала звонить в «неотложку». Вскоре к ней подошёл довольно полный джельтмен лет пятидесяти. Кстати сказать, обоих подошедших сопровождали юноши, похожие на Амалиэля.

– Что случилось? – спросил мужчина.

– Да вроде человек умер, я уже позвонила в скорую помощь… Может, он ещё жив.

Мужчина произнёс:

– Лицо вроде знакомое… Это не снабженец с нашего завода, Алексей Петров? Отчество я не помню.

– Не знаю, я там не работала… Но живёт он определённо где‑то в соседних домах. Мне тоже кажется, что я его раньше видела в нашем районе – с супругой, такой миловидной женщиной.

То, что он ясно слышит каждое слово, крайне удивило бывшего снабженца. Он повернулся к замолчавшему Амалиэлю и спросил:

– А почему я слышу, о чём они говорят? Кто эти два юноши рядом с мужчиной и женщиной, которых я так же чётко вижу?

Ангел‑Хранитель ответил не сразу, словно пытаясь подобрать понятные слова для своего подопечного:

– Слова – суть особый род тонкой энергии, куда более изысканной, нежели ты или я. Внемли начальному стиху Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Посему каждое слово, вылетевшее из уст при земной жизни, подлежит ответу. А как именуются те, кто сопровождает рабов Божиих, – ты и сам, без сомнения, сведущ…

В этот момент раздались резкие звуки сирены – к месту событий подъехал автомобиль с надписью «Скорая помощь». Из машины вышли медицинские работники – мужчина и женщина в синей униформе; обоим было не более тридцати лет. Чуть позади можно было разглядеть их Хранителей.

Однако врач и медсестра направились не к Алексею, а к рядом сидящему неподвижному манекену. Умерший человек наблюдал за происходящим с крайним удивлением.

Вскоре послышался мужской голос:

– Он мёртв. Мы ничем помочь не можем.

– Надо сообщить в полицию, – отрешённо произнесла женщина, словно обращаясь к самой себе.

Вдруг подбежала запыхавшаяся Вера Павловна, её волосы растрепались, а лицо исказилось от ужаса:

– Алёша, Алёша, что с тобой?! Доктор, его можно спасти?! – голос женщины сорвался на крик, в нём смешались отчаяние и последняя, почти безумная надежда.

Медик‑мужчина бросил короткий, профессиональный взгляд на неподвижное тело, затем повернулся к Вере Павловне. Его лицо оставалось сдержанным, но в глазах читалось искреннее сочувствие:

– Нет… Он умер не менее получаса назад. – Врач сделал небольшую паузу, давая женщине осознать сказанное, и продолжил уже мягче: – Назовите ваши данные – вы кто будете покойному? Нам нужно отметить в карточке, отчитаться за вызов.

– Вера Павловна Петрова… Я его жена, – с еле сдерживаемым рыданием ответила вдова, прижимая ладонь к груди, будто пытаясь унять боль, рвущуюся изнутри. Её плечи затряслись, но она изо всех сил старалась сохранить самообладание.

Врач слегка кивнул, аккуратно сделал пометку в планшете и, понизив голос, произнёс:

– Мы уезжаем, а вы дождитесь приезда работников полиции – мы с ними уже связались. И, если хотите, я дам вам телефоны двух похоронных служб. Они сейчас работают очень оперативно: после оформления документов полицией сразу увезут тело в морг.

Вера Павловна молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слеза скатилась по её щеке, но она даже не заметила этого. Её взгляд застыл на лице мужа – таком спокойном и неподвижном. В глубине души она всё ещё надеялась увидеть хоть малейший признак жизни: дрожание век, слабый вздох, – что‑то, что опровергло бы жестокую реальность.

Супруга покойного машинально набрала один из номеров, данных медиком, на своём сотовом телефоне. Пальцы дрожали, но движения оставались чёткими – будто тело действовало само, без участия сознания. Затем так же, не задумываясь, она ответила на несколько вопросов сотрудника ритуальной службы – коротко, ровным голосом, почти без эмоций. Единственное, что отчётливо отпечаталось в сознании новоявленной вдовы, – сухие слова на том конце провода:

– Ждите на месте. В течение получаса к вам подъедет наша машина, и мы доставим тело в патолого‑анатомическое бюро.

После отъезда «Скорой помощи» Вера Павловна присела рядом с умершим мужем. Она долго смотрела на его неподвижное лицо, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту, а потом тихо заплакала. Слезы катились по щекам, и она машинально вытирала их краем платка – того самого, что ещё утром муж шутливо повязал ей на шею.

Рядом молча стояли незнакомые женщина и мужчина, обнаружившие тело. Они не решались оставить супругу одну возле покойного мужа, но и не находили слов, чтобы хоть как‑то её успокоить. Их взгляды скользили то по лицу Веры Павловны, то по безжизненной фигуре рядом, то терялись где‑то в пространстве – в этой неловкой, тяжёлой тишине, где любое слово казалось неуместным. Женщина сделала было шаг вперёд, словно собираясь что‑то сказать, но лишь вздохнула и опустила глаза. Мужчина рядом с ней переступил с ноги на ногу, сжал и разжал кулаки – и в этом простом жесте читалась беспомощность человека, столкнувшегося с чужой бедой и не знающего, как помочь.

Глава 3. Осознание себя заново

Алексей сочувствующим взглядом смотрел на свою супругу – её слёзы привели его в глубокое умиление. Ему отчаянно хотелось как‑то успокоить её, обнять, прошептать слова утешения… Но он лишь безмолвно стоял рядом, бессильный и бесплотный, а сердце – если оно ещё существовало – сжималось от боли. Позади лавочки, совсем близко к Вере Павловне, стоял миловидный юноша с мягким, почти лунным светом вокруг головы. «Наверное, это её Ангел‑Хранитель», – подумал недавно умерший. В его душе шевельнулась тихая радость: значит, она не останется одна. Алексей медленно осмотрел себя сверху донизу и даже осторожно ощупал – просто чтобы убедиться. Да, всё было на месте: те же руки, ноги, голова, уши, нос и рот, что и при жизни. Черты лица не изменились, движения оставались привычными. Даже одежда оказалась той же самой, в которой он ездил в храм: светлая рубашка с коротким рукавом, тёмные лёгкие брюки, на ногах – летние ботинки. Он слегка приподнял рукав, будто ожидая увидеть часы на запястье, – но их не было. Время больше не имело значения. Тем временем машина скорой помощи, мигнув красными огнями, развернулась и уехала. Но не прошло и минуты, как с той же пронзительной сиреной появился другой автомобиль – ярко‑зелёный, словно только что с конвейера, милицейский «УАЗик». Он резко затормозил у обочины, дверца распахнулась, и из машины вышли двое полицейских в форменной одежде. Один из них сразу направился к Вере Павловне, другой – к месту происшествия, внимательно осматривая всё вокруг.