Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 10)

Заметив, что Алексей залюбовался молодой очаровательницей и провожает её взглядом, Амалиэль тихо произнёс:

– По всей видимости, она идёт после чувственной встречи с юношей. Её разум наполнен непристойными образами и химерами. Антоний Великий предупреждал: «Возбуждаемая воспоминанием похоть есть корень страстей, родственных тьме. Находясь в сем похотном воспоминании, душа не знает о себе, что она есть вдуновение Бога, и бросается на грех, не помышляя о крайней беде, в какой будет находиться по смерти, – безумная».

Новопреставленный ничего не ответил. Он сразу отвёл взгляд от предмета соблазна и, помолчав немного, спросил:

– А может ли Ангел‑Хранитель как‑то повлиять на свою подопечную в подобных ситуациях? Помочь ей устоять?

– Лишь укорами совести и знамениями небесными. Воля человеческая свободна в избрании пути – между грехом и отступлением от него.

… А через минуту неразлучная пара уже бродила по лесу, где прошлой зимой покойный иногда прогуливался на лыжах вместе со своей женой. Ярко‑зелёные сосны стояли стройными рядами, словно солдаты на параде. Этот хвойный лес был искусственно посажен людьми на месте некогда сгоревшей смешанной чащи. Меж деревьев проходила извилистая тропинка – по‑видимому, зимой именно по ней протаптывали лыжню. Алексей узнал даже сломанную берёзку, под которой приходилось низко нагибаться во время лыжных прогулок. Амалиэль шёл чуть сзади, по‑видимому, понимая душевное состояние своего подопечного. А в памяти новопреставленного невольно возникла завораживающая картина. Необычная тишина царила среди ровных шеренг сосен: их ветви, покрытые снегом, чуть провисли под его тяжестью. Впереди, петляя между деревьями, виднелась накатанная дорожка. Лыжи скользили по ней, заметно увеличивая скорость передвижения. Сзади старалась не отстать верная супруга. Морозный воздух перехватывал дыхание – а вместе с ним приходило ощущение абсолютной беззаботности и счастья. «Верушка, наверное, без меня в лес не пойдёт», – с лёгкой грустью подумал бывший лыжник. Между тем на улице потемнело, но Алексей по‑прежнему отчётливо видел окружающие предметы. Краски лишь немного поблекли – и всё.

Вдруг, по ходу своего движения, чуть в стороне от тропинки, по которой шёл новопреставленный, он заметил мужчину. Тому явно не исполнилось и сорока лет, но безмерно грустное выражение лица создавало ложное впечатление человека, повидавшего жизнь. В руках у незнакомца была верёвка, а взор обращён чуть вверх – на толстые сучья сосны. Вокруг него водили хоровод не менее двадцати демонов, каждый – причудливого, отталкивающего вида. Они распевали какую‑то гнусную песню, и в припеве отчётливо звучали слова:

– Давай, давай, уже начинай!

Мы заждались, а ты удавись!

Ангел‑Хранитель несчастного стоял в стороне, молитвенно сложив руки на груди и подняв взор к небесам.

– Почему бесы не боятся Ангела‑Хранителя? – дрожащим голосом спросил Алексей у Амалиэля.

– Этот смертный отверг Божие вспоможение и по своей воле предался власти демонов, – ответил тот. – Мы лишь через молитвословия просим Создателя вразумить грешника…

Алексей не пожелал оставаться свидетелем грядущего самоубийства и той расправы, которую бесы учинят над своей жертвой.

– Хочу в своё жилище… Вера, наверное, пытается уснуть. Может, она покинет тело – и я её увижу? – сменил тему разговора новопреставленный, обращаясь к своему Ангелу‑Хранителю.

Тот промолчал. Однако почти в тот же миг Алексей вместе с ангелом оказался в квартире Петровых. Супруга при включённом свете лежала на кровати, ворочаясь с боку на бок, и никак не могла уснуть… «Как я прошлую ночь», – с нежностью подумал бывший муж. Он стоял в ногах у родной женщины, а Амалиэль – возле иконки в углу на кухне, скрестив, как обычно, руки на груди. Рядом находился и Ангел‑Хранитель Веры Павловны, похожий на Амалиэля словно брат‑близнец. Но между собой они не проронили ни единого слова – и этот факт вновь показался несколько странным новопреставленному. Однако и он сохранял молчание. Чётко слышно, как тикают старые ходики на стене… Вдруг из наконец уснувшего человеческого тела показалась Вера Павловна – родная и некогда любимая.

– Вера, Верунчик, – обратился к ней Алексей, – ты только не пугайся…

Однако договорить он не успел. Супруга, вскрикнув от неожиданности и ужаса, скрылась в своей «кожаной крепости» и вновь принялась ворочаться с боку на бок. Затем, натянув на голову летнее одеяло, замерла и притихла…

Глава 4. Последние часы на Земле

Видя, что дальнейшие ожидания бесполезны, новопреставленный раб Божий обратился к Амалиэлю:

– А мы можем сходить на кладбище, здесь рядом, где похоронены родители Верушки? Там мы огородили большое место, заняли… для себя. Вот и потребовалось… – нерешительно произнёс новопреставленный.

Ангел спокойно ответил:

– Воистину осуществимо сие желание. Однако не овладеет ли оторопь твоей душой? Ты ныне узрел немало ужасных видений…

С заметным сомнением в голосе Алексей произнёс:

– В детстве мы с ребятами иногда ходили ночью на деревенское кладбище – хотели поднять уровень адреналина, встряхнуть нервную систему. И каждый раз у нас получалось. Особенно когда кто‑нибудь неожиданно кричал, чтобы напугать друзей… Помню, Колька Галкин так заорал, что мы стремительно убежали, а он зацепился брючиной за какую‑то арматуру на могиле и визжал нам вдогонку – словно на него зомби набросились.

– «Гордая душа есть раба страха; надеясь на себя, она боится слабого звука тварей и самых теней», – тихо произнёс Ангел‑Хранитель. – Сие изречение принадлежит Иоанну Лествичнику.

… Почти мгновенно, едва Амалиэль закончил говорить, новопреставленный оказался возле знакомой ограды. Новой ямы рядом с двумя аккуратными могилками ещё не выкопали. Новопреставленный поднял голову. Небо было усеяно яркими звёздами, полумесяц светился с восточной стороны слабым жёлтым светом – и вокруг ни души. Тишина стояла такая, какая бывает только на кладбище глубокой ночью. Куда ни глянь – всюду могилы и кресты. Впрочем, встречались и памятники, некоторые – довольно крупные и красивые. Растущие в беспорядке деревья, зачастую посаженные сразу после похорон в память об усопшем, создавали ощущение густого леса. Неожиданно вдалеке, меж могил, показались две фигуры. Причём та, что шла сзади, излучала слабое светло‑золотистое свечение. «Видимо, это такой же умерший человек, как и я, вместе со своим Ангелом‑Хранителем», – подумал Алексей, поборов желание окликнуть «коллегу по несчастью». Ему показалось, что тот умерший при жизни был мужчиной довольно крепкого телосложения. Однако нарушать кладбищенское безмолвие бывший снабженец не решился.

Вдруг с левой стороны, где‑то вдалеке, послышался нарастающий шум. Он приближался – и вот уже отчётливо раздался истошный женский визг. Прямо на Алексея бежала молодая женщина с выпученными от страха глазами. Она не лавировала между оградами, а неслась напролом. Послышались её отчаянные крики:

– Не надо! Ну не надо, отстаньте! Помогите!

За ней буквально по пятам – то ли бежала, то ли летела – толпа странных чудищ. Один из них был огромен: до самых макушек взрослых берёз, синий и трясущийся, словно студень. Другой висел в воздухе прямо над головой беглянки – с оскаленной пастью, в которой виднелись огромные клыки. У третьего всё тело словно состояло из сплетённых в комок змей; изо рта тоже высовывались змеи, готовые в любую минуту ужалить. Четвёртый – лохматый, сплошь покрытый бурой шерстью, с рогами на голове, хвостом и копытами – был вылитым чёртом, как его рисуют в детских сказках. Остальных Алексей не успел разглядеть, но и того, что он увидел, хватило, чтобы понять: все они были по‑своему ужасающи. Приближаясь, беглянка оказалась абсолютно голой…

Примерно за пятнадцать метров до могилы, где были похоронены родители Веры Павловны, монстры схватили душу бедной женщины и с дикими криками и визгом утащили с собой. По мере их удаления голос беглянки становился всё тише и тише.

– А что здесь происходит? – выдавил из себя перепуганный Алексей. – И почему ты не остановил их своим присутствием?

– Сия грешная некрещёная душа – по праву достояние падших духов и преисподней, – ответил Ангел. – Вспомним глаголы Макария Египетского: «Если кто здесь не искал и не приял жизни души, то есть божественного света Духа, то он во время исшествия из тела отлучается уже в страну тьмы, не входя в небесное царство, и в геенне имеет конец с диаволом и ангелами его». Оказать содействие нехристю мне не дозволяется – иначе кара падёт на меня. Не поминай обречённой: ей уготована ужасная участь…

Между тем ночь плавно перешла в утро – Алексей понял это по восходящему на востоке солнцу. Внутреннего ощущения времени, присущего всем живым людям, у него не оказалось вовсе. Чтобы отвлечь подопечного от кошмарных воспоминаний прошедшей ночи, Амалиэль обратился к нему с предложением:

– Сию минуту твоя спутница жизни известит дочь о кончине. Впереди родных, милых сердцу твоему, ожидают заботы о предании земле плоти раба Божия Алексея. Событие свершится в последующие сутки. Памятуй ночное видение о молении возле «пупа Земли». У тебя есть возможность исполнить Божий знак – посетить Святой город Иерусалим…