Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 4)

… Икона до Великой Отечественной войны находилась в церкви соседнего села и была очень почитаема местными жителями. Но перед самым началом всемирной бойни храм загорелся – как знак приближающейся большой беды. Местные жители собрались вокруг строения в большом количестве, но никто не решался проникнуть в горящее помещение и спасти главную местную святыню. Откуда‑то появился очень смелый подросток четырнадцати лет по имени Валентин, проживавший в этом же селе. При нём оказался топор. Через церковное окно мальчик проник внутрь – так как сама дверь оказалась объята пламенем. Всенародную любимицу юноша разрубил на три части и вытащил их через то же оконце, а следом вылез сам. Взрослые так и не решились на то, что сделал подросток! Икону решили везти на телеге с запряжённой лошадью в соседнее село, но кобыла шла почему‑то очень неохотно. На мосту неширокой речки повозка встала – и как ни погонял извозчик свою «тягловую силу», она не реагировала. Священник местной церкви, передвигаясь на коленях по земле к мосту, умолял икону войти к нему в храм. Вдруг лошадь без понуканий тронулась – и «Всех скорбящих Радость» приобрела новое место «жительства»…

Эта история сильно впечатлила чету Петровых, и, кстати сказать, посещать сельский храм они стали гораздо чаще. Стоя перед иконой, Алексей Михайлович краем глаза смотрел на таинство крещения. Крестили сразу трёх младенцев, и он никак не мог вспомнить, совершали ли они этот обряд над его младшей внучкой Вероникой. На обратном пути владелец советской машины спросил у своей второй половинки:

– Верушка, а ты не помнишь, мы крестили Вероничку или нет?

Та, словно удивившись неожиданному для неё вопросу, ответила:

– Не помню. Надо у дочки Юленьки спросить. Наверное, они с Юрой сделали всё как надо.

Солнце стояло в самом зените. Алексей Михайлович открыл форточку в машине – и со своей стороны, и со стороны супруги.

– Тебя не надует, Верушка? – спросил заботливый глава семейства.

– Да нет, ветер тёплый, – услышал он в ответ.

Алексей Михайлович подвёз свою супругу прямо к подъезду их дома, а сам направился в гараж. Поставил автомобиль, запер ворота и пешком неторопливо двинулся к своему дому. Ничто не предвещало беды, и на сердце не было чувства тревоги. Этот путь он проделывал уже в тысячный раз: всё вокруг знакомо вплоть до мелочей, и всё казалось обычным. По дороге внезапно дважды кольнуло в левой стороне груди – довольно сильно. Появилась неприятная одышка, ноги ослабли, и голова слегка закружилась…

Глава 2. Первые шаги за гранью

Бывший снабженец присел на лавочку возле подъезда одного из домов – и с огромным удивлением увидел справа от себя попутчика из своего сна. Тот стоял молча, однако с заметным умилением смотрел на Алексея. Пенсионеру на минуту показалось, что от незнакомца исходит еле заметное золотистое свечение и какая‑то ощутимая душой доброжелательность. Алексей видел его абсолютно чётко – так же отчётливо, как и обычных людей, проходящих мимо со своими заботами и проблемами, отражавшимися еле заметными признаками на их лицах. Дома вокруг и деревья нисколько не изменились. Это был родной район любимого города, в котором прошла большая часть жизни Алексея Михайловича. Но всё же возникло какое‑то странное чувство: будто что‑то стало чуть иным в окружающем мире, воспринималось не совсем так, как он привык…

Он поднял голову вверх – и увиденное повергло его буквально в ужас. Воздух кишел невообразимыми сущностями, похожими на людей. Они кривлялись, строили «рожи», кричали какие‑то несуразицы и непристойности. При этом поднимались вверх и вниз, не имея крыльев, и меняли свои внешние формы: то становились драконами с огромными пастями и клыками, то ужасными великанами, то – скромными и тихими, словно ангелы, – сложив руки на груди, тихо бормотали что‑то, будто читали псалмы и молитвы. «Неужели это бесы?» – подумал бывший снабженец. Он читал про этих тварей в третьем томе книги святителя Игнатия Брянчанинова, которую как‑то дал ему для ознакомления батюшка Владислав. Солнце, однако, оставалось на своём месте, только светило необычно ярко. В подобную погоду Алексей обычно ощущал себя достаточно комфортно. Однако приятные ощущения на душе портили страшные существа в вышине. Отдельные бесы спускались на землю. На некоторое время они принимали вид обыкновенного человека, идущего по своим делам, а затем преображались в сказочное чудовище и с диким смехом взлетали вверх. От них исходило какое‑то напряжение, возникало чувство внутреннего страха, дискомфорта и тревоги – ожидание чего‑то ужасного, что может произойти, но пока не произошло. Некоторые призраки внешне напоминали знакомых людей, но через какое‑то время превращались в ненасытных монстров. Между собой у них явно отсутствовало всякое согласие: они ругались, скандалили, даже дрались. Страх и ужас овладели душой Алексея Михайловича. Вспомнились прочитанные где‑то слова Иоанна Кронштадтского: «Если бы люди видели, кто их окружает, – они сошли бы с ума!».

Ему очень хотелось думать, что это очередной страшный сон, но проснуться, никак не удавалось. Паника сковала горло – он не мог вымолвить ни слова… И всё же пенсионер ощущал необычную лёгкость в теле: нигде ничего не болело, а внутри словно пробудилась давно забытая сила. Рядом, слева, неподвижно сидел… он сам – Алексей Михайлович Петров. Глаза были открыты, а поза напоминала манекен. Всё, что происходило в этот момент в сознании новопреставленного, можно было описать одним словом – шок. Он не успевал осмыслить лавину новой информации. Между тем «попутчик» из сна не проявлял ни малейшего беспокойства.

– За сим изволь успокоиться, – произнёс незнакомец, – и приступай к вопрошаниям. Полагаю, ты пребываешь в полном неведении касательно случившейся оказии. Дабы рассеять мрак незнания, я постараюсь всё обстоятельно изъяснить.

Как только незнакомец договорил, Алексей пришёл в себя. Он ощутил добрую энергетику, в изобилии исходящую от собеседника, – она завораживала и успокаивала. Когда к новопреставленному вернулась способность говорить, он дрожащим голосом спросил:

– Вы кто и откуда? Почему я видел вас во сне? Что вообще происходит? И почему на лавочке неподвижно сидит кукла, как две капли воды похожая на меня?

В глазах юноши не отразилось ни единой эмоции, свойственной обычным людям, и он тихо, но отчётливо произнёс:

– Обращайся ко мне на «ты», ибо мы были близки всю твою жизнь. Я – Тот, Кто сопровождал тебя повсюду с самого крещения… Во сне ты не раз видел Меня, но, пробуждаясь, забывал. То, что ныне с тобой происходит, не столь страшно, как тебе кажется, – напротив. Ты не провёл долгие годы в немощи, прикованный к постели, и не испытал страданий, подобных тем, что выпадают умирающим от тяжких недугов. Господь даровал тебе мирный исход из тела. Ты отошёл ко Господу… и в то же время родился для жизни вечной.

– Как это? – непроизвольно вырвалось у Алексея.

Ответ юноши поразил пенсионера – он привёл неожиданную цитату:

– Ибо, как учит святитель Григорий Богослов в письме к монашеской братии: «Такое событие есть повод к радости и ликованию для всех, кто стремится жить по евангельской истине».

Он сделал короткую паузу, словно давая собеседнику осознать сказанное, и продолжил твёрдо:

– Не считай то, что ты назвал «куклой», пустым подобием: это плоть твоя, данная тебе Творцом…

– Но ведь я ощущаю себя самим собой, тем, кем был и раньше… – робко произнёс Алексей.

– Душа твоя есть творение Божие – то самое «я» твоё, в коем запечатлены все черты твои, исключая бренной плоти. Тело твоё престало быть – оно, яко мертвенное, осталось сидеть на лавке, – но душа бессмертна, нетленна. Она хранит память о том, кем ты был, какие деяния совершал, кто суть сродники твои, где пребывал и как жил. Душа уносит с собой всё, что составляло существо твоё. Вскоре ты приобщишься к новому состоянию и уразумеешь воистину: бытие лишь начинается, и оно несравненно более реально, нежели прежнее, земное.

– Я вижу людей, проходящих мимо, а они… на меня не обращают внимания. Смотрят на того… на лавочке, – сказал в полной растерянности новопреставленный.

– Очами ты видишь людей, как и прежде, но они не зрят тебя – равно как и меня. Кожаные ризы, коими облёк Господь сынов Адамовых, скрывают душу, суть человека, будто крепкий панцирь. Се – смысл древнего откровения: после грехопадения первых людей, по состраданию Своему, Бог «одел их в одежды кожаные». Премудрость и благость Божия воздвигли преграду между сынами Адамовыми, изгнанными из кущ райских, и духами, сверженными с небес. И стеною сей стала плоть грубая, телесная…

– Но почему я стал видеть вон тех… страшных в воздухе? Это бесы? – в какой‑то спешке, словно боясь что‑то забыть, спросил Алексей.

При этом он непроизвольно ещё раз посмотрел вверх. Сущности кружились в воздухе парами, словно в вальсе. Одни имели вид женщин в нарядных белых платьях, другие – мужчин в чёрных фраках. Опускаясь всё ниже, они приблизились к новопреставленному на расстояние около двадцати метров, а затем, поймав на себе взгляд Ангела, взмыли к небесам, превратившись в огромных чёрных птиц.

Собеседник Алексея, как ни в чём не бывало, ответил: