Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 3)
– Самое странное то, что вспомнила ночное видение только сейчас, по дороге к церкви…
Поведанный Верой Павловной сон произвёл сильное впечатление на обоих супругов, и они, какое‑то время молча смотрели по сторонам. Нарушать возникшую тишину совсем не хотелось. «Ну и семейка у нас, – подумал Алексей Михайлович, – почти в один день приснились сны и мне, и жене, мягко говоря, необычные…» Однако вслух он ничего не сказал. А его супруга не удержалась от вопроса:
– А как ты думаешь, Алёша, в моём сне Ангел не пытался предупредить меня о каких‑то сложностях в жизни… или беде?
Мужчина уверенно произнёс:
– Ну что ты такая мнительная? Это просто фантазия отдыхающего мозга, она ничего не значит, и всё будет хорошо.
В молодости Алексей произносил эту фразу довольно часто, в шутку говоря: «Всё будет хорошо, и мы поженимся». Однако в эту минуту он озвучил её не полностью, сам не зная почему. Свежая зелень вдоль обочины привлекала взоры воскресных паломников, а свет яркого солнца на безоблачном небе невольно поднимал настроение, разгоняя страхи и мрачные предчувствия. Его тепло, щедро раздаваемое всем людям без исключения – молодым и старым, добрым и злым, – словно давало понять: есть кто‑то, кто нас всех любит и помнит…
Показалась небольшая белокаменная церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Слева виднелся остроконечный шпиль, окрашенный яркой синей краской, с небольшим позолоченным куполом и крестом на самом верху. К нему примыкала пристройка с пятью куполами на крыше: один позолоченный, размером чуть больше остальных, и четыре таких же синих, как и основной шпиль. Храм был огорожен невысоким кованым забором со столбами из красного кирпича. Центральный вход украшали фигурные металлические ворота чёрного цвета с позолоченным крестом наверху. Справа от них Алексей припарковал свою машину. Супруги прошли пешком через небольшое кладбище при церкви. Перед каждой дверью храма они крестились и склоняли голову. Прихожан оказалось не очень много. Осмотрев почти всех, Алексей не увидел никого из своих знакомых. На утреннюю службу они опоздали на полчаса, зато отстояли до конца, не забывая время от времени совершать крестное знамение и поясные поклоны. После чтения кафизм, тропарей и псалмов, как обычно, батюшка Владислав произнёс поучительную проповедь.
Начало проповеди Алексей слушал небрежно и без интереса, но вдруг ухо прорезали страшные слова:
– …Священное Писание повсюду называет адские муки вечными: это учение постоянно проповедовалось и проповедуется святою Церковью. Господь наш Иисус Христос несколько раз в святом Евангелии подтвердил грозную истину. Преисподние темницы представляют странное и страшное уничтожение жизни при сохранении жизни. Там полное прекращение всякой деятельности; там – одно страдание; там господствует лютейший из сердечных недугов – отчаяние; там плачи и стоны, не привлекающие никакого утешения душе, раздираемой ими; там узы и оковы неразрешимые; там тьма непроницаемая, несмотря на обилие пламени; там царство вечной смерти. Так ужасны адские муки, что ничтожна пред ними лютейшая из земных мук – насильственная смерть.
Алексей Михайлович невольно содрогнулся. Слова батюшки, прежде казавшиеся абстрактными, вдруг обрели пугающую реальность. Он вспомнил свой ночной сон – озеро, церковь, нападение злых людей, загадочного юношу и его странные слова о покаянии и искуплении. Холодная дрожь пробежала по спине: не было ли это предупреждением? Вера Павловна, стоявшая рядом, тоже замерла, побледнела и чуть слышно прошептала:
– Алёша… Может, наши сны – это не случайность?
Он не успел ответить. Батюшка Владислав, окинув взглядом прихожан, продолжил уже мягче:
– Но не для того Церковь напоминает нам о вечных муках, чтобы вселять ужас, а чтобы пробудить к покаянию. Господь милосерден: врата Его милосердия отверсты всякому, кто искренне обращается к Нему. Покаяние возможно до последнего вздоха, и надежда не покидает ни одну душу, пока она в теле. Слово Божие и содействующий слову Дух открывают нам, при посредстве избранных сосудов Своих, что пространство между небом и землёю, вся видимая нами лазуревая высь, воздух, поднебесная – служит жилищем для падших ангелов, низвергнутых с неба.
Падшие ангелы рассеяны во множестве по всей прозрачной бездне, которую мы видим над собою. Они не престают возмущать все общества человеческие и каждого человека порознь; нет злодеяния, нет преступления, которого бы они не были зачинщиками и участниками; они склоняют и научают человека греху всевозможными средствами. Когда душа христианина, оставив свою земную храмину, начнёт стремиться чрез воздушное пространство в горнее отечество, демоны останавливают её, стараются найти в ней сродство с собою, свою греховность, своё падение – и низвести её во ад, уготованный дьяволу и ангелам его. Так действуют они по праву, приобретённому ими.
Этот Херувим, с сонмом ангелов падших, князь воздушный, князь мира и века сего, стал на пути от земли к Раю – и с того времени, до спасительного страдания и животворной смерти Христовой, не пропустил по пути тому ни одной души человеческой, разлучившейся с телом. Врата небесные заключились для человеков навсегда. И праведники, и грешники нисходили во ад. Врата вечные и пути непроходимые открылись пред Господом нашим Иисусом Христом, Который, восприяв вольную смерть, сошёл Пресвятою Душою Своею – и не разлучившимся с нею Божеством – во ад, сокрушил его вереи и врата, освободил его пленников.
Все, явно отвергшие Искупителя, отселе составляют достояние сатаны: души их, по разлучении с телами, нисходят прямо во ад. Но и христиане, уклоняющиеся ко греху, недостойны немедленного переселения из земной жизни в блаженную вечность. Самая справедливость требует, чтобы эти уклонения ко греху, эти измены Искупителю были взвешены и оценены. Необходимы суд и разбор, чтобы определить степень уклонения ко греху христианской души, чтобы определить, что преобладает в ней – вечная жизнь или вечная смерть. И ожидает каждую христианскую душу, по исшествии её из тела, нелицеприятный Суд Божий…
Терпения дослушать проповедь до конца у четы Петровых не хватило. Впрочем, у Алексея Михайловича, как и у большинства живущих на Земле, имелось ложное убеждение, что всё, что касается смерти, касается других людей, а не его. Соответственно, и посмертные страсти его ещё долго не ожидают. Однако в потаённых уголках души всё же возникла неприятная тревога…Обойдя помещение храма, и расставив горящие свечи перед образами Богородицы Марии, Спасителя и святых, супруги встали в небольшую очередь на исповедание. Увидев знакомых, но давно не бывавших в храме прихожан, батюшка Владислав тихо произнёс:
– Конечно, я могу вас исповедовать сегодня, но без причастия. Слишком давно вы посещали меня в последний раз, да и сегодня опоздали. Давайте мы так с вами решим: приезжайте в следующее воскресенье к самому началу службы. По окончании я вас исповедаю и причащу, если вы пожелаете… А сейчас у меня по договорённости – крещение младенцев. Вон люди с детьми стоят, ждут этого таинства. Неудобно их заставлять ждать…
– Отец Владислав, мы, конечно, приедем, – нерешительно начал Алексей Михайлович, – но… Можно мне с вами немного поговорить с глазу на глаз? Я вас совсем недолго задержу, буквально на минутку.
Получив согласие, священник и пенсионер отошли подальше от людей, ходящих по храму и крестящихся возле икон. Батюшка Владислав по возрасту казался чуть старше прихожанина. Среднего роста и телосложения, с седыми волосами, зачёсанными назад, и умным, проницательным, строгим взглядом, он невольно вызывал уважение у любого собеседника. Алексей Михайлович кратко рассказал о своих необычных снах и спросил:
– Вы не поможете разобраться, что бы всё это значило?
Батюшка терпеливо выслушал и спокойно ответил:
– Вообще‑то к снам Церковь рекомендует относиться как к ничего не значащим видениям. Крайне редко они бывают вещими. Не рекомендуется читать различные толкователи, и тем более нам, священнослужителям, не положено в этом оказывать помощь. Однако не хочу тебе отказывать – и в качестве исключения попробую по мере сил помочь…
Второй сон о поминках, возможно, связан с какой‑то болезнью, о которой тебе стало известно… А первый… Твой попутчик, очевидно, Ангел‑Хранитель. «Пуп Земли» – однозначно Иерусалим. В храме на тебя напали бесы, и те двое, с которыми ты боролся, – они внутри тебя. Поэтому твой Хранитель и сказал тебе, чтобы ты сдерживал именно их и не губил свою душу. Сказав про покаяние, которое может спасти душу в последнюю минуту перед смертью, он внушил тебе надежду, чтобы ты никогда не впадал в отчаяние. Помнишь из Нового Завета разбойника, распятого вместе с Христом? Он попал в Рай, раскаявшись на кресте и уверовав во Христа. Однако покаяние должно быть искренним… И в храм надо ходить регулярно, а не время от времени… А сейчас, извините…
Алексей Михайлович, поняв, что задержал отца Владислава на время большее, чем тот рассчитывал, произнёс:
– Спасибо вам, батюшка, я всё понял…
Про проблемы с сердцем, по мнению прихожанина, священник ничего знать не мог. И то, что он сам заговорил о болезни, вызывало доверие к правильности разъяснения ночных грёз. После душевного разговора бывший снабженец подошёл к своей супруге Вере Павловне. Она стояла возле главной достопримечательности этого храма – иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Супружеская пара с давних пор перед уходом из церкви ставила свечи и молча стояла возле этого образа минут пять, а затем покидала храм. Эта традиция образовалась сама собой после того, как Алексей Михайлович прочитал в интернете историю чудотворной святыни.