Владимир Харитонов – Иллюзия смерти (страница 2)

В молодости бывший снабженец увлекался боксом и даже имел первый взрослый разряд, но ударить нападавших незнакомцев ему никак не удавалось. Происходила даже не драка, а непонятная возня, отнимавшая много сил, но не приносившая видимого результата ни одной из противоборствующих сторон. Тем не менее бывший боксёр улучил момент и взглянул в сторону своего напарника… А тот держал входную дверь, не позволяя вломиться внутрь ещё не менее десяти разбойникам. Они издавали какие‑то агрессивные звуки, еле различимые угрозы. Алексей Михайлович крикнул своему попутчику:

– Может, вам помочь?

Тот, не повышая голоса и без намёка на улыбку, спокойно ответил:

– Приложи усилия, дабы не дать воли сим двум душегубцам, а с прочими я управлюсь. Памятуй: Господь увещевает сынов Адамовых к покаянию и спасению до самого исхода из плоти. Ибо отверсты врата милосердия Божия всякому, толкущему в них. Ни единая душа не теряет надежды. Последний миг смертного, по воле Отца Небесного, вправе искупить всецело грехи бытия.

На этом странный сон оборвался. Но в памяти остались необычные последние слова юноши, сказанные как будто не к месту. Алексей Михайлович мог повторить их буквально, хотя до конца и не осознавал их смысла. Он непроизвольно глянул на настенные часы – три часа ночи. Стараясь не разбудить супругу, бывший снабженец слез с кровати, привычно сходил в туалет и улёгся обратно. Быстро уснуть не получалось: невольно перед глазами крутился только что виденный сон, а в ушах всё звучала фраза, сказанная в конце. Главное, что его поразило, – необычная реальность видения, словно это и не сон вовсе…

Однако теперь ворочаться с боку на бок пришлось не менее часа. Забылся он только под утро – и тут же оказался в незнакомой столовой или ресторане. В общей раздевалке еле нашёл свободное место, чтобы повесить пальто и зимнюю шапку. Про то, что на улице середина лета, он даже не вспомнил. Раздевшись, присел за длинный сервированный стол, где сидели, как ему показалось на первый взгляд, незнакомые люди в каких‑то тёмных невзрачных одеждах. Он непроизвольно спросил свою соседку – женщину лет пятидесяти, одетую во всё чёрное:

– А что здесь происходит?

Та сочувствующим голосом ответила:

– Алешенька, ты только не пугайся, но ты умер, и мы собрались помянуть тебя.

Она назвала его именно так – уменьшительно‑ласкательно «Алешенька», – чем крайне его удивила. Так его называла покойная мама, да и то только до третьего класса общеобразовательной школы. Кстати, среди присутствующих её не оказалось. В абсолютной растерянности «усопший» произнёс:

– Да вы что? Я же живой… Вот я вас всех вижу, и вы меня тоже. Этого не может быть…

– Умер ты, Алешенька, умер, – зашумели люди со всех сторон. – Просто ты этого ещё не осознал. Так часто бывает…

Проснулся пенсионер в холодном поту… Страшный сон показался коротким, но часы показывали восемь тридцать утра, а с кухни доносился шум переставляемой посуды. Супруга, Вера Павловна, готовила завтрак. Пора вставать… Обычно ночные видения не производили на пенсионера особого впечатления – он быстро их забывал. Но на этот раз всё было иначе. Весь следующий день он пытался понять: что это – фантазия вышедшего из‑под контроля сознания или намёк высших сил на что‑то значимое для него самого или его семьи? В принципе, он уже принял решение полежать в стационаре – но не сегодня, а через день или два. Ну, … может, через неделю. Во время привычного завтрака супруга заметила задумчивость и необычную молчаливость сотрапезника и спросила:

– Ты ничего не рассказал мне о визите к врачу. Что она порекомендовала? И как ты себя чувствуешь сегодня?

Алексей Михайлович внутренне поморщился, однако спокойно ответил:

– Она посоветовала мне пройти курс лечения в нашем кардиоцентре, полежать в стационаре…

– И что ты решил? – продолжала допытываться Вера Павловна.

– Думаю, через день‑два, недельки на две, сменю место жительства, познакомлюсь с молодыми медсестрами, – попытался отшутиться пожилой мужчина.

– Хорошо‑хорошо. Но представь: вдруг, кто‑то согласится! Что тогда? Ты в панике притворишься мёртвым, да? – театрально вздохнула некогда любимая женщина, явно наслаждаясь шуткой.

Именно в этот момент бывшему снабженцу захотелось поделиться ночными видениями, упорно не вылезавшими из его головы:

– Да, кстати, Верушка, сон мне сегодня приснился чудной какой‑то… Будто я по воде большого озера с незнакомым юношей гулял, как по асфальту, – и при этом даже не удивлялся своей способности. Потом в старой церкви на берегу на меня какие‑то злые мужики напали… А юноша помогал мне с ними справиться. Кстати, я ощущал его своим давним знакомым, даже родным, но вспомнить не смог, где раньше видел. И слова, какие‑то странные он мне сказал – они прочно засели в моей голове: «Памятуй: Господь увещевает сынов Адамовых к покаянию и спасению до самого исхода из плоти. Ибо отверсты врата милосердия Божия всякому, толкущему в них. Ни единая душа не теряет надежды. Последний миг смертного, по воле Отца Небесного, вправе искупить всецело грехи бытия…». Молодой юноша – мне, пожилому мужчине… И такие поучения. Главное, слова странные, не современные, но вполне понятные. Уснуть не мог до утра – всё думал и думал…

А потом, когда всё‑таки забылся, увидел сон ещё более странный. Я сидел в ресторане с незнакомыми людьми – на моих поминках. Все присутствующие – в чёрном одеянии, и мне сказали, что я умер. Ни одного знакомого человека. Но одна женщина обратилась ко мне – «Алешенька», как раньше мама называла. А мамы на поминках не оказалось… Главное, я им говорю: «Я живой!» А они мне: «Нет, ты умер, но пока не осознаёшь этого».

– Да… Ну и сны тебе снятся, сплошные кошмары… – вздохнула Вера Павловна. – Как раз ты напомнил вовремя: мы с тобой давненько храм в деревне не посещали, с батюшкой Владиславом не общались. Завтра воскресенье – поехали на воскресную службу с утра? Свечки за здоровье живых и за упокой родителей поставим. Помолимся, чтобы у Юленьки с мужем всё наладилось… «Москвич» -то твой на ходу?

В бытность работником отдела снабжения Алексей Михайлович через своё родное предприятие приобрёл «Москвич‑2141» серого цвета. Автомобиль верой и правдой служил ему более десяти лет. Предприятие давно развалилось, машины эти сняли с производства – хорошо, что в своё время он запасся основными запчастями.

– Да на ходу, чего ему будет, только бензинчику надо заправить. Знаешь, а я не против того, чтобы батюшку посетить – вдруг и мой сон он поможет понять, – довольно бодро ответил Алексей Михайлович.

Утром в воскресенье владелец некогда престижной советской машины отправился в гаражный кооператив – тот располагался недалеко от дома, где проживала пожилая пара. Супруга присела на лавочку возле подъезда в ожидании экипажа. По дороге у бывшего снабженца вновь появилась одышка – она заставила его присесть на одну из скамеечек во дворе ближайшего дома. Прекрасная летняя погода, голубое небо практически без облаков и солнце, приближающееся к зениту, настроили Алексея Михайловича на лирический лад и улучшили самочувствие. Отдохнув, он двинулся дальше.

Мощная железная дверь хоть и с трудом, но отперлась. Распахнув обе половинки ворот, Алексей Михайлович подложил под них специально приспособленные кирпичи – чтобы случайно не закрыло ветром. Затем привычно вставил ключ в замок зажигания. Однако «Москвич» никак не хотел заводиться. Стрелка бензобака находилась возле нуля, но топлива должно было хватить километров на десять. И вдруг, когда аккумулятор, натужно провернув коленчатый вал, грозился вот‑вот совсем сесть, двигатель, чихнув пару раз, наконец заработал. Дав ему прогреться несколько минут, Алексей Михайлович потихоньку двинулся в сторону своего дома.

– Ты чего так долго возился‑то? – спросила уставшая ждать супруга.

Алексей с улыбкой ответил:

– Застоялся мой верный конь, еле завелся… Ну, в пути раздышится.

Сначала заехали на заправку в районе молокозавода. Там образовалась небольшая очередь из машин, и минут пятнадцать пришлось ожидать, прежде чем залили полбака бензина. Затем двинулись дальше… Как только выехали за город, по обе стороны дороги виднелся обычный для средней полосы России смешанный лес. Зелёные молодые берёзки вперемежку с елями и соснами создавали неповторимый пейзаж, приятный глазу. Водитель любовался им с некоторой ностальгией, вспоминая далёкое детство, проведённое в деревне, окружённой такими же лесами… Вера Павловна прервала непроизвольно возникшее молчание:

– А мне сегодня тоже странный сон приснился… Явился ко мне мой Ангел‑Хранитель – очень красивый юноша – и обратился с вопросом: «Хочешь, я покажу твою жизнь?»

«Хочу», – ответила я.

Ангел поднял меня над землёй, и я словно увидела всю свою жизнь – и две пары следов, идущих рядом.

«А чей след рядом с моим?» – спросила я.

«Это мой, – ответил Ангел. – Я сопровождаю тебя всю жизнь».

«А почему на поворотах видна только одна пара следов?»

«Это самые трудные периоды твоей жизни», – ответил Ангел.

«И что же, ты бросал меня в самые трудные минуты?» – возмутилась я.

«Нет, я нёс тебя на руках…» – тихо ответил Ангел.

Супруг слушал свою супругу с нескрываемым изумлением.

– А почему ты не рассказала про это за завтраком? – спросил он.