Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 8)

Начальник розыска «сознательность гражданина» решил немного ущипнуть, спросив:

–Ну, а ты-то по старой памяти, что не приехал, не сказал операм? Хоть тому же Петрову, он в следственном отделе до пенсии дорабатывает. Скоро провожать будем.

Иванов аж встрепенулся и с возмущением произнес:

– Зачем мне всю деревню против себя настраивать, стукачом себя выставлять?

«Так ты стукач и есть», – подумал начальник розыска, но вслух сказал:

–Не знаю почему, но я тебе верю. Прямо сейчас отпустить не могу, сначала проверю то, что ты сказал. Но людей в новогодние праздники поднимать не хочу. Восемь лет покойничек ждал, пару дней еще потерпит. Подтвердится твое сообщение – отпущу под свою ответственность. … Если никому не скажешь, и дома пока сидеть будешь, носа на улицу не высунешь.

Затянувшись ядовитым дымком в очередной раз, Иванов произнес:

–Да я, конечно, понимаю. Но я уже отвык от камер ваших, тошно мне. К тому же шесть человек в одной хате. Вентиляции нет, от ведра вонь нестерпимая. Кто по «большому» сходит, кто по «малому», сдохнуть можно…

Климов ухмыльнулся, подумав про себя: «Вон оно что, на чем сознательность-то твоя держится» и ответил:

–Ну, это я прямо сейчас исправлю.

При этом в голове опытного оперативника уже созрела еще более хитрая и сложная комбинация… Но сначала он набрал номер своего домашнего телефона:

– Марина, не обижайся. Я сегодня к Рунцовым пойти не могу. Завалился неотложной работой выше головы. А водку они и без нас выпьют под салаты, не пропадет добро…

Затем он пару минут спокойно выслушивал мнение жены о его работе, о нем самом, о безответственном отношении к воспитанию детей и т.д. и т.п. Резюмировал словами:

–Приду сегодня поздно. Ложись спать без меня.

И…просто положил трубку. Теперь все его внимание оказалось обращено к собеседнику, и он произнес:

– Петр Иванович, давай так. Я распоряжусь, чтобы тебя перевели из камеры, где сидят «мелкие хулиганы» в четвертую «хату» к уголовникам. Там помимо тебя или уже находится или вот-вот приведут после допроса некоего Семена Морковина, очень для нас интересный тип, и второй Орлов, имя забыл. Первый подозревается в убийстве женщины в районе «Санта-Барбара», а второй «перо» в живот мужику воткнул, тот в реанимации между жизнью и смертью третий день. В общем, аккуратненько поработай с ними, ненавязчиво порасспроси за что, да как. Ну, вы все судимые, знаете, как между собой общаться. А я завтра – послезавтра в зависимости от оперативной обстановки оперов отправлю в деревню Жарки. Твою информацию проверять. Спешить нам некуда – дело старое, покойничек подождет. Подтвердится – сразу отпущу. Договорились?

Иванов заметно приуныл, не такой реакции он ожидал на свою информацию, но ответил:

–А чего, разве у меня есть выбор? Лады…только без обмана. Да, а чего соседям-то сказать, чего к ним перевели из «административной хаты»?

Вспомнив, что именно этот вопрос и Морковкина беспокоил, Владимир ухмыльнулся и ответил:

– Скажешь как есть, мол, жену избил – по протоколу участкового дали пятнадцать суток. Потом видно решили дело возбуждать, теперь, как пить дать посадят.

Климов снял трубку прямого телефона с дежурным:

– Иваныч, прокурорский следак ушел?

Последовал лаконичный ответ:

–Минут пять назад.

«Но от меня ты так легко не отвертишься», – с ухмылкой про себя подумал начальник УГРО и продолжал задавать вопросы:

– Задержанного Морковкина ты в четвертую камеру посадил?

Воробьев довольно выдержанно и вновь кратко:

– Так, как ты и просил…

Начальник розыска максимально миролюбиво, чтобы не задеть самолюбие старого работника, распорядился:

–Хорошо. Присылай ко мне конвойного, пусть Иванова у меня заберет, но не на старое место вернет, а в четвертую «хату».

Подумал при этом: «Нечасто случается, что три стукача сидят в одной камере, и каждый пытается «разрабатывать» оставшихся двоих. Эх, были бы у нас микрофончики, как в КГБ, обязательно бы поставил в каждую «хату». Интересно знать, о чем они на самом-то деле говорят, а то насочиняют в три короба, чтобы иудины сребреники заполучить». Не случайно подобные мысли посетили матерого оперативника. Частенько бывало, когда два негласных сотрудника находились в одной компании, причем в одно и то же время, а рассказывают о происшедших событиях по-разному. Порой отличия практически кардинальные. Каждый из них «кроит свое» – то друга не хотят подставлять, то просто сильно приукрасить пытаются свои заслуги перед куратором. Мол, вот какую ценную информацию я для тебя добыл, не выделишь ли ты мне деньжонок побольше…

Глава пятая. Опять пропали выходные…

Когда все, кто должен сидеть, уселись, а тот, кто должен по теории отдыхать – закурил в своем рабочем кабинете, то вольно невольно продолжил размышлять: «Так…Эти три гуся друг друга будут разрабатывать, погляжу, что из этого получится. Пока женщина не установлена, Костин пусть жену развлекает, да сам отдохнет. На стройке в праздники никто не работает, опрашивать некого… А в дальнейшем может быть придется «пахать» по двадцать часов в сутки и даже не вспоминать о том, что у нормальных людей раз в неделю бывают выходные дни. … Теперь по информации Иванова-Петрова-Сидорова… насчет того, что покойничек подождет, я пошутил. Завтра с утра организую проверку. Деревня Жарки – «земля» Панкратова Володи, его пока тревожить не буду. Супруга вот-вот родит, наверное, весь издергался. Однако при условии, что дежурный опер по графику…кто там у нас?», – при этом Климов взглянул на листочек под оргстеклом, лежащем на столе, – «Ага… Лейтенант Ефимов, молодой, но толковый опер. Его и отправлю на машине дежурного. …На всякий случай в отдел прикачу на своей «ласточке», мало ли в городе какое Ч.П., придется ехать самому и на ней. Но копать землю… Задействовать административно задержанных? Лопаты им искать, потом в камере болтать будут… Не вариант. А позвоню–ка своему старому знакомому Алексею, бригадиру кладбищенских копальщиков. Может он выделит пару человек с инструментом? Чай не забыл, как я «спустил на тормозах» тот случай, когда они в свежую могилу еще и умершую собаку прикопали. Ее хозяин денег заплатил, чтобы в лесу похоронили, а они вона как удумали. К тому же лапу землей не прикрыли, а у вдовы, хоронившей мужа от подобного видения – истерика и обморок. Заявления потом писала во все инстанции. Еле отписался, чуть очередной выговор не заработал».

Климов глянул на свои наручные часы, подарок Маринки, – девятнадцать часов двадцать минут. В записной книжке нашел нужный номер и снял трубку телефона:

– Але, Алексей ты?

Раздался явно нетрезвый мужской голос:

–Я, а кому же еще быть в моей квартире?

Владимир не удержался и громко заржал, прям, как конь на водопое, но при этом выдавил из себя:

–Мало ли кому, может собаку подселили…

В трубке раздался смех и:

–Владимир Александрович, привет. Извини, по голосу сначала не признал. Слушаю.

Уже деловым спокойным голосом начальник уголовного розыска продолжил:

–Мне твои профессионалы нужны с личным инструментом, труп в деревне искать.

Собеседник искренне удивился и произнес, не скрывая сарказма:

–Так у меня спецы по закапывать, а не по раскапывать. А если серьезно?

Климов, вкладывая в слова максимально дружеские нотки ответил:

– Куда уж серьезнее, Леха – у бабы муж пропал восемь лет назад, а в деревне болтают, мол, сама убила и закопала во дворе. Помоги с земляными работами.

Несколько секунд бригадир копальщиков молчал, видно что-то прикидывал в голове и, наконец, озвучил результат своих размышлений:

–Владимир Александрович, я тебе только одного могу выделить. Люди мрут пачками, работы полно. Но ты не думай – копает, как экскаватор и не болтливый. За полчаса весь двор в траншеях будет. А глубоко бабенка-то спрятала-то благоверного от дурных глаз?

Несмотря на усталость, Климов не удержался от смеха и произнес:

–Да, я спросить не успел. Но сначала найти надо…без нее, ее в отдел ко мне привезут.

Видя, что человек, которому бригадир как-никак обязан свободой, вполне согласился с тем, чтобы ему выделили одного человека, а не целую бригаду Алексей повеселевшим тоном сообщил:

– Понял, во сколько заедешь за человеком-то. Мы с восьми утра возле сторожки соберемся.

Подобное решение вопроса Климова вполне устраивало, и он произнес:

– В девятом часу и заеду. А как зовут-то … твой экскаватор?

Сквозь смех в телефоне послышался ответ:

–Дмитрий. Да ты его и без имени узнаешь – молодой, здоровый и с лопатой.

Дальше вновь раздалось хихиканье. «Ему – то хорошо – пьяненький и дома», – подумал Климов, но спокойно сказал:

–Спасибо, Алексей, договорились. Скажи работнику, я на своей красной «шестерке» буду, а то побоится ко мне в машину-то…

Наступила очередь посмеяться начальнику розыска. «Давно заметил, – подумал сыщик, – подурачишься с кем-нибудь, и усталость как рукой снимает». Оделся, запер кабинет, спустился в дежурную часть. Воробьев отвечал кому-то из граждан по одному телефону, держа в руках второй, интонация в разговоре раздраженная, видно кто-то не мог толком разъяснить, чего хочет от советской милиции в новогодние праздники. Климов встал напротив и молча ждал, пока обе трубки лягут на свои места. И…вновь раздался звонок. Владимир рукой не дал поднять телефон, сказав при этом: