Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 7)

–Да Морковкин пока чалился куму помогал за порядком следить. «Стучал» помаленьку больше двадцати лет. Я ему задание и дал, мол, помоги следствию, мы не забудем. А в качестве легенды – сегодняшний случай, подозревают «менты» в убийстве женщины в «Санте- Барбаре»… Может чего лишнего болтнет.

«Матерый опер, мой командир», – подумал Сергей, а вслух спросил:

–Мне-то чего делать?

Начальник почти по-отцовски напутственно ответил:

–Иди домой, отдыхай пока. Завтра рабочий день, не забудь. Дежурному лишний раз напомни – придут женщину в розыск заявлять с нашими приметами, пусть не «футболит». Либо тебя, либо меня сразу информирует. Если вдруг сегодня установим потерпевшую, твой выходной автоматом отменяется… Мой тоже. Кстати, кто от нас Мухина-то подменил?

Сергей с иронической улыбкой доложил:

– Младший лейтенант Малинкин. Он с одной кражи на другую катается.

Прекрасно знал начальник, кто сегодня дежурит, но решил исподволь Костина похвалить:

– «Ни рыба, ни мясо»… Ни хрена он не раскроет, хорошо хоть по убийству я тебя нашел – не напился, не уехал из города.

Только старший лейтенант покинул кабинет, раздался звонок по городскому телефону. Жена Марина с нескрываемым возмущением спросила:

– Володя, ну ты долго от выходных будешь отлынивать? Мы же сегодня вечером Рунцовым обещали в гости зайти. Они нас ждут, готовились, наверное, салаты делали, водку покупали…

Климов максимально ровным голосом ответил:

–Да помню, я помню. Сейчас с одним «домашним боксером» переговорю и попрошу дежурного меня домой доставить.

Ответа ждать не пришлось, раздались короткие звонки.

«Видно обиделась», – подумал Владимир и поднял трубку «прямого телефона» с дежурной частью:

– Майор Воробьев, – по привычке ответил опытный офицер.

Чтобы не бегать самому по лестницам для беседы с «семейным дебоширом», Климов спросил:

– Иваныч, следственный кабинет Горшков еще не освободил?

Ответ оказался вполне предсказуемым:

– Да нет, конечно, по ходу, и не собирается.

Климов, улыбнувшись своей прозорливости сказал:

– Тогда скажи, чтобы привели ко мне этого «мелкого хулигана». Быстренько перетру с ним и домой, а то супруга рвет и мечет. Да, кстати, придут заявлять о пропавшей женщине, сразу курсуй.

Ухмыльнулся дежурный, что для него на работе совсем не характерно и укоризненно сказал:

–Опоздал ты с указанием, твой Костин уже распорядился, буду выполнять.

«Юморист, – мелькнуло в голове начальника розыска, – ты же в отсутствии начальника милиции самый главный в отделе. Кто ж тобой распоряжаться-то может».

Раздался робкий стук в дверь.

–Войдите, – крикнул Климов.

На пороге показался мужчина, лет пятидесяти, невысокий, худощавый, на запястьях – наручники. Его за локоть придерживал рядовой милиции, только-только демобилизованный из советской армии. Он даже в этой ситуации встал по стойке «смирно» и доложил:

–Товарищ майор, задержанный за административное правонарушение Иванов, доставлен.

«Молодец, – подумал начальник, – армейский порядок о соблюдении субординации еще помнит» и четко произнес:

– Свободен, рядовой, а вы, гражданин присядьте на стульчик напротив и быстренько сообщите, зачем в выходной день заставляете меня работать?

Незнакомец, по всей видимости, привык к подобному «ментовскому юмору» и никак не отреагировал. Только присел, положив руки себе на колени, и сразу обратился с просьбой:

–Гражданин начальник, сигареткой не угостите? А то у меня все забрали.

Как раз на подобный случай у начальника розыска в столе лежала открытая пачка «Примы». Он протянул арестованному. Тот, не спрашивая разрешения, довольно смешно двигая связанными конечностями, достал две гильзы. Одну сунул себе за ухо, другую держал в руках, вопросительно поглядев на начальника. Владимир Александрович понял без слов, достал зажигалку, дал прикурить. Когда первый дымок стал медленно расползаться по комнате, из кармана пиджака достал свой «Кент» и тоже задымил. При этом произнес:

–Слушаю вас очень внимательно.

Иванов внимательно поглядел на сотрудника милиции, словно убеждаясь, достоин ли он, получить столь важную информацию и начал свой рассказ:

– В общем, я долго был вашим негласным сотрудником под псевдонимом «Петров». До вас в этом кабинете сидел другой начальник именно с такой фамилией. Видимо шутки ради он мне и предложил так подписываться. Я и в камеру подсаживался, чтобы вызнать нужные вам сведения, опять же знакомых много среди сижалых. Сам там побывал, они мне доверяли, иногда болтали лишнего. А когда уехал с сожительницей в деревню Жарки, пользы от меня стало мало и…

Климов не выдержал подхода «издалека» и перебил:

–Это, конечно, все интересно, но давайте ближе к делу. Что вы от меня хотите? И назовите имя-отчество, чтобы я знал, как к вам обращаться?

– Петр Иванович Иванов… А хочу предложить сделку – я вам раскрываю убийство, вы меня отпускаете домой.

«Уж, не сегодняшнее ли», – мелькнуло в голове, но, тем не менее, решил не «торопить события» и произнес:

–Во-первых, до недавнего времени у меня не было нераскрытых убийств. Во-вторых, вам судья выписал пятнадцать суток, я не могу отменить его решение.

Бывший агент как-то сразу оживился и выпалил:

–А и не надо ничего отменять. Вы просто выпустите меня под свою ответственность, а по документам пусть я как будто сижу.

«Ну, и «рыбина» этот Иванов, – подумал опер, – сейчас начнет плести какую-нибудь несуразицу про преступление, о котором я не знаю». Однако спокойно ответил:

–Вы хоть представляете, насколько убойной должна быть ваша информация, чтобы я рискнул своими погонами. Я вас отпущу, а вы, к примеру, сожительницу убьете за то, что заявление на вас написала… И я сидеть буду вместе с вами…

Арестованный ожидал примерно такого ответа, поэтому довольно театрально заверил:

– Клянусь всем, чем только можно, не трону. Наоборот, извинюсь перед ней и буду «тише воды…».

Майор натянуто засмеялся и сказал:

– Все вы так говорите, пока в клетке… Ну, ладно, рассказывай про убийство. Потом «торговаться» будем.

Иванов, в очередной раз затянувшись сигаретой, вновь оценивающе поглядел в глаза гражданина начальника и произнес:

–Хорошо, только не обманывайте …

Климов серьезно и убедительно произнес:

–Слово офицера. Давай уже…

Не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, бывший осведомитель загасил махонький окурок в пепельнице, стоящей на столе и начал свой рассказ:

– В общем так. Лет восемь назад к нам в деревню Жарки, что недалеко от Решмы приехала семья Епифановых откуда-то с Прибалтики – муж Васька, лет сорока восьми, супруга Галька, его погодка и дети: пацан Иван, пятнадцати годков, да девочка Лена школьница. Сразу купили довольно большой по нашим меркам дом, завели корову. Васька устроился пастухом колхозным, жена дояркой. И баба-то невидная, а ревновал ее супруг почем зря, к каждому «столбу». А через это колотил, словно «сидорову козу». Как напьется, так кнутом гоняет по всей деревне. Участковый Макаров прознал про деспота, предложил Гальке заявление накатать. Та отказалась, так Макаров беседу учинил с драчуном, мол, посажу рано или поздно за любую мелочь. Трезвый-то Васька молчит, соглашается, а пьяный… опять за свое. Видно у его благоверной терпение-то лопнуло… В субботу натопили баню, Галина из нее первая ушла. Мужик приходит в дом, а на кухне на столе бутылка водки стоит, картошечка жаренная, соленые огурчики. Он ничего понять не может, ради чего такое внимание и уважение, но от угощения не отказался. Только когда пил первую рюмку спросил: «Отравить хочешь?».

С первой бутылкой покончил, а жена ему вторую выставляет. Неслыханное дело… А дети после помывки телевизор в комнате смотрят. Родители не ругаются, они и рады. Распаренный мужик от выпитого спиртного уснул прямо за столом, а Галька-то в коридоре взяла топор, заранее приготовила. Зашла на кухню и херак своему издевателю по шее. Видно несильно получилось, тот заорал во всю глотку. Дети выскочили в кухню и их мать на глазах отпрысков, второй раз топором как вдарит что есть сил, аж, башка отлетела. «Ну, чего, сиротинушки, – говорит, – бегите в сельсовет, звоните в милицию», а сама ревет как белуга. Ленка ее обняла и тоже в рев, а Иван молчит, ему в свой черед от отца доставалось. «Давайте, – говорит, – закопаем тело во дворе рядом с туалетом и клеткой для поросенка, а соседям скажем, что уехал в Прибалтику, мол, здесь мало платят». Вот ведь щенок какой. Короче ночью выкопали яму во дворе, земля-то под крышей не промерзла, и закопали Ваську, даже малая девка помогала, старалась. Лет восемь пролежал без должных похорон, наверное, уже сгнил весь…

Климов слушал, не перебивая, но когда Иванов – «Петров» закончил и вновь попросил сигаретку, спросил, предварительно выполнив просьбу:

–Откуда же вам такие подробности известны?

Осведомитель, прикурив от зажигалки Климова и с удовольствием затянувшись дымком во все легкие, ответил:

–Дык…вся деревня знает. Ванька-то подрос, пить начал, мать обижать. А пьяным языком чешет, как корова… То одному расскажет, то другому.

Начальник розыска удивленно воскликнул:

– И никто участковому не сказал, в милицию не позвонил?

Иванов важно ответил, словно подчеркивая свою необычную гражданскую позицию:

– А кому это надо? Да и Гальку-то жалко. Баба не злая, работящая, лучшая доярка района. Почто ей жизнь ломать?