Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 6)
Климов улыбнулся и ответил более понятно:
–Кличка, погоняло от Федорова?
Видя, что Семен совсем растерялся, добавил:
–Какой фамилией ты бумаги-то куму подписывал?
По глазам бывшего зэка был заметен мучительный мыслительный процесс, происходящий в мозгу и, наконец, он ответил:
–А… Понял – «Стриж».
И вдруг перескочил с темы на тему и спросил:
– А чего я соседям по «хате» скажу-то, за что угрелся?
Климов ухмыльнулся:
– Так скажешь, как есть. Мол, подозревают в убийстве женщины возле стройки в районе «Санта-Барбара». Про это сейчас, наверное, уже весь город знает, обсуждают за каждым углом.
Начальник розыска решил «убить сразу несколько зайцев» – во-первых, этот не будет возмущаться и жаловаться, что сидит без доказательств вины больше чем положено, ну, если конечно потребуется. А во-вторых,…рассказывая про убийство женщины, может непроизвольно и лишнего чего болтнуть при условии, что имеет к этому отношение. В-третьих, будет меньше подозрений в отношении настоящего агента-камерника.
Всех тонкостей оперативной работы Морковкин конечно же не знал и ответил:
– Хорошо, начальник. Я постараюсь. Только отпусти меня потом.
Климов улыбнулся бывшему «стукачу», словно своему другу, поднялся со стула и сказал:
–Ну, тогда вставай, пошли до «хаты», а то неудобно следака долго ждать заставлять. А сначала…как в детском садике перед обедом – пошли ручки мыть. Вот тебе кусочек хозяйственного мыла.
При этом хозяин кабинета достал из своего стола небольшой обмылок, завернутый в газету и передал подозреваемому в убийстве и изнасиловании гражданки Губиной.
Выпустив вперед Морковкина, Климов запер дверь своего кабинета. Кивнул головой в сторону туалета, а сам остался снаружи. Санитарные комнаты в милиции с решетками, просто так не убежишь. Ждать пришлось недолго, минут пять не больше, видно спешил показать свою лояльность и уважение к новому возможному куратору прожженный осведомитель. По выходу Семена в коридор оба спустились в дежурную часть. Горшков, хоть и не находился в прямом подчинении у дежурного по милиции майора Воробьева, но вполне официально только что закончил ему доклад и вопросительно смотрел на начальника розыска. Тот произнес:
–Николай Михайлович, забирайте клиента, он теперь ваш. Надеюсь, вы его определите на ближайшие семьдесят два часа, но…если что он и на большее согласен. Да, кстати сказать, наш с ним разговор тет-а-тет вам абсолютно неинтересен.
Глава четвертая. Интересное стечение обстоятельств
Освободившись, Климов сразу же направился в лабораторию, святую святых экспертов-криминалистов. Сироткин сидел за столом и, наклонившись с помощью обыкновенной лупы, сравнивал отпечатки пальцев, снятые с бутылок и стаканов на специальную дактилоскопическую плёнку и зафиксированные на бланке конечности Морковкина. Подняв голову произнес:
– Если предварительно, то могу с вероятностью восемьдесят процентов сообщить – на бутылке и одном из стаканов твой задержанный следы оставил. Точнее через микроскоп определю завтра по окончанию новогодних каникул, которые ты мне грубо подпортил. Ну, а владельца других отпечатков ищи сам. Смотреть по моей картотеке вручную работа неблагодарная, да и неполная она, картотека-то.
К сожалению, времена, когда подобную информацию стали хранить в компьютерах, еще не наступили… Да и самих этих компьютеров в провинциальных отделах милиции даже и не видели. Климов эксперта прекрасно понял, мол, отвали и не мешай мне новогодние выходные догуливать, поэтому и ответил миролюбиво:
–Спасибо, Андреевич. При случае сочтемся. Тебе приятного отдыха.
В свой рабочий кабинет начальник уголовного розыска решил пройти вновь через дежурную связь, узнать как изменилась за пять минут обстановка в городе и спросить не вернулся ли Костин. Майор Воробьев, увидев Владимира Александровича, сказал:
–«На ловца и зверь бежит». Звоню, звоню тебе в кабинет, ни ответа, ни привета.
Климов, изобразив фальшивое возмущение и обиду произнес:
– Какой я тебе зверь, я охотник. Чего искал-то?
Не обратив ни малейшего внимания на замечание такого же майора, дежурный офицер спокойно доложил:
–Да, одного «домашнего боксера» по административке задержали. Судья Богомолов ему сегодня успел пятнадцать суток выписать. Злой, видимо, был, что в праздники дежурство выпало. А этот, что жену избил, прям, рвется к начальнику розыска, говорит, информацию важную имеет.
Климов улыбнулся:
– Очередной сумасшедший?
Воробьев абсолютно серьезно:
– Да нет, не похоже. Нормальный вроде, только сильно возбужденный, даже в камеру силком пришлось заталкивать.
Ну, подобные сообщения Климова не сильно удивляли, все бывшие осведомители, отвыкшие от камеры, рвались к нему в кабинет, чтобы сообщить «чрезвычайно важные данные» в обмен на немедленную свободу. Поэтому он, не уделив услышанному извещению особого внимания, спросил:
–А Костин не вернулся. Он еще одного задержанного должен привести?
Майор Воробьев своего коллегу прекрасно понимал и ответил:
– Вернулся. Определил какого-то мужика в пустую четвертую камеру, сказал, документы на задержание подготовит. Ждет тебя у кабинета.
Начальник розыска полушепотом, словно по большому секрету произнес:
– Короче. Я со своим опером сейчас переговорю, потом позвоню тебе, чтобы конвой твоего «нормального» ко мне доставил. В следственном кабинете Горшков, наверное, допрашивает подозреваемого. А это надолго… Да, если он решится его на семьдесят два часа официально задержать, посадишь в ту же четвертую камеру к этому… что Костин привез.
Зазвонил телефон «02» и Воробьев, сняв трубку, ответил Климову кратко:
– Договорились…
Главный сыщик поднялся к себе на второй этаж. Возле кабинета стоял подчиненный, всем видом показывающий, что готов к докладу. Владимир Александрович открыл дверь и произнес:
– Заходи старлей. Вижу, не терпится что-то интересное рассказать.
Когда уселись Климов за стол, а оперуполномоченный напротив, то последний без вступления начал:
–Оперативную установку по месту жительства Морковкина провел. Постоянно в квартире живет только мать Александра Федоровна, года два страдает деменцией. У меня бабка болела, родители сильно переживали, вот я и запомнил название. Как свидетель она «никакосовая»… Я ей раза три представлялся, а она мне все твердит: «Семен, ты, наверное, голодный. Пошли на кухню, я тебя покормлю». Спрашиваю: «А где твой сын?», она отвечает: «В магазин ушел, сейчас придет». Соседка напротив, такая же старенькая Марья Ивановна Беликова за ней ухаживает. На Рождественские праздники она приболела и к Морковкиной не ходила. Мол, пропитание у нее есть, все заранее купила. Самого Семена жители дома видят нечасто, да и боятся его …убийца. В Рождество 7 января Морковкина никто из соседей не видел. Так что алиби у задержанного проверить не представляется возможным…
Климов достал пачку «Кента» и даже в такой момент смог пошутить, назвав подчиненного именем подозреваемого:
– Семен, дать сигаретку, а то, наверное, не курил еще?
Старший лейтенант к шуточкам своего начальника давно привык, поэтому спокойно ответил:
–Спасибо, я пока вас ждал, две штучки уничтожил. …К сожалению своих.
Владимир Александрович, словно что-то вспомнив, встрепенулся:
– А агента – то ты привез?
Юмора опытному оперативнику не занимать и он ответил:
–Конечно, гражданин начальник. «Жуков» уже сидит в пустой четвертой «хате», ждет клиента.
Климов с саркастической улыбкой:
– Вот это псевдоним «Жуков», вроде как хитрый жук, такому не доверишься…
Костин негромко засмеялся:
–Так он в камере своей фамилией представится – Орлов, судимый, весь в наколках и с авторитетом в порядке.
Начальник, поняв, что «попал пальцем в небо» резко сменил направление вопросов:
–Алиби-то, какое ему придумал?
«Все-то вот ему надо знать», – подумал оперативник про своего шефа, но ответил спокойно:
– Да и мудрить не стал. На АЗЛК гражданина Веселова на днях порезали, лежит в больничке. Да вы, наверное, помните, на оперативке зачитывали – проникающее ножевое ранение в область живота. Тяжкие телесные… Вот типа его и подозревают…
Климов вспомнил свою оперативную задумку и, улыбнувшись, произнес:
– Я к твоему агенту своего посажу, пусть друг друга разрабатывают…
–Не понял, – по-детски растерянно произнес оперуполномоченный.
Начальник розыска, прекрасно осознавая свой профессиональный опыт, завсегда и попросту делился им с подчиненными, поэтому и разъяснил доступным языком свою оперативную комбинацию: