Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 10)

Владимир Александрович улыбнулся: « Не подвел Иваныч, все сделал так, как я просил», а вслух спросил:

–А где сам-то Воробьев? На утреннюю оперативку ушел? Может подробности, какие знает?

Старлей, продолжая стоять, доложил:

– Так точно. Майор Воробьев докладывает офицерскому составу оперативную обстановку за прошедшие сутки. Толком ничего не сказал. Он скоро должен вернуться. Кстати, так и вы должны там присутствовать.

Климов сделал озадаченное лицо и спокойно произнес, проигнорировав последнее предложение Сидоренко:

– Хорошо… Ну, раз запись в журнале оставил, дело видно серьезное. Давай срочно машину, с составом группы я решу сам, но Ефимова однозначно заберу. Сегодня первый рабочий день после каникул, моим операм предстоит разгребать накопившиеся «темнухи». Однако ты не переживай, что-то случится в городе, сразу выделю тебе самого опытного сотрудника.

Затем обратился к своему подчиненному:

–Максим, пошли в сторонку, пару минут пошепчемся, пока дежурный машину ищет.

Как только оказались вдвоем в длинном коридоре, по обе стороны которого виднелись двери с номерками, Климов сказал:

–В общем, так лейтенант, возможное убийство не свежее, как думает Сидоренко, а произошло лет восемь назад. Может и больше… Поэтому тебе оперативно надо ехать в деревню Жарки, а то вдруг Воробьев вернется с оперативки, расскажет Сидоренко, что «убийство с бородой», старое, подстрахует сам себя. Дежурные между собой переговорят и Уазика не выделят, по крайней мере, сегодня. Да и тебя самого на какую-нибудь кражу отправят. А ты нужен мне. С тобой поедет профессиональный копальщик со своим инструментом. В деревне спросишь, где живут Епифановы. Хозяйку Галину, ей где-то сорок пять-пятьдесят лет, вежливо, но настойчиво пригласишь в машину и предложишь добровольно ехать в наш город. Скажешь, мол, у начальника розыска имеются к ней вопросы. Да, чуть не забыл – копальщика, его Дмитрий зовут, она видеть не должна ни по какому, тем более с лопатой. Придумай сам, как его в деревне спрятать. Когда машина с Епифановой скроется из вида, найдешь ее детей, либо сына Ивана, двадцати пяти лет, либо дочь Елену, она чуть моложе и предложишь им добровольно показать, где закопали труп их отца. Если будут отпираться, приглашай понятых и перекопай весь двор вдоль и поперек. Если не найдешь ничего, перед руководством отвечать буду лично. Ты просто выполняешь мой приказ…

Про себя с ухмылкой подумал: «Вот примерно так я и «зарабатываю» взыскания, а что-то раскрою – реабилитируют в глазах коллектива». Однако вслух сказал иное:

– В любом случае мне сразу звони. В сельсовете должен быть телефон, найдешь кого-нибудь, сегодня они тоже работают. Все понял, лейтенант?

–Товарищ майор, а где этот Дмитрий-то?

Климов ухмыльнулся и ответил:

–В моей машине прячется перед входом в милицию, лопата в багажнике. Не забудьте.

Лейтенант, чтобы показать начальству личную заинтересованность в выполнении весьма деликатного поручения, решил уточнить:

– А вы уверены, что там труп лежит?

Начальник УГРО, не улыбнувшись, ответил:

–Нет, не уверен. Давай одевайся, пошли на улицу, Уазик, наверное, подъехал. Я вас провожу.

Как только Климов отправил своего подчиненного с почти тайной миссией в деревню Жарки, можно сказать бегом поднялся к кабинету. У дверей уже собрались все подчиненные в ожидании пятиминутки у непосредственного начальника. «Значит, общая оперативка закончилась, – подумал Владимир Александрович, – Воробьев, видимо, зашел к начальнику милиции, вот-вот спустится в дежурку… Молодец я, успел провернуть такую операцию». Когда оперативники, почти двадцать человек, уселись на стульях и устремили свои внимательные взоры на майора, тот сказал:

–Сегодня пятиминутка пройдет в пять раз быстрее. Сводку вы выслушали, каждый получил себе по пачке «темнух» и сейчас начнете их разгребать. Но… все до единого в течение сегодняшнего рабочего дня встретьтесь со своей агентурой и проинформируйте об убийстве женщины в районе Санта Барбара. Нам важна любая зацепка. Вопросов нет?

И не давая возможности открыть рот подчиненным, сам себе ответил:

– Вопросов нет. Вперед, по коням. Костин, ты останься.

Когда все офицеры покинули кабинет, начальник розыска сказал сыщику:

– Сергей. Ты мотай на стройку, где женщину нашли. Все начальство там на уши поставь, но составь списки рабочих, задействованных в строительстве нового микрорайона. Особо отметь ранее судимых. Про сторожа расспроси – с кем кентуется, кто с ним водку пьет. Собственно ты все знаешь. Мне звони каждый час, где найти телефон – твоя проблема. Все работай, а я еще раз побеседую с Морковкиным. Выясню, что говорят сокамерники о своих делах, да заодно осторожненько еще раз поговорю о его друзьях – собутыльниках, а таковые у него непременно должны быть, человек вроде не замкнутый. Давай, давай, не засиживайся. Я все сказал. Жду новостей.

Затем Климов покинул кабинет, не забыв запереть дверь, и направился по лестнице вниз в следственную камеру. Однако только зашел в дежурную часть, как Сидоренко сообщил:

– Вот мужчина пришел, заявляет о пропаже матери в ночь на Рождество. Мне Воробьев передал по смене, чтобы лично вам о подобных фактах докладывать.

–Все верно,– ответил начальник розыска, про себя подумав: «Ай, умница Воробьев, ничего лишнего не сказал, ни Сидоренко, ни начальнику милиции подполковнику Коломейцу».

Затем обратился к молодому мужчине, который тихо стоял напротив дежурного офицера:

–Гражданин, пройдемте ко мне в кабинет. Там спокойно поговорим, и я приму от вас заявление.

Глава шестая. Между тем в ИВС…

Изолятор временного содержания (ИВС), где имеется несколько небольших камер, находится на первом этаже милиции сзади дежурной части. Попасть туда можно двумя путями – либо пройти мимо дежурного офицера, либо прямо из коридора у самой лестницы, идущей на второй и третий этажи. Там железная дверь, оборудованная звоночком. При нажатии на него она откроется, но взору предстанет вторая решетка из крепкого металла во весь проем, запертая изнутри и …милиционер, ответственный за порядок в этом для многих неприятном месте, который «чужих» не пропускает. Да и «своих» далеко не всех. Правда, местные остряки шутят, мол, попасть в ИВС легко, минуя все формальности, достаточно нарушить Закон. И в этом, безусловно, есть доля истины. На следующий день после Рождества Христова Морковкин угодил сюда именно таким путем. Правда, пока только по подозрению в нарушении Уголовного кодекса Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. После того, как Климов за день до этого поговорил с Семеном в своем кабинете «с глазу на глаз» и передал его следователю прокуратуры Горшкову, тот лично сопроводил его через дежурную часть в следственную камеру. Так она называется потому, что именно здесь происходит основная часть оперативно следственных мероприятий с задержанными преступниками. А то мало ли кто из них надумает бежать или выкинуть другой какой фортель.

Милиционер при изоляторе смотрел на визитеров с абсолютным безразличием. Во-первых, он хорошо знал следователя, во-вторых, таким путем через дежурку, «враг явно не пройдет»… Войдя в мрачную комнату без единого окна, Семен осмотрелся. Стоит два стола – с левой стороны от входа и прямо у дальней стены с двумя лавочками. Вся мебель из металла, к тому же намертво замурована в бетонный пол, чтобы никому даже в голову не пришло желание использовать ее в качестве ударного оружия против сотрудников правоохранительных органов.

–Присаживайтесь, Семен Андреевич, – произнес опытный работник прокуратуры.

При этом сам уселся напротив. И начался долгий и занудный, как показалось задержанному, допрос. При этом и свои вопросы, и ответы оппонента Николай Михайлович педантично заносил в протокол. Морковкин старался отвечать коротко, без каких либо подробностей, чтобы не запутаться и не забыть своих показаний. Ему казалось, что лишнего ничего не сказал и нового к ранее сказанному начальнику розыска ничего не добавил. Однако на чуть измененные вопросы о времени ухода со стройки и прихода на квартиру матери давал противоречивые ответы. Не смог назвать ни одного более близкого ему строителя, чем остальные рабочие. По его словам получалось, что выпивал алкоголь всегда в одиночку. А этот факт вызывал у следователя обоснованное недоверие. В конце концов, Семен и сам понял неубедительность своих показаний, да и повторить их при иных следственных действиях явно бы не смог.

По его субъективному мнению, «влип он капитально» и вряд ли сможет выбраться. А с точки зрения юриста Горшкова ничего для обоснования ареста Морковкина, у него в деле пока нет. Тем не менее, на трое суток, как позволял в те времена уголовно процессуальный кодекс, задержать Семена следователь прокуратуры все- таки решился. Милиционер при изоляторе, как показалось подозреваемому, с особым удовольствием возле обитой железом двери с цифрой четыре приказал:

–Лицом к стене, руки за спину.

После того, как с неприятным звуком провернулся ключ в давно не смазанном замке, послышалась следующая команда:

– Пошел!

Ну, от подобного обращения Семен отвыкнуть еще не успел, а вот условия пусть даже временного содержания его сильно расстроили…