Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 11)

Камера размером примерно четыре на четыре метра без окна, стены изнутри оштукатурены «под шубу». Над дверью горит тусклая лампочка, вместо привычных «шконок» деревянный настил во всю ширину помещения приподнятый над бетонным полом где-то на метр. Ни белья, ни подушек, ни крана с водой, ни туалета. Вместо него слева у самой двери обыкновенное ведро с весьма специфическим и неприятным запахом. И посередь этой гостиницы в позе героя из фильма «Джельтмены удачи», сидел молодой до пояса голый и худощавый мужик в тюремных наколках, наглым бесцеремонным взглядом сверлящий вошедшего. «Нас всего двое, возможно это стукач»,– подумал Семен, но вспомнив, он сам стукач и есть, невольно ухмыльнулся своим мыслям. Однако произнес дежурное приветствие:

–Мир в «хату»…

В ответ послышалось:

–Мир-то, мир. А по какой статье ты ко мне в гости заглянул?

Не смотря на то, что Семен знал, насилие над женщиной в тюрьме авторитета не добавляет, скорее наоборот, ответил:

–Шьют групповое изнасилование и убийство какой-то бабы. Но я этого не делал, только обнаружил труп, да позвонил «ментам».

Зато выяснить причину задержания «пацана с авторитетом» как-то не решился, побоялся, что на «зоне» спросить могут. Подобный вопрос крутому зэку мог вызвать негативную реакцию и драку, в которой тот, судя по телосложению, победителем бы вряд ли вышел. Каким-то образом в местах лишения свободы «блатные» все про всех знают и за избиение своего «коллеги по масти» могли и покалечить. Морковкин решил резко прекратить не очень приятное общение. Забрался на деревянный помост и улегся возле стены, при этом отвернувшись от соседа. Несмотря на отсутствие тюремных наколок, Орлов понял, что перед ним бывший зэк, который жил на «зоне» «мужиком» и не стал придираться, мол, «чего меня игнорируешь», а остался в той же позе со своими мыслями. А они были лишь о том, как выслужиться перед куратором, получить свои денежки и не спалиться перед сокамерниками. «Опачки… Про групповое изнасилование мне опер Сергей Юрьевич ничего не говорил. – Отметил опытный агент-камерник, – сказал только «нашли мертвую голую женщину меж бетонных плит на стройке в районе Санта Барбара и подозреваемый в убийстве будет с тобой в одной камере. Его надо расколоть». Интересно, умышленно не раскрыл подробностей или просто пока сам их не знает? Разговорить «с кандачка» такого мокрушника вряд ли удастся, надо выждать время, может от скуки пасть и откроет. Судя по прошлым делам молчаливые и упрямые лохи вначале знакомств в камере, оказывались по итогу самыми болтливыми. Переживания, нервное напряжение не каждый легко переносит, хочется выговориться, ощутить сочувствие таких же несчастных»…

Через некоторое время дверь в коридор открылась еще раз. Через порог перешагнул невзрачный худой мужичок, лет пятидесяти и… почти с тем же приветствием:

– Добрый день в «хату»!

Семен от неожиданности вскочил и сел на коленях, молча разглядывая вошедшего человека. А «крутяшок» спокойно ответил:

–Добрый, добрый… Да не для всех. Тебя-то за что к нам подселили?

Употребил он именно это слово «подселили» с намеком конкретно Морковкину на «подсадили», мол, вот стукачок, а я нормальный, мне можно доверять. Подобные словесные комбинации «раскусить» способен не каждый, а только прошедший «огонь, воду и медные трубы». Но Петр Иванович, сам бывший агент под псевдонимом «Петров» и тоже «зону топтал», к тому же неоднократно. Максимально миролюбиво произнес:

–Да с бабой поскандалил, не удержался, пару раз вдарил меж ушей. Живем в деревне Жарки недалеко от Решмы, участковый протокол составил и меня по «административке» сначала в соседнюю «хату» определили. Эта дура-то видно заявление серьезное накатала, думаю, дело возбудят… Если не секрет, молодой человек, самого-то за что?

Конечно, чтобы показать свою крутость, в данной ситуации мог, «Жуков» и нахамить, типа «не твое собачье дело», спросят те, кому положено, но это явная потеря контакта. Разговора может и не получиться, а значит, не будет и положенных тридцати рублей за успешную разработку, поэтому он ответил, смягчив риторику:

– На АЗЛК моему знакомцу перо в бок загнали. Он пока без сознанки в реанимации, меня подозревают. Враждовали мы малость.

«Петров» от камерных этикетов успел отвыкнуть и продолжал лезть с расспросами:

–Вижу, ты в авторитете среди братвы… зовут-то как, я многих в городе знаю.

–Серега Орлов, погоняло «Орел». Слышал про такого?

«После этих слов необходимо и самому обозначиться», – подумал бывший агент и произнес:

– А я Петр Иванович Иванов, в свое время, когда лямку тянул в Бородино, погонялка была «Вано». Но давно это было, меня вряд ли кто помнит. Отошел я от дел, в деревне скромно живу…

Минуту помолчав, «Петров» переключился на Морковкина:

–А ты, добрый человек, какими судьбами?

– Да, как и ты из-за бабы… Только не трогал я ее.

И тут что-то дрогнуло в душе «убивца» и он в сердцах произнес:

–Все беды из-за этих тварей… Жил с одной, пока за водкой бегал, она с моим корешком улеглась. Сука. Я топором махнул, знакомцу башку срубил начисто, эту стерву только поранил. Надо было добить, все равно четырнадцать лет от «звонка до звонка»…

–А где? – Вполне заинтересованно спросил Орлов,– погоняло там, было?

Спросил он не просто так, как бы далеко не отбывал человек наказание, слухи о нем зачастую доходят до самой глубинки.

– В исправительной колонии № 3, посёлок Харп, Приуральский район, Ямало-Ненецкий автономный округ, – словно в суде прокурору доложил Морковкин. – И кличка была… «Маклай».

Про первую свою судимость, связанную с изнасилованием благоразумно промолчал. «И так лишка болтанул», – подумал он и вновь отвернулся к стенке в лежачей позе. Знали бы эти несчастные, что опытный опер их поместил как «тараканов в банку», двух бывших стукачей под псевдонимами «Петров» и «Стриж» и одного настоящего – «Жукова». Каждый разрабатывает двух остальных и считает, что он единственный «охотник за информацией». Впрочем, «бывшими» они реально не бывают, при случае сдадут и друзей, и даже мать родную… И Климов твердо знал это. Он любил в узкой компании вспоминать один весьма редко встречающийся случай…

Было это в прошлом, то есть 1989 году. Замок от входной двери рабочего кабинета закрывался не до конца и в секретную «каморку» при огромном желании и полном отсутствии страха мог проникнуть любой отчаянный преступник. Не раз и не два подходил начальник оперативного отдела к старшине, отвечающему за бытовые удобства сотрудников отдела, требовал сменить запирающее устройство на более надежное. Но получал один и тот же неопределенный ответ: «Как только, так сразу…». Жаловаться руководству уважаемый начальник авторитетного подразделения милиции не мог. Его бы не поняли даже подчиненные, и он терпел до поры. Однажды, во время разбора занудных, но необходимых для работы документов, к Климову зашла худощавая женщина, лет шестидесяти, После обычного приветствия настоятельно попросила ее выслушать. Ну что-что, а слушать майор умел.

–Гражданин начальник, – обратилась представительница слабого пола, явно не понаслышке знакомая с уголовным кодексом, – я раньше была негласным сотрудником у вашего оперативника Быкова. Ну, это давно было, лет двадцать назад, потом на «зоне» куму помогала. Кличка имелась «Барыня». Недавно у меня освободился сын Михаил Васильевич Кумачов. Ему сорок один год. Поселился со мной в однокомнатной малосемейке. Нигде не работает, висит камнем на шее. Пьет, одолел просьбами: «Дай денег на водку». А я сама полуголодная, кроме пенсии никакого приработка не имею. Вчера пришел домой и хвастает: «Меня начальник розыска вызвал, а сам куда-то уехал. Я из его кабинета радиоприемник украл, многоканальный». Сначала, конечно, я не поверила. Слыханное ли дело у самого начальника УГРО… Гляжу и в самом деле прибор у него весьма красивый в руках, не мог он такого купить. Дорогой, наверное. Решила по старой памяти вам сообщить. Только поспешите, а то продаст и пропьет.

Климову и в самом деле на день милиции 11 ноября за раскрытие какой-то кражи сам начальник УВД генерал Романов подарил радио. Сказал при этом: «Работай так, чтобы по нему о твоих заслугах перед родиной и народом говорили». Любил он грешным делом произносить пафосные пожелания. Майор иногда включал подарок в розетку и слушал легкую музыку, чтобы нервы хоть как-то привести в порядок. Он не оборачиваясь назад, где на полке должен стоять презент от генерала, заявил посетительнице:

–У меня никто ничего не воровал. Вон за моей спиной на полке стоит радиоприемник. Другого подобного технического устройства у меня никогда не имелось.

–У вас и сейчас на полке ничего нет, – заявила бывшая стукачка.

Начальник УГРО обернулся и в мозгу непроизвольно промелькнуло: «Ни себе хрена, а тетка-то не врет. Наглый у нее сынуля… И бесстрашный. Двухголовый, наверное…». Вслух чуть не прокричал:

–Где сейчас ваш наследник? Я ему покажу, как в милиции имущество воровать!

Женщина с нескрываемой улыбкой и спокойно ответила:

–Так на улице Королева дом 9 квартира 43. Прямо сейчас музыкой наслаждается. Вас, думаю, вспоминает добрым словом.

Несмотря на предельное нервное напряжение, Климов предложил:

–Пойдемте со мной. Я вас до дома подвезу.