Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 3)

Все присутствующие осторожно, чтобы не затоптать возможные улики, подошли ближе… Огромная лужа, промерзшая до земли и в ней… голая с вполне привлекательными контурами женская фигура. Лежит на спине, глаза открыты, словно пытаются разглядеть что-то сквозь лед. Начальнику розыска показалось, что она внимательно рассматривает именно его. «Да, картина не для слабонервных», – подумал Климов, а вслух произнес:

–Так, Мухин пулей вон к тому домику, возможно, там кто-то есть. Сам не базарь, приведи ко мне. Да погляди, нет ли пары ломов, будем с тобой труп освобождать, пока Горшков все опишет в протоколе осмотра. … А Сироткин сам поищет работу для себя.

Словно ожидая для себя именно этого указания, эксперт показательно внимательно стал осматривать землю в непосредственной близости от трупа, надеясь обнаружить следы обуви или протектора машины. При этом не забывал то и дело доставать свой профессиональный фотоаппарат с большим объективом и фиксировать то, что казалось ему интересным. Искать отпечатки пальцев рук путем опыливания поверхностей магнитным порошком, конечно же, было негде…

Как и предполагал главный сыщик, его подчиненный вернулся не один. С ним оказался довольно высокий и крепкий мужчина лет сорока пяти-семи с невыспавшимися, слегка опухшими глазами. В шапке с одним опущенным «ухом», засаленной фуфайке черного цвета и кирзовых сапогах. «Видно с хорошего «бодуна», – ухмыльнулся про себя Климов. В руках у незнакомца находились два тяжелых лома и пара рабочих голиц, это такие специальные варежки из брезента, чтобы мозолей было меньше на руках. «Мухин видно посчитал, что не «царское дело» железки таскать», – промелькнуло в голове у его начальника.

– Ты кто таков? – Обратился Владимир Александрович к мужику.

– Так я вроде сторожа на стройке, – спокойно ответил тот.

–Как зовут?

Мужик с появившейся на лице нагловатой улыбкой, не повышая голоса ответил:

– Морковкин Семен Андреевич, 1943 года рождения.

«Видно не раз допрашивался этот «перец», – подумал Климов с ухмылкой. – Матерый волчара, милиции не боится». А вслух спросил:

–Ранее судим?

Собеседник по-волчьи оскалился, пытаясь изобразить на лице улыбку и ответил:

– Было дело…

Начальник розыска решил допрос оставить до приезда в отдел, поэтому резюмировал:

– Ладно, Семен Андреевич, об этом мы чуть позже поговорим. А пока помоги-ка нам тело выдолбить изо льда.

–Это можно, – сказал сторож, и сразу же отбросив один лом в сторону, вторым ударил в лед. Во все стороны полетели ледяные осколки.

–Ты полегче, полегче, – охолодил его Климов, – смотри не повреди. А то привлеку к ответственности за глумление над покойной.

В самой неподходящей порой обстановке находил место юмору, иногда весьма «черному», Владимир Александрович. Кто не знал его близко, мог посчитать законченным циником, коим он, конечно же, не являлся. Начальник поглядел на Мухина и сказал:

–А ты чего стоишь без дела? Помоги гражданину Морковкину оказывать содействие следствию.

Опер явно нехотя одел голицы и пару раз, не вкладывая силу, ударил поднятым с земли ломом по замерзшей воде, оставив на ней пару царапин. Физически очень крепкий Климов не смог спокойно глядеть на сие издевательство и произнес:

–Да ты так неделю долбить будешь. Ну- ка дай я попробую.

При этих словах он взял из рук подчиненного холодную железяку и, не надевая брезентовых варежек, стал наносить удары в некотором отдалении от трупа. Большие и тяжелые ледяные куски со стуком ударились о бетонные плиты и упали почти на то же место, откуда только что вылетели. «Пример показал и буде», – мелькнуло в голове у силача и он, прекратив работу сказал:

–Ну, давай Миша, дальше ты сам.

По имени Климов называл подчиненных только тогда, когда хотел побудить их к ударному труду. Сам он подошел к милицейской машине и произнес в сторону водителя:

– Николай, забыл тебе сказать, чтобы ты дежурному напомнил прислать автофургон – труп доставить в морг.

После этого Владимир Александрович вернулся к месту, где лежало тело…

Когда стало возможным его достать, Мухин и Морковкин вопросительно поглядели на начальника розыска и после того, как он им одобрительно кивнул, вытащили его на промерзшую землю.

–Чем-то бы надо накрыть, – тихо произнес Мухин, но ответа так и не дождался.

Зато получил новое задание:

– В общем так. Дождешься труповозки, определишь тело в фургон и…отдыхай, ты сегодня и так переработал.

Климов специально использовал слово «определишь», а не «загрузь», чтобы оставить решение не очень приятного вопроса на самого подчиненного. После этого обратился к сторожу:

– Гражданин Морковкин, а с вами мы пойдем, осмотрим охраняемый объект.

При этом поглядел в сторону закончивших свою работу следователя и эксперта:

– Думаю, есть необходимость нам с вами осмотреть внутренность вон той хаты, что используется под бытовку.

Вообще-то при выезде на любое место происшествия оперативной группы старшим в ней автоматически является следователь, будь то прокуратуры или милиции. Однако имелся у Климова такой талант подчинять себе всех вокруг, когда речь шла о раскрытии преступления, правда, за исключением начальников с «большими звездами».

Работники правоохранительных органов направились вслед за сторожем к одиноко стоящему дому. «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу» – озвучил Морковкин про себя мысль советского разведчика из фильма «17 мгновений весны». Фильм оказался настолько интересный, что смотрели всем бараком, тогда Семен досиживал свой первый срок в исправительно-трудовой колонии. Зэки после каждой серии обсуждали увиденное на экране, переживали за Штирлица… Между тем, он и сам, словно секретный разведчик, еще вчера почти догоревшие свечи с окон выбросил подальше от кладовки – так, на всякий случай. Несмотря на обеденное время, внутри помещения стоял полумрак, фонаря, естественно, ни у кого из работников милиции не оказалось, хотя по логике у эксперта он должен бы иметь место. Войдя в единственную комнату, заваленную лопатами, ватниками, ломами, каким – то рубероидом и прочими строительными материалами, Климов зафиксировал в голове: «Слева от входа стоит небольшой кухонный стол. На нем две пустых бутылки с надписью «Водка пшеничная», четыре граненых чистых стакана, закопченный коричневый чайник. А так же пять пустых дюралевых кружек, старая зеленая кастрюля. Рядом три деревянных табуретки. Справа – сваренная самодельная буржуйка, березовые дрова вперемежку с обрезками досок. Дальше «строительный хлам», слева у стены матрац без постельных принадлежностей и байковое старое одеяло, скомканное в бесформенную кучу…».

Климов решил уточнить у сторожа:

– А как же ты спишь без простынки, подушки? Ведь не стоишь же на посту всю ночь?

Морковкин ухмыльнулся и неторопливо ответил:

– Гражданин начальник, кимарю, конечно. Но не крепко… В буржуйку дров надо то и дело подкидывать, а то замерзнешь. Ну и стройку разок другой обойти вокруг.

При этом Морковкин подумал: «Как хорошо, что простынку с верхним вторым матрацем я под пол кинул, а сверху рубероидом завалил. А то, мало ли какие следы «мусора» найдут после своих экспертиз». Следователь прокуратуры Горшков, слеповато жмурясь возле грязного окна, добросовестно записывал в протокол осмотра все увиденное. Его Климов отвлекать не решился и обратился к Сироткину:

–Ну, что скажешь, Геннадий Андреевич?

– Темновато, чтобы отпечатки пальцев искать. Да и тут не меньше сотни человек побывало, строителей. Могу забрать в отдел и тщательно осмотреть винные бутылки и стаканы. Только пусть следователь отметит, что я их изъял на экспертизу. Кружки, думаю, надо оставить. Пусть чаек пьют работяги, да и пустое занятие на них что-то искать.

Дождавшись, когда Николай Михайлович Горшков закончил «бумагу марать», Климов категорично заявил охраннику строительных ценностей:

– Гражданин Морковкин, вам придется проехать с нами на допрос.

Тот сразу насупился, но ничего не ответил. Все присутствующие направились к машине. Последним вышел Семен. Он успел по ходу движения где-то подобрать навесной замок, который демонстративно запер на два оборота, а ключ положил сверху над дверью. Предусмотрительно, чтобы не было лишних вопросов, произнес:

– Он всегда здесь лежит. Все строители знают.

Когда подошли к милицейскому Уазику, несмотря на имеющееся свободное место, сторожа в салон Владимир не пустил, попросил водителя поместить его в бокс для задержанных. При этом подумал: «Пусть привыкает на волю смотреть через решетку». Машина, пыхнув черным выхлопным газом, направилась в сторону улицы Гагарина, объезжая огромные ямы и выбоины в земле возле стройки.

– Тело, гляжу, Мухин уже увез… – Как-то растянуто произнес начальник сыска, – значит труповозка подъехала, пока мы в доме осматривались.

Краснов негромко засмеялся и ответил:

– Тут целая история приключилась. Водитель прибыл один, без помощников, которые пятнадцать суток у нас отбывают. Опер мне: – «Давай, помогай грузить». Я ему – «Я водитель, а не грузчик». Он как заорет: – «Я вообще опер». Так втроем – два водителя да сыщик кое-как загрузили холодную женщину. Мухин вас еще передразнил: «Иди отдыхай, ты переработал… Теперь придется ехать в отдел, «мелких хулиганов» требовать, чтобы разгрузить труп в морге, я капитан милиции, а не носильщик трупов. Еще сопроводиловку писать, чтобы трупорезы по пьянке не перепутали, кого вскрывают». В общем, все дорогу матом ругался…