Владимир Харитонов – Голос из прошлого (страница 2)

Прервав приятные отголоски прошлого и невольно возникшую похоть, молодка «бальзаковского возраста» ответила:

– Нет, Семен, сегодня не могу. У среднего сына день рождения. К нему и шла, пока кошку не услышала… Сейчас гляну твоего приблудного и побегу… Да и объявился ты как снег на голову через столько-то лет. Почти забыла я тебя.

Кавалер, не скрывая своего разочарования отказом, как-то неопределенно произнес:

–Ну, как знаешь, как знаешь. Пошли покуда. Только дом-то я, по сути, потерял, пока лямку тянул. Его под каптерку для стройки используют. Я спецом туда работать устроился, мне временно разрешили в кладовке бичевать, заодно и инструмент караулить. Света нет, воды тоже, а податься некуда.

Видимо разжалобить таким способом пытался бывший зек встретившуюся знакомую. А та, хоть женщина и простая, слушала и молчала. Подошли к бывшему дому Семена. Кругом тьма тьмущая, в двух окнах свечи горят и кладбищенская тишина, даже собаки не перелаиваются. Словно почуяло сердце Альбины беду, защемило внезапно, и непонятный страх объял душу… Мужчина пропустил к дверям женщину вперед, при этом церемонно наклонился и рукой дал знать, мол, заходи. Дама впотьмах прошла через небольшую террасу, открыла входную дверь и…попятилась назад. За столом, уставленном нехитрой закусью сидели два незнакомых мужика, с изумлением разглядывая незваную гостью. Оба невысокие, худые, как-то подчеркнуто простенько одетые и с таким бегающим, словно у загнанной в угол крысы взглядом. Женщина еще раз рванула на выход, но сильные руки Семена бесцеремонно толкнули в спину, да так, что Альбина упала на пол. В падении расслышала злой голос бывшего любовника:

–Ты куда, падла, намылилась?

Последнее, что смогла выкрикнуть Альбина Федоровна перед тем, как потеряла сознание от удара в затылок:

–Убогий, что творишь, я же твоего сына вырастила?

Между тем, не обращая никакого внимания на прогнозы синоптиков, природа творила свой беспредел. Сразу после дождя ударила по улицам городка двадцатиградусным рождественским морозом…

Глава вторая. Осмотр места преступления

Начальник местного уголовного розыска Владимир Александрович Климов был человеком верующим и хоть и скрывал от сослуживцев свои убеждения, но храм посещал регулярно. Вот и в ночь на Рождество на своей старенькой «шестерке» прикатил в деревню Горки, подальше от города и всю ночь простоял службу, которую проводил знакомый батюшка Владислав. Оперативник хоть и был весьма среднего роста, однако коренастый и обладал неимоверной силой. В простенькой старенькой кожаной курточке с шапкой из собачьего меха в руке, кои в те времена были весьма модны, тридцати пятилетний молодой человек ничем не выделялся среди многочисленной толпы других прихожан. Он не искал глазами возможных знакомых, не пытался заговаривать с соседями, а просто молился, тихо повторяя за батюшкой слова знакомых молитвословий, время от времени осеняя себя крестными знамениями. Поскольку впереди намечалась еще пара выходных, вернулся только под утро. Зато дома решил отоспаться разом за все предыдущие недосыпы и больше никуда в эти праздники из квартиры не выходить. Тем не менее, к вечеру 7 января не удержался и вновь заявился в тот же храм на торжественную вечерню, мол, понедельник последний день новогодних каникул, не рабочий – проваляюсь, весь день в постели. И вновь невольно обманул себя… Ведь издревле известно «человек предполагает, а Бог располагает»… Жена Марина довольно грубо растолкала благоверного, как ему показалось, спозаранку со словами:

– Гражданин начальник, вставай уже. Телефон аж разрывается, наверное, со службы звонят.

Еще не до конца проснувшись, Владимир тихо ответил:

– Скажи, что меня дома нет.

И…повернулся на другой бок в надежде сразу же уснуть. Но законная супруга была не первый год замужем, поэтому не побежала выполнять указания Владимира, а громко сказала:

–А вот ты сам и скажи, мол, нету меня. Отстаньте.

Между тем домашний аппарат, стоящий на полочке в прихожей издавал почти хрипящие звуки, видно устал, бедолага. Климов, увидев на настенных ходиках 8 часов 10 минут в сердцах бормоча ругательства, в одних семейных трусах подошел к телефону и снял трубку:

–Але, кто звонит?

В ответ услышал бодрый и четкий, словно у диктора радио голос:

– Это дежурный по отделу капитан Киселев. У нас убийство в районе новостройки «Санта-Барбары». За вами прислать машину или вы сами доберетесь?

«Ну, вот и отдохнул», – промелькнуло в голове, однако вслух ответил:

–Присылай, я хоть кофе пока выпью.

Наспех почистив зубы и поводя по щекам электробритвой «Харьков», уселся за кухонный столик, на котором уже стояла готовая чашка любимого напитка. Струйка ароматного пара, стремящаяся к потолку свидетельствовала, что он горячий, а порезанный белый хлеб, накрытый сверху колбаской и кусочком сыра, что супруга «мента» не забыла свои непосредственные обязанности.

Тем не менее, желание испортить настроение еще кому-то, кроме себя заставило сделать замечание:

–Ну, погляди, Марин, брюки у костюма мятые. Рубашка не подходит к галстуку…

Марина знала цену подобным замечаниям, поэтому ответила:

– Ты с церкви явился под утро, я разглядеть твою одежду не успела, а галстук возьми другой у тебя их полно в шкафу.

На улице раздался сигнал милицейского Уазика, Климов, бросив свое половинке на прощание: «Бывай», рванул по лестнице стандартной панельки с третьего этажа вниз. За рулем сидел улыбчивый Николай Краснов, дослужившийся, за пять лет до звания сержанта:

– Здравствуйте, Владимир Александрович, с прошедшим вас Рождеством!

«Он еще и издевается», – промелькнуло в мозгу, но ответил сдержано:

–Спасибо, спасибо, и тебя с праздничком. А чего ты один? Опергруппа-то где?

У Николая, по-видимому, доклад оказался готов заранее и он бодро сообщил:

– Следователя прокуратуры Горшкова, эксперта Сироткина и дежурного опера Михаила Мухина я из отдела доставил на место. Они ждут вас.

Климов не любил, когда осмотр места происшествия начинали без него – что-то подвинут, перевернут, натопчут, а он обладал феноменальной памятью и мог восстановить обстановку даже через год. Дорогой водила, что-то твердил про «ненормальную погоду» и гололед на проезжей части, но начальник сыска почти не слушал. Он обдумывал наперед, кого из подчиненных лишит законного выходного, дабы ни на минуту не забывались, в каком престижном подразделении служат.

«Так… «Санта-Барбару» обслуживает старший лейтенант Костин. Хороший опер, инициативный. Пришел в розыск мстить преступному миру за гибель отца. Жалко, я не застал его, матерый был сыщик Юрий Васильевич,1947 года рождения. В двадцать три года по направлению комсомольского собрания Красноволжского комбината, где трудился слесарем, пришел инспектором в уголовку. За шесть лет дослужился до того же звания, что и у сына. А 17 сентября 1976 года с участковым Кубышевым по приказу начальника розыска Гладышева сидел в засаде в городе Заволжске на другом берегу Волги-матушки. Караулили в частном доме его владельца, трижды судимого за грабеж «Седого». Тот по освобождению за ум не взялся и в нашем городе, «мол, меня тут никто не знает» хотел в ночное время ограбить семейную чету Гавриловых. А мужик-то крепкий оказался и не трусливый. Вот только ножа у «Седого» не заметил, тот три раза успел пырнуть в живот. Однако потерпевший выжил. Показания дал и грабителя опознал, правда, по фотографии. Вот и появилась необходимость его задержать…

Что интересно – рецидивист двери в жилище на замок не запирал, считал, что никто не посмеет у него имущество украсть. Собственно и воровать-то там нечего. Костин и Кубышев с утра без проблем проникли в дом преступника и сидели на кухоньке, ждали. Оба с табельными «Макарками». В три часа ночи закимарили прямо за столом, а «Седой» – то сволочь под полом сидел, туда никто не заглянул. Обычная наша беспечность… Тот тихонько вылез и направился на выход мимо спящих горе-работников. Костин проснулся, схватился за пистолет, да затвор передернуть не успел, получил удар ножом в горло… Открыл глаза и напарник – видит Юра хрипит, кругом кровища и этот чертило с «пером» в руках. В общем, даже «Макара» не попытался достать, в штаны намочил. Юру похоронили, «Седой» в областном суде был приговорен к высшей мере. Вроде даже и расстреляли его потом… А Кубышев до самой пенсии дослуживал в следователях. Чего не выгнали, не понимаю? Конечно, презрения сослуживцы к нему не скрывали и за стол в праздники, как правило, не приглашали… Однако видно привык, правда, вел себя довольно скромно, ощущая на душе тяжесть вины перед товарищами. Серега Костин пришел в сыск после энергоинститута в 1981 году, на год позже, чем я…». Эту историю Климов слышал со слов сослуживцев, но запомнил на всю оставшуюся жизнь…

Прервал мысли начальника розыска водитель Краснов. Слегка коснулся рукой плеча «ушедшего в себя» оперативника:

– Владимир Александрович, приехали.

Климов встрепенулся, но воспоминания воспоминаниями, а дело-то делать надо.

– Николай, свяжись по рации с дежурным, пусть дозвонится до Костина и от моего имени велит в отдел своим ходом добираться, – приказал он.

После этого Климов довольно бодро выскочил из машины, посмотрел вверх на хмурое небо, глотнул все еще морозного воздуха и по обыкновению первым делом осмотрелся на местности. Слева стояла панельная новостройка, доросшая до третьего этажа, за ней вдалеке многоэтажки микрорайона АЗЛК, правее сосновый бор. В десяти метрах, прямо перед глазами стоят две бетонные плиты, сложенные «домиком». Именно возле них находится и оперативная группа, все напряженно смотрели на приехавшего начальника сыска. Тот молча кивнул головой сослуживцам, мол, здравствуйте, и сразу же перевел взор правее. Мозг привычно фиксировал: «Так… Стоит единственный частный дом, остальные хаты снесены, значит вероятно он используется для хранения каких-то материалов и инструментов. Кто-то все это должен сторожить… Дальше поле и улица Менделеева, которая протянулась более двух километров. Старые кирпичные и панельные дома вперемежку с частными рублеными хатами…» После запечатления «общего плана» подошел к коллегам, со всеми поздоровался за руку. Следователь прокуратуры молча кивнул головой в сторону импровизированного «домика» из новых панелей.