Владимир Хардиков – Пароходы, люди и моря (страница 11)

Отношение моряков к новому, неизвестному во всех отношениях пароходу было разным, и немалую роль играло будущее направление работы, которое однозначно указывало на Полярную звезду, что означало трудную работу в северных условиях за советские рубли, так как заграница ему не светила. Но хватало и тех, кому новострой был интересен. Некоторые предполагали пожить во время приемки несколько месяцев в южном и тихом Херсоне с фруктами и днепровским раздольем, убедиться, в самом ли деле «редкая птица долетит до середины Днепра», как утверждал Николай Васильевич Гоголь. «Ну а потом посмотрим!» У каждого из пятидесяти человек экипажа своя судьба, интересы и желания, и их нужно было сплотить в коллектив, объединенный общей целью.

За все двенадцать лет работы на судне сменилось четыре капитана: после Юрьева – Юрий Филиппович Норец, Матвей Леонтьевич Югай, Олег Порфирьевич Шагаев, проработавший на приглянувшемся «ковчеге» больше половины всей двенадцатилетней жизни судна в пароходстве – целых семь лет, сроднившись с ним, как с близким другом. Всю процедуру передачи судна новому капитану он помнит до сих пор в мельчайших подробностях. Ему в конце деятельности лихтеровоза пришлось скрепя сердце передавать своего любимца экипажу американской компании после продажи судна. Поставив последнюю подпись под сдаточными документами, Олег ощутил неумолимость и неотвратимость наступающего момента, когда его поступь в последний раз коснулась нижней площадки парадного трапа. Поневоле глаза стали влажными и защемило в левой стороне груди в преддверии скорой разлуки, на этот раз уже навсегда; вспомнились такие долгие годы, оказавшиеся столь неожиданно короткими. Сознание отказывалось верить в уже свершившийся факт, до последнего воспринимая его как нелепое недоразумение. Но свершившееся уже не имело заднего хода и чем-то напоминало расставание с отработавшим свое быстроногим скакуном, сроднившимся со своим хозяином и не понимающим, почему тот бросает своего верного коня. Наполненные крупными слезинками огромные глаза четвероногого друга, в которых стоял молчаливый укор, заполняли все существо хозяина, проникая в глубины души и вызывая чувство беспредельной вины, а взор уходил в сторону, чтобы не встретиться с опустошенным и вопрошающим взглядом. Трудно описать всю гамму чувств, охвативших капитана в тот незабвенный момент.

Казалось бы, грузы, перевозимые столь специализированным судном, должны иметь строго ограниченный ассортимент, одобренный классификационным обществом советского Регистра судоходства, но «ковчегу» в своей недолгой деятельности приходилось перевозить разное, включая самые настоящие вертолеты на палубе, отчего он становился похожим на самый настоящий вертолетоносец, особенно издалека.

Старший помощник Геннадий Николаевич Исаев хотя и не принимал участия в приемке, но, так уж случилось по воле судьбы, ему довелось поработать со всеми капитанами. Будучи в составе подменного стояночного экипажа, специально созданного для смены основного штата лихтеровоза во время стоянок в отечественных портах и сформированного из опытных специалистов, впервые оказался на борту невиданного ранее судна и после нескольких дней ознакомления уже не чувствовал себя новичком. Спустя нескольких подмен он свободно ориентировался среди всех судовых устройств и знал многих штатных членов экипажа, c которыми установились добрые и деловые отношения. Через несколько лет неожиданно для себя он получил направление на «Алексея Косыгина» и вскорости уже вошел в многочисленные чифовские (чиф – общепринятое обращение к старшему помощнику на мировом торговом флоте) обязанности, почувствовав себя хозяином на палубе громадного парохода площадью в несколько футбольных полей.

Естественно, назначение на столь сложный «ковчег» было инициировано капитаном Юрьевым, c которым подобное случалось нечасто вследствие его требовательности, и сработаться с ним было непросто. Тем не менее, присмотревшись к своему будущему старпому и найдя его вполне достойным, он попросил службу кадров направить Геннадия в штат. Судно чем-то привязало нового чифа к себе, чего он и сам себе объяснить не мог. Существовала какая-то неосязаемая и непонятная связь: вроде бы забот полон рот, гораздо больше, чем на многих других пароходах, рейсы не самые лучшие, да и капитаном мог стать пораньше, если бы не «Косыгин». Казалось бы, какая привязанность у человека может быть к неодушевленному и к тому же своенравному предмету, за которым глаз да глаз нужен. Даже у ребенка любимая игрушка надолго не задерживается, и спустя совсем недолгое время он теряет к ней интерес. Но сердцу не прикажешь.

В жизни Геннадия, на заре его морской юности, произошла очень интересная встреча, крепко запавшая в память, и он до сих пор вспоминает тот совсем обычный владивостокский серый летний день с накрапывающим дождиком и только что исчезнувшим туманом. Работал тогда третьим помощником капитана на пассажирском судне из большой серии «рысаков» – теплоходе «Феликс Дзержинский». Лайнер, ошвартованный у морского вокзала, стоял в пределах расписания по Приморской линии, ожидая прибывающих пассажиров. Геннадий, будучи вахтенным помощником, в форме с синей повязкой на левой руке, волчком крутился, погруженный во множество вопросов, возникающих на пассажирском судне почище грибов после дождя, да и стоянка у морского вокзала как бельмо на глазу у многочисленных проверяющих, поэтому расслабиться в течение всей суточной вахты, не говоря о том, чтобы прикорнуть час-другой, практически никогда не получается.

Звонок вахтенного командира – и бегом к трапу, на площадке которого стоял еще молодой невзрачный человек ниже среднего роста с пристальными, внимательными серыми глазами, без головного убора, в короткой светлой куртке и джинсах. Поприветствовав незнакомца, Геннадий взял в руки паспорт – Высоцкий Владимир Семенович, и что-то сразу кольнуло в груди. Все еще не веря себе, посмотрел на фото, потом на оригинал и после некоторой паузы спросил: «Вы тот самый Высоцкий?» – как будто был еще один. Фраза выскочила чисто автоматически, помогая справиться с неожиданной паузой. Высоцкий, улыбаясь, скромно произнес: «Не сомневайтесь, тот самый». Видимо, он привык к подобным встречам и, судя по реакции, они ему нравились, а точнее, сам момент узнавания. Шел 1971 год, и он еще не достиг той бешенной популярности, когда из каждого окна слышался его хриплый голос с неизвестными доселе песнями и самой незабываемой манерой исполнения. Увидев его, Геннадий слегка оторопел от мысли: «Как такой маленький человек может обладать таким мощным голосом?» Человеку свойственно по каким-то фрагментам общения, не видя своего визави, ассоциативно рисовать его образ в целом, и любой диссонанс с уже составленным обликом вызывает определенное недоумение, даже если ранее приходилось видеть его образ лишь на экране. Экран экраном, но там сознание следит за разворачивающейся фабулой, а здесь самый настоящий живой человек во плоти.

Спустя некоторое время в музыкальном салоне судна состоялось трехчасовое выступление Владимира Семеновича наперевес с его любимым и непременным музыкальным инструментом. Музыкальный салон вмещал сто двадцать человек, но зрителей набилось гораздо больше – яблоку негде было упасть. Стояли даже в коридоре, не видя самого певца, но слушая его мощный живой голос, от которого дрожали смежные переборки. Кто-то записывал экспромтный концерт на магнитофон или снимал на кинокамеру. Тогда еще не было появившихся позже кассетников и тем более портативных видеокамер, а о телефонах промолчим. Общая фотография венчала выступление любимого певца и барда, жанр которого и сейчас нельзя отнести ни к одному из признанных и общеизвестных. В тот приезд во Владивосток Высоцкий выступал в тогдашнем, еще старом, Доме культуры моряков на Пушкинской улице, а за билетами очередь, наверное, была гораздо длиннее, чем в дни открытия Мавзолея. С рук их продавали по десятикратной стоимости, если не больше.

В составе первого экипажа «Косыгина» принимал участие в качестве помощника капитана по электронике Игорь Глебович Ханин, оказавшийся на своем месте профессионал высокого класса, быстро разобравшийся с невиданной ранее электроникой, которой было напичкано новое судно.

Автор очень благодарен ему за информацию о приемке судна и первых шагах деятельности лихтеровоза, выложенных в интернете, как и бывшему старшему помощнику Геннадию Николаевичу Исаеву, обеспечивавшему стабильность, надежность и качество в сложнейшем старпомовском хозяйстве великана на протяжении многих лет.

В разное время на судне работали старшие помощники: Гордиенко Юрий Петрович, Резников Игорь Григорьевич, Ванюков Виктор Юрьевич, Пирожков Николай Владимирович, Шевченко Михаил Николаевич, Щадин Петр Николаевич – грузовой помощник капитана.

Главные механики: Мишин Виктор Филиппович, Бойчук Борис Петрович, Семянищев Юрий Николаевич. Старший электромеханик Мартынов Виктор Дмитриевич.

Боцман Костенко Анатолий Иванович.

Все они заслуживают добрых слов за свои человеческие и профессиональные качества. Рядовые члены экипажа тоже были под стать руководителям, а любители легкой жизни на судне долго не задерживались, ощущая себя на сложном пароходе не в своей тарелке, и при первой же возможности уносили ноги, предпочитая уйти подобру-поздорову.