Владимир Хардиков – Эхо дальних странствий. Книга 11 (страница 12)
Наутро, с первыми лучами солнца, вблизи мыса Клерка судовыми кранами спустили танки на воду, которые, грозно поводя орудийными стволами, атаковали берег с высадкой десанта. Но никто не оказывал сопротивления, и операция по захвату плацдарма прошла успешно, можно сказать, на отлично, благо никто не утонул, что следовало отметить подаренными капитаном бутылками с вьетнамским зельем. На «Пскове» недолго любовались необычным грандиозным зрелищем, ибо миссия закончилась, и снялись на Владивосток. Соседние суда тоже разбежались в разные стороны по своим назначениям и надобностям.
Вячеславу прислали ожидаемую замену, и наступила пора на время отрешиться от «водных процедур», вернувшись в лоно домашнего очага, хотя нужно было каким-то образом отрегулировать всё ещё висящие выплаты за дополнительные работы в течение затянувшегося рейса. С финансово-валютным отделом не забалуешь: настоящие тамошние зубры совсем не склонны выплачивать даже уже честно заработанное. Третий помощник, будучи кассовым, составил обязательные ведомости с конкретными фамилиями и трудозатратами. Все они должны быть подписаны капитаном, и для этой цели однажды старпом позвонил ему на домашний телефон. На проводе оказалась жена, принявшая Вячеслава за кого-то из управления пароходства, и сразу же начала убеждать, что смерть мужа никак не связана с алкоголем. По сути дела, даже без вопросов выболтала причину смерти капитана, о которой было неизвестно. Видимо, встреча с офицерами по выброске десанта сильно подкосила его здоровье, соревноваться с закалёнными и проспиртованными воинами – слишком большое испытание, и изношенное сердце не выдержало непосильной нагрузки. Так и не удалось увидеть «мастера». Кто знает, не будь этой военной операции в нескольких шагах от дома, он бы ещё пожил. Мир праху его!
Документы для выплаты экипажу чеков ВТБ за зачистку трюмов были аккуратно подготовлены в соответствии с самыми тщательными требованиями, придраться к которым не просто, всё необходимое присутствовало. При всём при том в финансово-валютном отделе групповой финансист укорил в незнании инструкции по выплате за выполнение дополнительных работ, а именно: если судно выходит из советского порта, то оплата производится в рублях по совершенно иным расценкам. Разница лишь в том, что экипаж получит сумму, почти вдвое превышающую расчётную, за одним лишь уточнением – она будет в «деревянных». Подходя с более прозаической точки зрения – по факту в пять раз меньше, ибо чеки ВТБ котируются 1 к 10. Сказать нечего – обложили красными флажками со всех сторон, как на волчьей охоте.
Но и в такой казавшейся неразрешимой ситуации пришлось искать мало-мальски приемлемое решение, нужно же «выбить» свои честно заработанные кровные, на худой конец хотя бы какую-то часть. Снова пришлось составлять необходимые письменные доказательства своей причастности к выполненным работам, хорошо, не требовалось их заверять у нотариуса. Но финансисты и тут не были лыком шиты, поняв, что на законных основаниях отфутболить настойчивых «попрошаек» не удастся, сменили тактику, прибегнув к совершенно другим аргументам, не имеющим ничего общего с их деятельностью, самовольно вмешиваясь в иную, неподвластную им епархию. Доводы были и вовсе рэкетирскими: «Заплатим эти злосчастные 300 чеков ВТБ, если докажете, что не нанесли ущерба акватории иностранного государства», то есть не загрязнили территориальные чужие воды. С какой бы стати им проявлять такую заботливость об экологии за многие тысячи миль от собственных берегов, да и не их эта стезя! Вот куда они дотянулись, хотя им никакого дела до этого нет, там другое ведомство, осуществляющее контроль за выполнением международных и внутренних государственных конвенций. Морское право, к которому они ни боком, ни припёком, самоназванные юристы международного уровня. Подтекст самого беззаконного требования, если сказать попроще, выглядел примерно так: «Вам не то что платить не стоит, но наказать следует! Куда подевали ржавчину и грязную воду после мытья трюмов?»
Раздосадованный откровенной ахинеей, которую без зазрения совести льют тебе в уши, Вячеслав перешёл в наступление, спросив, на каком основании групповой финансист санкционировал 13 выплат в течение года на один из балкеров пароходства типа «Художник», и, не слушая дальнейших объяснений, удалился, едва не хлопнув дверью, хотя очень хотелось. Информация была самая свежая, можно сказать, из первоисточника – от радиста того «Художника». Кто-кто, а радисты знают всё, через них проходит вся информация, начиная с личной переписки и до самых важных, не подлежащих оглашению сообщений. По всей видимости, это сильно насторожило финансиста, складывалось мнение, что и он не был забыт при дележе немалых чековых сумм. Иначе как понять последующее сальто-мортале, враз покончившее с бесконечными прошениями.
На судне третьего помощника обрадовали о только что пришедшем подтверждении на выплату экипажу надоевших 300 чековых рублей, всё-таки и вправду телеграммы идут быстрее пешехода. Оставалось лишь заказать деньги через агента «Трансфлота» и получить по капитанской доверенности. Таким вот не мытьём, а катаньем приходилось доказывать свою непричастность к верблюдам, «кораблям пустыни».
Через два-три года на «Пскове» случился пожар в машинном отделении, немецкие двигатели типа «Манн» – не самые лучшие среди известных мировых брендов. Восстанавливать уже пожившее судно было нецелесообразно, и его отправили на «гвозди», классическая участь пароходов, отработавших свой срок. Не надолго от него отстали и оставшиеся семь серийных судов-близнецов.
Но у Вячеслава были давние связи с серией судов типа «Варнемюнде», которых в пароходстве было больше «великолепной семёрки» на целую единицу. За несколько лет до «Пскова», в 1983 году, ему пришлось начинать свою трудовую деятельность на теплоходе «Павлодар». Но прежде поясним, как всё начиналось.
Наступил Новый 1983 год! В средней владивостокской мореходке перед самым Новым годом прошёл выпуск судоводителей из последнего набора на базе восьми классов. Похоже, он был самым качественным за все предыдущие годы, если учитывать только 24 человек, поступивших в 1978 году после окончания восьмого класса. Пришедших в следующем 1979 году сразу на второй курс десятиклассников, не прошедших по конкурсу в ДВВИМУ учитывать не стоит – с ними отдельная картина. Конкурс на вступительных экзаменах составлял 8 человек на место, если точнее, 30 мест на 243 претендента. Фактически на первый курс приняли 31 счастливчика из расчёта на отчисление оного неудачника по каким-либо причинам. Такая практика себя оправдала не только потому, что свято место пусто не бывает, а чисто в педагогических целях. Присутствие одного «лишнего» среди трёх десятков первокурсников постоянно напоминало каждому о зыбком положении: а не окажется ли он лишним. Висящий «дамоклов меч» заставлял всех без исключения сразу же включаться в учебный процесс и подчиняться непривычной для пацанов дисциплине. Прок в этом, несомненно, имелся, и не малый. После окончания первого курса группа «завоевала» два вымпела, таковая существовала форма поощрения. Была простимулирована званиями «Лучшей группы» и «Лучшего курса». Подобная исключительность выглядела довольно странно, ибо группа была единственной на курсе и лидирующее положение ей было обеспечено самим её существованием. Второе призовое место ни при каких обстоятельствах не грозило, обречена во время всего срока обучения быть первой и единственной. После первого семестра более половины курсантов, окончивших семестр без троек, начали получать повышенную стипендию (115%). Конечно, в рублях добавка чисто символическая, но в психологическом отношении довольно существенная. Кроме хорошистов двоим и вовсе назначили 125%, так как их средний балл превышал 4,75. К концу обучения проглядывались четыре красных диплома, очень высокий показатель, но действительность уполовинила их количество. Государственные экзамены стали камнем преткновения для двоих, наверное, слишком перенервничали накануне и не выдержали последний барьер. Красные дипломы являлись не только предметами гордости – главное, они давали возможность выбора судоходной компании среди всех дальневосточных пароходств. Естественно, они выбрали Дальневосточное пароходство – самое большое и во многом ориентированное на заграничное плавание, где сразу же направлялись на суда на штатных должностях помощников капитанов. Остальным в обязательном порядке нужно было отработать как минимум одну арктическую навигацию старшинами барж на судах-снабженцах по обеспечению северного завоза.
Таким образом, Вячеслав, оказавшись в числе двух счастливчиков, попал в Дальневосточное пароходство, с 1 марта 1983 года оказавшись в должности четвёртого помощника капитана на теплоходе «Павлодар», не достигнув даже 20-летнего возраста. Ссылаться на одно везение не приходится, всё-таки попадание в желанную двойку стало основанием для такого «везения». Везёт тому, кто сам везёт!
Вячеславу «повезло» захватить подходящие к своему порогу линейные плавания сухогрузных твиндечных судов, когда им на смену уже вовсю рвались линейные скоростные контейнеровозы, перехватывая обычные линейные грузы у своих обречённых на выход конкурентов. Эффективность их перевозок была несравнимо выше, чем у предшественников, прежде всего за счёт значительного сокращения стояночного времени в портах обработки.