Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 4)

Сама же работа была не только тяжелой, с переменой климатических зон, штормами, колючими зимними ветрами и прочими неизбежными атрибутами кочевой жизни, но и обреченной на постоянные разлуки с семьями. Лето в большинстве случаев было лишь календарным, ибо по времени с ним совпадала арктическая навигация, а в ней принимало участие большинство пароходов компании самых разных назначений. Нередко случались и катастрофы или одиночные трагедии с гибелью людей и судов. Но эти события не настораживали Сергея, ибо прежде всего чисто психологически никому не приходит на ум, что подобное может произойти с ним. Особенно такие ощущения характерны для молодых людей, считающих, что жизнь бесконечна и ничто не может помешать ее течению. В первую очередь его тяготили длительные разлуки с семьей, заставляя все чаще задумываться о своих малышах, которым суждено расти без отца, лишь временами, от случая к случаю появляющегося с подарками, как Дед Мороз в новогодние праздники. Жена становится «соломенной вдовой» при живом муже, оставаясь с детьми и многочисленными бытовыми проблемами наедине.

Вдобавок ко всему отпуска в компании предоставляются нерегулярно, возможны варианты, когда таковые случаются лишь раз в два, а то и в три года. И объяснения со ссылками на некую «производственную необходимость» выглядят циничными и смехотворными. К тому же даже во время отпуска тебя могут отозвать намного раньше, компенсируя заработанные в море и еще не использованные выходные дни презренными денежными знаками по обычной тарифной ставке. Длительные нерегулярные разлуки и встречи с семьей, которые невозможно планировать и предугадывать, едва не доводили до нервных срывов, при том что на морскую карьеру грех было жаловаться.

Немало ко все усиливающейся уверенности Сергея в необходимости перемены профессии добавляло отсутствие собственного угла во Владивостоке. Кто знает, может быть, имей он квартиру в городе, было бы все по-другому. И это при том, что расстояние промеж двумя городами, между которыми приходилось мотаться при первой возможности, было относительно небольшим по сравнению с необъятными просторами страны. Ближайшие квартирные перспективы тоже не просматривались, стало очевидным, что долго находиться в положении неустойчивого равновесия невозможно, что подтверждали даже законы физики.

К описываемым событиям Сергей побывал в четырнадцати странах, повидав много интересного, и не было уже того первоначального страстного желания открывать неизвестный мир, теперь он воспринимал новые страны и континенты совершенно по-другому, без зуда и бессонных ночей перед приходом. Но все же в глубине души оставался интерес к шестому континенту Южного полушария, где много нового, непохожего на страны Северного. Понятно, что назначение на «Оленек» являлось последним шансом собственными глазами увидеть страны Южной Америки, а может, прикоснуться к шестому континенту, где мало кому удалось побывать, со стадами пингвинов – от малышей Адели до великанов императорских, с многотысячными птичьими базарами и, конечно же, айсбергами, как одним из чудес света. Даже в книгах и рассказах поражает их величавая красота с искрящимся на солнце тысячелетним льдом, воплощенным в миллиардные глыбы с километровой подводной частью – что-то совсем нереальное, будто из иных миров. Наверное, это и стало последним, решающим доводом в пользу назначения на антарктический «броненосец».

С точки зрения постороннего, кандидатура Сергея на должность второго помощника идеально подходила для назначения в столь ответственный рейс, за которым будет наблюдать весь мир, и не только научный. Антарктида издавна приковывала к себе внимание мореплавателей, ученых и простых искателей приключений в первую очередь необычайностью, удаленностью от остальных материков, отсутствием каких-либо форм жизни на ее куполе и неизвестностью, от которой можно ожидать самых фантастических открытий. От одного лишь осознания, что толщина льда под тобой превышает четыре километра, становится не по себе: сколько лет потребовалось, дабы наморозить такую толщу. От одних нолей голова закружится. Выдвигались самые фантастические гипотезы, вплоть до того, что там находится «червячный» переход в параллельные миры. Что может быть более загадочным? Поди проверь!

С практической точки зрения назначение на «броненосец» не имело под собой никакого серьезного основания: какой смысл отправлять в самые критические ледовые условия плавания человека, не имеющего никакого опыта плавания во льдах, видевшего лед лишь в морозилке собственного холодильника, если таковой у него имелся, ибо в те времена они были в большом дефиците и далеко не у всех. Почему-то об этом никто не задумывался, не только кадровый инспектор, но и капитан, которому придется работать с новичком. Может быть, надеялись «обкатать» во время следования Северным морским путем от Берингова пролива до Карских ворот с выходом в Баренцево море? Иные версии представляются совсем уж маловероятными. Впрочем, не исключено, что в его послужном списке числился пакетовоз «Капитан Дублицкий» с усиленным ледовым классом, не арктическим, но вполне серьезным. А кто там в кадрах помнит, был ли он на нем в Арктике либо в зимнем солнечном Магадане или нет. Главное, в послужном списке есть такая запись. Если исходить из этого, то его кандидатура подходила и по ледовым требованиям.

На следующий день вновь назначенный второй помощник прибыл на пароход, стоявший под погрузкой у одного из причалов в районе мыса Эгершельд Владивостокского морского торгового порта. Представился капитану и, приняв дела у сдающего, сразу же приступил к своим должностным обязанностям, начав контролировать погрузку генерального груза на арктический Тикси в устье реки Лена.

Сразу же несколько разочаровал капитан, показавшийся грубым, самонадеянным и хвастливым. «Может быть, первое впечатление обманчиво, – успокаивал себя Сергей. – Все-таки целых семь месяцев под его командованием. Это не на сочинском пляже спасательным матросом загорать: «Девушка, вернитесь, за буйки не заплывать».

Капитан Владислав Михайлович Иванов, 38 лет отроду, был выпускником Ленинградского высшего инженерного морского училища, или, как его уменьшительно величают, «Макаровки». Невысок, с крупными чертами лица, энергичен и словоохотлив. Непонятно, почему он при первой же встрече заявил, что является общественным капитаном-наставником. К чему бы такое, тем более по внешнему виду он мало походил на наставника, да и капитанский стаж не предполагал таковое, но говорить не значит делать, хотя слово тоже материально, о чем даже Библия упоминает.

На пароходе два старпома, что неудивительно – таково штатное расписание для экспедиционных антарктических судов. Первый, Василий Викторович Курбацкий, окончил училище на три года раньше Сергея, выше среднего роста, широк в кости, разговаривал хрипловатым голосом, неторопливо и степенно, слегка склоняя голову в сторону. При этом в глазах крылась едва заметная смешинка. Всем своим видом вызывал уважение и чувство надежности.

Вторым старпомом был Игорь Васильевич Воронцов, доброжелательный, с хорошим чувством юмора, на первый взгляд на пять-шесть лет постарше Курбацкого, хотя Василий Викторович тоже не выглядел мальчиком, казался старше своих лет.

Третий помощник – балагур и весельчак Володя Додончиков, выпускник Одесской высшей мореходки (ОВИМУ) 1978 года.

Курбацкий провел для всех вновь назначенных младших помощников капитана ознакомительную экскурсию по судну с детальным рассказом о наличествующих помещениях и их предназначении.

Погрузку закончили в конце рабочего дня 13 августа 1979 года, но капитан, подверженный суевериям, как и большинство моряков, резюмировал, что выходить в столь ответственный рейс тринадцатого числа, к тому же в понедельник, никак нельзя – удачи не будет, примета очень плохая. Но, как потом выяснилось, судьбу не обманешь: тринадцатого закончили – тринадцатого и должны были выходить. На столь очевидный обман и надеялся, всячески затягивая время с оформлением документов, и в результате добился своего: отошли от причала в 00:40 четырнадцатого августа.

Но от судьбы не уйдешь, она заплатит тебе сторицей за все махинации, как позже и произошло. Если бы капитан «Оленька» не тянул время, дабы избежать отхода тринадцатого августа, а снялся бы на несколько часов раньше, закончив погрузку, то никакого столкновения не произошло бы, по крайней мере с танкером «Генерал Шкодунович», который к тому времени находился еще в Северном море и помешать «броненосцу» никак не мог. Но это всего лишь сослагательное наклонение, а действительность такова, какова есть. Но очевидно, что судьба жалости не знает, и за обман пришлось заплатить неимоверную цену.

Переход до Берингова пролива нареканий не вызывал, на всем пути погода благоприятствовала: яркое солнце, голубое небо, небольшая океанская зыбь, которая отражалась солнечными бликами, слепя глаза, и прекрасная видимость. Все-таки август – лучшее время для плавания в этом районе, когда присмирели циклоны, как западные, так и южные тайфуны, атмосферные вихри словно отдыхают перед осенним наступлением своей разбойничьей деятельности. Суда, идущие на север и в противоположном направлении, стараются максимально использовать предоставленный природой шанс проскочить эти неспокойные воды, где трудно найти укрытие. Но даже при такой погоде «Оленек» совсем не походил на настоящего взрослого оленя, и стайера из него явно не получилось: скорость не превышала 11—12 узлов. Можно сказать, едва телепались. Как же он будет форсировать антарктические льды, если даже в идеальных условиях разогнаться не может?