Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 19)
Учитывая опыт и напутствия более опытных коллег, «ревизор» приобрел перед дальним походом десять флаконов одеколона «Шипр», который впоследствии очень пригодился в столичном порту Гаваны. На этом и закончилось приготовление запасов подарков для встречи с кубинцами, а жаль, если бы знал состояние тамошних дел, приготовился бы более основательно. Эпоха стеклянных бус и топориков давно прошла, и сегодня требовались иные атрибуты, о которых во времена Кортеса и Писсарро никто даже не подозревал: времена изменились, и эволюция делала свое дело.
Погрузка в Находке продолжалась десять дней, которых вполне хватило в условиях прекрасной погоды конца лета. В последний день августа «Капитан Дублицкий», загруженный по самые ноздри, то бишь клюзы, снялся в транс тихоокеанский рейс. Учитывая погоду на пути перехода, капитан принял решение следовать кратчайшим путем – по дуге большого круга, которая совпадает с расстоянием на географическом глобусе, но никак не на навигационных картах прямоугольной проекции. Состояние океана обещало быть благосклонным, и ближайших циклонов, особенно опасных для пароходов с палубным караваном, не просматривалось. Из-за палубного груза остойчивость была невелика, и пароход, словно утка, плавно переваливался с борта на борт с кренами не более 10 градусов на оба борта и периодом чуть более 20 секунд, когда качка становилась убаюкивающей и располагающей к сонливости. Солнечные блики, отражающиеся от набегавшей зыби, заставляли щурить глаза, не в силах совладать с солнечными зайчиками, мириадами отражающимися от едва заметного дыхания океана. Стада дельфинов, гоняющие летучих рыб и косяки рыбной мелочи, сопровождали на всем пути, разнообразя порядком надоедавшую монотонность океанского плавания.
На этот раз Тихий океан оправдал свое название, а весь 25-суточный переход оказался самым спокойным во всей морской карьере Сергея. Длительный переход по океанской беспредельности при отсутствии островов порождал иллюзию бесконечности пространства, все дальше унося от мирских забот. Благоприятная погода с четкой линией горизонта располагала к астрономическим наблюдениям, иных средств определения места судна не было, спутниковые приемники американской глобальной системы GPS появились на судах пароходства позднее. А пока верным и надежным прибором, при умении им пользоваться, оставался секстан. Сергею всегда нравилась астрономия с необыкновенно яркими среди океанского раздолья звездами, не нарушаемыми никакими иными засветками от внешних источников. На этом переходе он отвел душу на определении координат по солнцу и звездам, тем более во время тягучих вахт, когда кажется, что время остановилось и вахта тянется бесконечно долго. Серия экспериментов с ночными определениями по звездам, которые не рекомендует ни один мэтр, тоже прошла успешно, хотя из кабинетов виднее. Но практика иногда сильно отличается от теории, вынуждая в сложившихся обстоятельствах отступать от устоявшихся канонов, и, что вовсе удивительно, ничуть не уступает требуемым результатам. Наблюдать в океане за перемещением звездного неба – нечто особенное. Только тогда ощущаешь себя причастным к глубинам космоса и беспредельности расстояний, когда они исчисляются миллионами световых лет – что-то совсем непостижимое человеческим разумом, хотя в целом понимаешь дискретность, галактические и вселенские параметры. Пульсары, двойные звезды, взрывы сверхновых, экзопланеты, красные и белые карлики с разбегающейся Вселенной, которая по всем земным законам должна сближаться согласно действующей гравитации, но она вопреки всему разбегается. Вопрос, мучающий современных астрофизиков уже не один год, вследствие чего придумали не известную никому «темную материю», а есть ли она на самом деле – покажет время, или же само понятие и понимание так и останутся недоступными человечеству. Какая же «нечистая сила» заставляет разбегаться Вселенную, когда даже галактики выглядят как летящие парашютики одуванчиков? Человеку невозможно даже вообразить такое, это выше его разума. По сравнению со всей невообразимой мощью наше светило кажется совсем крошечным, несмотря на то, что в его глубинах уже около пяти миллиардов лет течет непрерывная термоядерная реакция, поддерживаемая температурой свыше 15 миллионов градусов, что ничего не говорит человеку, ибо представить температуру свыше трех тысяч градусов, при которой плавится самый тугоплавкий метал на планете – вольфрам, невозможно. О давлении в недрах не стоит и говорить, если плазма в форме солнечных протуберанцев выплевывается даже с поверхности светила с температурой всего лишь каких-то 5—6 тысяч градусов, на десятки миллионов километров.
На протяжении всего перехода не встретилось мало-мальски серьезного шторма, и «Капитан Дублицкий» так и следовал, не сбавляя четырнадцати узловой скорости, вплоть до Панамского канала. Океан был тих и спокоен, и сам бог велел провести шлюпочные учения с остановкой судна, спуском спасательных шлюпок и посадкой людей, что по всем требованиям должно проводится ежемесячно, но в порту при прохождении проливов и узкостей, как и в непогоду, такому риску никто не хочет подвергаться, ограничиваясь лишь спуском шлюпок до уровня шлюпочной палубы, отмечая в судовом журнале как проведенную тревогу. На протяжении рейса возникающую скуку и океанское однообразие в какой-то мере скрашивал судовой открытый бассейн на шлюпочной палубе, наполняемый забортной водой. Он был хоть и небольшой, но довольно глубокий, и до поздней ночи оттуда раздавались взрывы хохота и удары плюхающихся разгоряченных тел о воду.
А вот и Панамский канал, его тихоокеанский аванпорт Бальбоа, на рейде которого пришлось ждать своей очереди для входа в канал около двух суток. Интенсивное движение, судовладельцы экономят время и деньги, и канал работает круглосуточно, без перерывов в обоих направлениях следуют друг за другом суда. Затем настал черед и пакетовоза, который вошел в канал через системы шлюзов «Мирафлорес» и «Педро Мигель» и был поднят на высоту 26 метров над уровнем океана.
Сергей впервые проходил канал, и все вокруг его интересовало. Детище французского архитектора Лессепса, который также проектировал и возглавлял строительство Суэцкого канала, в самом деле производило сильное впечатление. Сооружения, о которых приходилось читать раньше, теперь предстали воочию: небольшие трудяги электровозы, получившие за свое трудолюбие почтительное и ласкательное прозвище «мулы», тянули пароход по шлюзам, удерживая по центру, дабы избежать повреждений самого судна и конструкций шлюзов. Сравнение с мулами неслучайно: неприхотливый гибрид осла и кобылы во всех отношения превосходит своих родственников, как близких, так и дальних, поражая выносливостью, тягловой силой, устойчивостью к заболеваниям и даже продолжительностью сорокалетней жизни. Поражала скорость наполнения шлюзовых камер, уровень которых поднимался на глазах вместе с проводимым пароходом. Какова же производительность насосов, способных в считаные минуты перекачать почти целое море?
Таким образом судно поднималось до начального уровня следующей шлюзовой камеры. В результате пароход поднимался на высоту десятиэтажного здания выше уровня океана, а затем начинался спуск в обратном порядке. При выполнении столь сложных операций – открытия и закрытия шлюзов – каждое действие было отлажено, и время его исполнения составляло всего несколько минут. На стенках шлюзов «Мирафлорес» отчетливо проглядывались цифры «1913» – год окончания строительства столь значимых для всего мира гидротехнических сооружений, словно открывших новую эпоху гидростроительства. За прошедшие 65 лет они ничуть не изменились, лишь потемнели от водорослей, придающих им темно-зеленый оттенок. Тогда Сергей смотрел во все глаза, стараясь запомнить одно из чудес света, которое, может, более никогда не придется увидеть, не считая обратного прохода из Атлантики в Тихий океан. Вряд ли их пошлют через Атлантику в Европу после выгрузки на Кубе. Вероятность мизерная, работы и в Юго-Восточной Азии хватает, да и Арктику наверняка держат в уме. Охватывало чувство прикосновения к чему-то большому, ведь по этой «дороге жизни», соединяющей два океана, до тебя прошли сотни тысяч судов, кораблей, яхт и прочих плавучих средств. Эти берега видели множество легендарных пароходов и кораблей, как и лиц, управляющих ими или взирающих с палуб океанских лайнеров. Они так же, как ты сейчас, обозревали это рукотворное чудо, на месте которого всего лишь несколько десятков лет тому назад простирались непреодолимые мангровые заросли тропической растительности среди непроходимых болот, изобилующих малярийными комарами, от укусов которых погибли тысячи первостроителей.
Высокий технологический уровень шлюзов канала и особенно системы закрытия створов их ворот, которые работали безотказно спустя более полувека, находясь при этом в полной гармонии с растущими требованиями научно-технического прогресса, Сергей оценил спустя несколько лет, когда работал начальником транспортно-спускового плавучего дока на судостроительном заводе в Комсомольске-на-Амуре. На заводе имеется наливной бассейн, в который через полушлюз заводится плавучий док для вывода из строительных эллингов подводных лодок. Для перекрытия полушлюза применялись специальные «шандорные» балки, укладываемые двумя кранами в пазы в стенках полушлюза. Эта неуклюжая и очень трудоемкая система была построена в Комсомольске на двадцать с лишним лет позднее шлюзов Панамского канала и используется до сих пор. Для закрывания-открывания полушлюза требуется пять-шесть часов интенсивного труда целой бригады рабочих. Получается, что система шлюзования изначально строилась по старым, архаичным планам и никак не могла конкурировать с гораздо более ранним, считай – намного старшим, современным на то время шлюзованием, которое возводилось с расчетом на будущее. А ведь в этом не было никаких секретов. Конечно, в канале скорость заполнения шлюзов играет особую роль: все-таки за год в среднем он пропускает 14 тысяч судов в обоих направлениях. На комсомольском заводе такая скорость заполнения ни к чему, но все-таки трудоемкость процесса остается под большим вопросом. Кажущаяся начальная экономия спустя годы оборачивается большими итоговыми расходами. Каковы технологии, такова и производительность труда. Естественно, в краткосрочном периоде очевиден проигрыш, но в дальней перспективе совершенно обратная картина. Во времена первых пятилеток старались строить не заморачиваясь на длительное будущее – сказывались недостаток средств и строгие графики введения в действие очередного объекта. «Построим лучше, когда разбогатеем!» Но разбогатеть за прошедшие полвека так и не удалось, потому и приходится каждый раз перебиваться старыми технологиями, отставая от лидеров научно-технического прогресса.